Единственный и его собственность | Макс Штирнер

0:00Макс Штирнер, единственный и его собственность. Я поставил своё дело на ничто, чего только не должно быть моим делом. Прежде всего доброе дело, затем дело Божье, дело человечества, истины, свободы, гуманности, справедливости. Кроме того, дело моего народа, моего

0:21государя, моего отечества, наконец, даже дело духа и ещё тысячи других дел. Лишь моё дело никогда не смеет быть моим делом. Позор эгоисту, думающему только о себе. Посмотрим же, как ведут своё дело те, ради чего дела обязаны трудиться, жертвовать собой и воодушевляться.

0:42О Боге вы способны вещать весьма обстоятельно. Тысячелетиями вы исследовали глубины божества и заглядывали ему в самое сердце. Так что вам наверняка под силу поведать нам, как сам Бог вершит то дело Божье, служить которому мы призваны. И вы ведь не делаете тайны из Деяний Господних. В чем же заключается его дело? Сделал ли

1:04он своим чужое дело, дело истины, дело любви, как того требует от нас? Вас возмущает подобное непонимание, и вы поучаете нас, что дело Божье - это, разумеется, дело истины и любви, но его никак нельзя назвать для него чужим, ибо Бог и сам есть истина и любовь. Вас оскорбляет мысль, будто Бог мог уподобиться нам жалким червям. и родить

1:26о чужом деле, как о своём собственном. Стал бы Бог печься о деле истины, если бы он сам не был истиной. Он заботится только о своём деле, но поскольку он всё во всём, постольку и всё его дело. Мы же отнюдь не всё во всём, и наше дело ничтожно и презренно, а потому мы должны служить высшему делу.

1:48Что ж, совершенно ясно. Бог печётся только о своём, занят только собой, думает только о себе и имеет в виду лишь себя, горе всему, что ему неугодно. Он не служит ничему высшему и ублажает только себя. Его дело - дело чисто эгоистическое. А как обстоят дела с человечеством, чьё

2:09дело мы обязаны сделать своим? Разве его дело - это дело кого-то другого? И разве человечество служит какому-то высшему делу? Нет, человечество взирает лишь на себя. Человечество желает возвеличивать только человечество. Человечество само для себя собственное дело. Ради своего развития оно заставляет народы и индивидов

2:30надрываться на своей службе. А когда те совершат то, в чём человечество нуждалось, оно из благодарности выбрасывает их на навозную кучу истории. Разве дело человечества не чисто эгоистическое дело? Мне вовсе нет нужды указывать на каждого, кто наровит навязать нам своё дело, и доказывать, что радеет он лишь о себе, а не о нас, лишь о своём благе, а

2:53не о нашем. Взгляните на остальных. Разве истина, свобода, гуманность, справедливость жаждут чего-то иного, кроме как вашего истового восторга и служения им? Им всем живётся исключительно привольно, когда им ревностно воздают почести во имя долга. Поглядите на народ. охраняемые

3:14преданными патриотами. Патриоты гибнут в кровавой сече или в борьбе с голодом и нищетой. Какое дело до этого народу? Удобренный их трупами, народ становится процветающим народом. Индивиды погибли за великое дело народа. Народ же бросает им вслед несколько слов благодарности и извлекает из этого

3:34прибыль. Вот это я называю доходным эгоизмом. Но взгляните на того султана, что столь чудолюбиво заботится о своих. Разве он сам не само воплощение бескорыстия? Разве не жертвует он собой ежечасно ради своих? Конечно же, ради своих.

3:56Но попробуй покажи, что ты не его, а свой собственный. За то, что ты посмел ускользнуть от его эгоизма, ты отправишься в темницу. Султан поставил своё дело на ничто иное, кроме как на себя. Он сам себе, всё во всём, сам для себя единственный и не терпит никого, кто осмелился бы не быть одним из его.

4:17И на этих блестящих примерах вы всё ещё не хотите понять, что эгоист устраивается лучше всех. Что до меня, то я извлекаю из этого урок. И вместо того, чтобы и дальше бескорыстно служить этим великим эгоистом, предпочитаю сам быть эгоистом. Бог и человечество поставили своё дело на ничто, ни на что иное, как на себя.

4:38Так поставлю же и я своё дело на себя, на меня, который так же, как и Бог, есть ничто для всего остального, который для себя моё всё, который есть единственный. Если Бог и человечество, как вы уверяете, обладают достаточным содержанием, чтобы быть для себя всем во всём, то я чувствую, что мне-то уж подавно хватит

4:59содержания и мне не придётся жаловаться на свою пустоту. Я не ничто в смысле пустоты, но творческое ничто то ничто, из которого я сам, как творец создаю всё. Прочь же любое дело, которое не целиком и полностью моё дело. Вы полагаете, моё дело должно быть хотя бы благим делом.

5:22Что добро, что зло. Ведь я сам, моё дело, и я ни добр, ни зол. И то, и другое для меня лишено всякого смысла. Божественное дело Бога, человеческое дело человека. Моё же дело не божественное и нечеловеческое, это не истинное, не благое, не правое, не свободное и так

5:44далее, но лишь моё собственное. И дело - это не всеобщее, а единственное, как и я единственный. Для меня нет ничего выше меня. Часть первая. Человек. Человек человеку высшее существо, - говорит Феербах. Человек только теперь найден, - говорит

6:05Бруно Бауэр. Взглянем же на это высшее существо и на эту новую находку пристальни. Один человеческая жизнь. С того самого мига, как человек появляется на свет, он силится выпутаться из мирской сумятицы, в которой он перемешан со всем остальным в пёстром беспорядке, найти и обрести себя.

6:25Однако всё, с чем соприкасается ребёнок, в свою очередь противится его посягательством и отстаивает собственное существование. И поскольку всякая вещь держится за себя и в то же время непрестанно сталкивается с другим, борьба за самоутверждение неизбежна. Победить или покориться, между этими двумя превратностями колеблется исход

6:46битвы. Победитель становится господином, побеждённый, подданным. Первый являет верховенство и пользуется правами владыки. Второй же с трепетом и почтением исполняет обязанности подданного. Но врагами остаются оба и не спускают друг с друга глаз. Каждый выслеживает слабость другого. Дети подстерегают слабости родителей, а родители- слабости

7:08детей. Например, и их страх: либо палка одолей человека, либо человек одолеет палку. В детстве освобождение идёт таким путём, что мы стремимся дойти до самой сути вещей или заглянуть за вещи. От того мы и выведываем у всех их слабости. к чему у детей, как известно, безошибочное чутьё. От того мы охотно всё ломаем, обшариваем потаённые углы,

7:30выслеживаем сокрытое и недоступное и всё пробуем на прочность. Но стоит нам добраться до сути, как мы чувствуем себя в безопасности, смекнув, к примеру, что розгасильно против нашего упрямства. Мы больше не боимся её, мы переросли её. За розгой стоит нечто более могущественное, чем она сама. Наше

7:50упрямство, наше дерзкое мужество. Постепенно мы добираемся до подоплёки всего, что казалось нам зловещим и пугающим, до устрашающей силы розги, сурового отцовского взгляда и тому подобного. И за всем этим мы находим нашу атараксию, то есть невозмутимость, бесстрашие, нашу ответную силу, превосходство, непобедимость.

8:11Перед тем, что прежде внушало нам страх и почтение, мы больше не отступаем робко, но набираемся отваги. За всем мы находим наше мужество, наше превосходство. Ведь за резким приказом начальства и родителей неизменно стоит наш смелый произвол или наша перехитрившая их сметливость. И чем отчётливее мы ощущаем себя, тем ничтожнее кажется то, что прежде

8:33представлялось непреодолимым. А что же такое наша хитрость, сметливость, мужество, упрямство? Что же ещё, как не дух? Довольно долгое время мы остаёмся избавлены от той борьбы, которая позже заставит нас задыхаться, от борьбы с разумом. Прекраснейшая пора детства

8:53проходит без необходимости сражаться с разумом. Мы вовсе о нём не заботимся, не связываемся с ним, не внимаем никакому голосу разума. Убеждениям от нас ничего не добиться. И к везким доводам, принципам и тому подобному мы глухи. Зато ласкам, наказанием и прочему подобному мы сопротивляемся с трудом.

9:13Эта тяжкая житейская борьба с разумом начинается лишь позже и открывает новую пору. В детстве же мы резвимся, не ломая себе голову. Дух- вот имя первому обретению себя, первому разбожествлению божественного, то есть жуткого призрака высших сил. Наше свежее юношеское чувство это самоощущение, уже ничто не способно

9:35смутить. Мир опорочен и отвергнут, ибо мы возвысились над ним. Мы дух. Лишь теперь мы замечаем, что до сих пор вовсе не смотрели на мир духовно, а лишь тупо торащились на него. На силах природы мы испытываем свою первую мощь. Родители внушают нам трепет как сила природы. Позже звучит завет: оставить

9:57отца и мать щесть всякую природную силу сокрушённой. Они побеждены. Для разумного, то есть духовного человека, больше нет семьи, как природной силы. происходит отречение от родителей, братьев и сестёр. А если те и возрождаются как силы духовные, разумные, то они уже совершенно не то,

10:18чем были прежде. И не одни только родители, но и люди вообще оказываются побеждены юношей. Они для него больше не преграда, и с ними он не считается, ибо теперь звучит: "Должно повиноваться больше Богу, нежели человеком". Всё земное отступает перед этой высокой точкой зрения в презренное отдаление, ибо эта точка зрения небесная.

10:41Отношение к миру теперь коренным образом переменилось. Юноша держится духовно, в то время как отрок, ещё не ощущавший себя духом, возрастал в бездуховном учении. Первый стремится овладеть не самими вещами, не просто набить голову историческими датами, но мыслями, сокрытыми в вещах, то есть, к примеру, духом истории. Отрок же, напротив,

11:01схватывает взаимосвязи, но ни идеи, ни дух. Поэтому он лишь нанизывает один заученный факт на другой, не действуя априорно и теоретически, то есть не ищая идей. Если в детстве приходилось преодолевать сопротивление законов предметного мира, то теперь при всяком начинании наталкиваешься на возражение духа, разума, собственной совести.

11:22Это не разумно, ни панхристиански, ни патриотично и тому подобное предостерегает нас совесть и отпугивает нас. Ни власти мстящих хавменит, ни гнева Посейдана, ни бога. Сколь бы зорка он не зреля, не карающей отцовской розги боимся мы теперь, но совести. Теперь мы предаёмся своим мыслям и

11:42следуем их предписанием точно так же, как прежде следовали родительским, человеческим приказам. Наши поступки сообразуются с нашими мыслями, идеями, представлениями, верованиями, как в детстве, с повелениями родителей. Впрочем, мыслили мы уже и будучи детьми, но только мысли наши не были бестелесными, абстрактными, абсолютными,

12:04то есть чистыми мыслями, отдельным небом самим по себе, царством чистой мысли, логическими мыслями. Напротив, это были лишь мысли по поводу какого-то предмета. Мы представляли себе вещь так или иначе. Мы, положим, думали: "Мир, который мы видим, сотворён Богом, но мы не мыслили, не исследовали глубины самого божества.

12:26Мы, положим, думали. Вот что истина в этом деле. Но мы не мыслили истинное или истину саму по себе и не связывали воедино в одном положении. Бог есть истина. Да глубин божества кое есть истина, мы не касались. На таких чисто логических, то есть теологических вопросах, вроде что есть истина, Пилат не задерживается, хотя в

12:48каждом отдельном случае он ничуть не колеблется выяснить, что правдиво в этом деле, то есть истинно ли оно. Всякая мысль, привязанная к веще, ещё не есть чистая мысль, мысль абсолютная. Извлечь на свет чистую мысль или прилепиться к ней, вот юношеская страсть. И все светозарные образы мира мыслей, такие как истина, свобода,

13:09человечность, человек и тому подобное, озаряют и воспламеняют юную душу. Но раз дух признан сущностью, то не всё равно беден - это дух или богат. А потому человек силится стать богатым духовно. Дух жаждет разрастись и основать своё царство. Царство не от мира сего, мира только что покорённого. Так он жаждет стать всем во всём. Иными

13:31словами, хотя я и дух, но я ещё не совершенный дух и должен сперва взыскать совершенного духа. Но тем самым я, только что нашедший себя как дух, тот час снова теряю себя, склоняясь перед совершенным духом, как перед чем-то мне непринадлежащим, потусторонним и ощущая собственную пустоту. От духа правда зависит всё, но всякий ли

13:53дух - дух истинный? Правый и истинный дух - это идеал духа, дух святой. Это не мой и не твой дух, но именно дух идеальный, потусторонний - это Бог. Бог есть дух. И этот потусторонний, отец небесный подаёт его тем, кто просит у него.

14:15Зрелого мужа отличает от юноши то, что он принимает мир таким, каков он есть, вместо того, чтобы повсюду мнить его лежащим возле и стремиться исправить, то есть скроить по мерки своего идеала. В нём утверждается убеждение, что с миром следует обходиться собразно своему интересу, а не своим идеалам. Покуда человек знает себя лишь как дух и

14:36полагает всю свою ценность в том, чтобы быть духом. Юноше легко отдать свою жизнь, жизнь телесную, не за грош ради пустейшего задетого самолюбия. До тех пор он обладает лишь мыслями и идеями, которые надеется воплотить когда-нибудь потом, обретя поприще деятельности. Стало быть, пока что у него есть лишь идеалы, неосуществлённые идеи или мысли.

14:58Лишь тогда, когда человек полюбил себя во плоти и находит отраду в себе самом, во всём своём живом естестве, а это и происходит в зрелые годы у мужа. Лишь тогда у него появляется личный или эгоистический интерес. То есть интерес не одного лишь нашего духа, но интерес полного насыщения, удовлетворения всего молодца целиком, интерес своекорыстный.

15:18Сравните, кому же с юношей. Не покажется ли он вам более жёстким, менее великодушным, более своекорыстным. Но хуже ли он от этого? Вы скажете: "Нет, он лишь стал более определённым или, как вы это ещё называете, практичным". Главное же заключается в том, что он делает себя центром в гораздо большей

15:39степени, нежели юноша, который бредит и восторгается чем-то иным, скажем, Богом, отечеством и тому подобным. Потому и являет собой второе обретение себя. Юноша нашёл себя как дух и вновь потерял себя, отдав всеобщему духу, совершенному святому духу, человеку, человечеству, словом, всем идеалам. Муж же находит

16:01себя как дух во плоти. У отроков были лишь недуховные, то есть лишённые мыслей и идей интересы. У юношей только духовные. Муж же обладает интересами телесными, личными, эгоистическими. Если у ребёнка нет предмета, которым он мог бы заняться, он изнывает от скуки. Ведь собой он занимать себя ещё не

16:22умеет. Напротив, юноша отбрасывает предмет в сторону, ибо предмет породил в нём мысли. Он занят своими мыслями, своими грёзами, занят духовно или дух его занят. Всё недуховное молодой человек климет презрительным именем внешности. Если он тем не менее держится за

16:42мелочнейшую внешнюю мишуру, например, за бурсатские и прочие формальности, то лишь потому и лишь тогда, когда открывает в них дух, то есть когда они служат для него символами. Подобно тому, как я нахожу себя за вещами и при том как дух, так позже я должен найти себя и за мыслями, а именно как их творец и собственник.

17:02В пору духов мысли врастали выше моей головы, порождением которой они всё же являлись, словно горячечное видение. Они витали надо мной, и потрясали меня грозная, жуткая сила. Мысли обрели плоть сами по себе, стали призраками вроде Бога, императора, папы, отечества и тому подобного. Но разрушь я их плотское бытие, я

17:24возвращаю их в свою собственную плоть и говорю: "Только я один существую во плоти, и отныне я беру мир как то, чем он является для меня, как мой, как мою собственность. Я отношу всё к себе". Если, будучи духом, я отвергал мир в глубочайшем презрении к нему, то, как собственник, я не свергаю духов или идеи

17:44обратно в их суетность. Они больше не властны надо мной, как и над духом не властна никакая земная сила. Ребёнок был реалистом, пленённым вещами этого мира, пока ему мало помалу не удалось проникнуть за эти самые вещи. Юноша был идеалистом, воодушевлённым мыслями, пока он не вырос в мужа, мужа эгоистического, который обращается с

18:06вещами и мыслями, как его душе угодно, и ставит свой личный интерес превыше всего. Наконец, старец. Когда я стану им, у меня будет ещё довольно времени, чтобы поговорить об этом. Два люди древнего и нового времени. Как каждый из нас развивался, к чему стремился, чего достиг или в чём

18:27потерпел неудачу, какие цели когда-то преследовал и какими планами и желаниями занято его сердце в данное мгновение, какие превращения претерпели его взгляды, какие потрясения испытали его принципы. Словом, как он стал сегодня тем, чем не был вчера или года назад. Всё это он с большей или меньшей лёгкостью извлекает из своей памяти и особенно живо ощущает совершившиеся в

18:48нём самомпеременны, когда перед его глазами. развёртывается чужая жизнь. Вглядимся же в те деяния, кои им предавались наши предки, а древние. Раз уж обычай закрепил за нашими дохристианскими предками имя древних, то не станем пенятием на то, что в

19:09сравнении с нами людьми опытными, их следовало бы назвать сущими детьми, и предпочтём, как и прежде, чтить их как наших добрых стариков. Но как же они дошли до того, что состарились и кто сумел вытеснить их своей мнимой навизной? Нам хорошо знаком этот революционный новатор и дерзкий наследник, который осквернил субботу отцов, дабы освятить

19:31своё воскресенье и прервал бег времени, начав с себя новый отчёт эпохи. Мы знаем его и ведаем, что имя ему христианин. Но пребудет ли он вечно юным? Остаётся ли он новым и поныне? Или же и он устареет, как когда-то заставил устареть древних. Должно быть, древние сами породили того

19:51юношу, который вынес их вон. Подглядим же за этим актом зачатия. Для древних мир был истиной, - говорит Фиербах, но он забывает сделать важное добавление. Истиной, чью неистинность они силились разгадать и, наконец, действительно разгадали. Смысл этих феербаховских слов станет очевиден, если сопоставить их с

20:12христианским положением суетности и бренности мира. Ибо как христианин не может признать суетности слова Божьего, но верует в его вечную и нерушимую истину, которая, чем глубже в неё проникают, лишь ярче сияет и торжествует. Так и древние со своей стороны жили с чувством, что мир и мирские отношения, к примеру, природные

20:33узы крови суть истина, перед чем их немощная, я обязан склониться. Как раз то, чему древние придавали наивысшую цену, христиане отвергают как нечто ничтожное. А то, в чём те видели истину, эти клемят сутной ложью. Высокое значение отечества тает, и христианин обязан считать себя пришельцем на земле. Священность погребения усопших, из

20:55которой выросло такое творение, как Антигона, Сафокла, объявляется жалким здором. Предоставь мёртвым погребать своих мертвецов. Нерушимая истинность семейных уз объявляется ложью, от которой нельзя освободиться слишком. Рано. И так во всём. Если теперь ясно, что для обеих сторон истины служит прямо противоположное, для

21:16одних природное, для других духовное, для одних земные вещи и отношения, для других небесные, небесное отечество, вышний Иерусалим и так далее, то остаётся ещё рассмотреть, каким образом из древности могло родиться новое время и этот неоспоримый переворот. Но ведь древние сами трудились над тем, чтобы превратить свою истину в ложь.

21:37Перенесёмся же сразу в самый блестящий век древности, в век перикла. В ту пору широко распространилась софистическая образованность, и Греция стала обращать в забаву то, к чему прежде относилось с величайшей серьёзностью. Слишком долго отцы были пробощены властью незыблемого порядка вещей, чтобы потомки на горком опыте не научились

21:58ощущать себя. С отважной дерзостью софисты бросают ободряющий клич. Не давай одурачить себя и несут просветительское учение. Пускай против всего в ход свой рассудок, своё остроумие, свой ум с гибким и изощрённым рассудком легче всего пройти по миру, устроить себе наилучшую долю и самую приятную жизнь.

22:20Стало быть, они признают за умом истинное оружие человека против мира. Вот почему они так ценят диалектическую изворотливость, красноречие. искусство спора и прочее. Они провозглашают, что ум годен против всего, но от святости духа они ещё бесконечно далеки, ибо он для них лишь средство, орудие, подобно тому, как

22:41детям служат хитрость и упрямство. Их дух - это неподкупный рассудок. Сегодня это назвали бы односторонним развитием рассудка и прибавили бы наставление. Воспитывайте не один лишь рассудок, но прежде всего сердце. То же самое сделал и Сократ. Ибо если сердце не освобождалось от своих природных влечений, но оставалось

23:01исполнено случайного содержания, будучи неосмысленным вожделением, целиком пребывала во власти вещей, то есть служила лишь вместилищем всевозможных похотей, то свободный рассудок неминуемо должен был пойти в услужение к дурному сердцу и оправдывать всё, чего бы не пожелало порочное сердце. Вот почему Сократ говорит: "Недостаточно просто пускать в ход рассудок во всех

23:23делах. Важно то, ради какого дела ты его напрягаешь". Теперь мы сказали бы: "Нужно служить доброму делу". А служить доброму делу значит быть нравственным. Потому-то Сократ и есть основатель этики. И впрям принцип софистики неизбежно вёл к тому, что самый

23:43несамостоятельный, самый слепой раб своих страстей мог оставаться превосходным софистом и со всею остротой рассудка истолковывать и подгонять всё в пользу своего грубого сердца. Разве найдётся нечто, для чего нельзя было бы подыскать веский довод и чего нельзя было бы отстоять в споре? Потому Сократ и говорит: "Вы должны быть чисты

24:03сердцем, если хотите, чтобы вашем уважали". Отсюда берёт начало второй период греческого освобождения духа, пора чистоты сердца. Первый завершился софистами, когда те провозгласили всемогущество рассудка. Однако сердце их оставалось мирским по своему настрою. оставалась рабом мира, вечно волнуемым мирскими желаниями.

24:27Это грубое сердце отныне надлежало воспитывать. Наступила эпоха воспитания сердца. Но как должно воспитывать сердце? То, чего достиг рассудок - это одна сторона духа. А именно способности свободно играть любым содержанием и парить над ним предстоит теперь и сердцу. Всё мирское должно посрамиться перед ним. Так что в конце концов семья, община,

24:48отечество и тому подобное приносится в жертву ради сердца, то есть ради блаженства, блаженства сердечного. Повседневный опыт подтверждает: рассудок может давным-давно отречься от чего-то, тогда как сердце ещё долгие годы будет биться ради этого. Так и софистический рассудок взял верх над старыми господствующими силами настолько, что их

25:09оставалось лишь изгнать из сердца, где они безмятежно гнездились, дабы они окончательно утратили всякую долю в человеке. Эту войну начинает Сократ, и мирный договор в ней будет подписан лишь в день кончины древнего мира. С Сократа начинается испытание сердца, и всё сердечное содержание подвергается строгой проверке.

25:30В последних предельных своих усилиях древние вышвырнули вон из сердца всякое содержание и заставили его не биться более ни для чего. Таково было деяние скептиков. В эпоху скептицизма была достигнута та же чистота сердца, какую в эпоху софистов удалось создать для рассудка. Софистическая образованность привела к тому, что рассудок человека уже ни перед

25:51чем не заходит в тупик, а скептическая к тому, что сердце его уже ничем невозможно взволновать. Покуда человек запутан в мирском круговороте и скован связями с миром, а он остаётся таковым до самого конца древности, ибо его сердцу всё ещё приходится бороться за независимость от мирского. До тех пор он ещё не дух. Ведь дух бестелесен и не имеет отношения к

26:11миру и телесности. Для него не существует ни мира, ни природных уз, а лишь духовное и узоду духовное. Потому-то человек и должен был стать столь абсолютно беспощадным и беспечным, столь совершенно безотносительным, каким рисует его скептическое воспитание, столь безразличным к миру, чтобы его не тронуло даже крушение этого мира, прежде чем он смог ощутить себя внемирным, то

26:33есть духом. И вот итог из полинского труда древних. Человек познаёт себя как существо безотносительное и внемирное, как дух. Лишь теперь, когда его оставила всякая мирская забота, он сам для себя всё во всём существует лишь для себя. То есть дух для духа или, выражаясь яснее, радеет лишь о духовном.

26:54В христианской змеиной мудрости и голубинной простоте обе стороны античного освобождения духа, рассудок и сердце достигли такого совершенства, что предстают вновь юными и новыми, и ни тот, ни другое более не дают тодурачить себя мирскому и природному. Итак, древние воспарили к духу и стремились стать духовными.

27:15Но человека, желающего действовать как дух, влекут к себе совершенно иные задачи, нежели те, которые он мог ставить перед собой прежде. задачи, которые действительно дают работу духу, а не простому чувству или проницательности, селившимся лишь овладеть вещами. Дух хлопочет исключительно о духовном и во всём выискивает следы духа. Для

27:36верующего духа всё исходит от Бога и занимает его лишь постольку, поскольку являет это происхождение. Философскому же духу всё предстаёт запечатлённым печатью разума и интересует его лишь в той мере, в какой он способен обнаружить в нём разум, то есть духовное содержание. Стало быть, древние напрягали вовсе не дух, дух, которому решительно нет дела

27:57ни до чего ни духовного, ни до какой вещи, но лишь до сущности, пребывающей за вещами и над ними до мыслей, ибо духа у них ещё не было. Нет, они лишь томились по нему, лишь силились обрести его, и потому из защряли против своего неодолимого врага, чувственного мира, а что для них не было чувственным, коль скоро Иегова или боги язычников были ещё

28:17бесконечно далеки от понятия Бог есть дух, коль скоро место. чувственного отечества ещё не заняло небесное и так далее. Они заощряли против чувственного мира чувства проницательность. И поныне иудеи, эти не по годам умные дети древности, не ушли дальше и при всей тонкости и силе своего рассудка,

28:37который с лёгкостью покоряет себе вещи и принуждает их служить себе, не способны отыскать дух, коему до вещей нет решительно никакого дела. Христианин имеет духовные интересы, ибо позволяет себе быть духовным человеком. Иудей же даже не понимает этих интересов в их чистоте, ибо не позволяет себе лишить вещи всякой цены. К чистой духовности он

28:59не восходит к той духовности, которая религиозно выражена, к примеру, в христианской вере, оправдывающей одной лишь собой, то есть без дел. Бездуховность навсегда отдаляет иудеев от христиан. Ведь бездуховному человек духовно непонятен, как духовному бездуховный презренен. У иудеев же есть лишь дух мира сего.

29:20Античная проницательность и глубокомыслие отстоят от духа и духовности христианского мира так же далеко, как земля от неба. Того, кто ощущает себя свободным духом, вещи этого мира не гнетут и не страшат, ибо он ни во что их не ставит. Чтобы по-прежнему ощущать их бремя, нужно быть достаточно ограниченным, чтобы придавать им вес, для чего, очевидно, надобно ещё дорожить

29:43милой жизнью. Тот, кому важно лишь сознавать себя свободным духом и двигаться как дух, мало заботится о том, сколь жалко ему при этом приходится, и вовсе не думает о том, как обустроить свой быт, дабы жить в полной свободе или удовольствии. Неудобство жизни, зависящее от вещей, не смущают его, ибо он живёт лишь духовно и

30:04пищедуховной. В остальном же он, почти не сознавая того, просто жрёт или проглатывает пищу. А когда этот корм иссекает, он, правда, умирает телесно. Но как дух знает себя бессмертным и закрывает глаза в молитвенном экстази или глубокой думе? Его жизнь - это занятие духовным, это мышление, до остального ему нет дела.

30:25Пусть он занимается духовным так, как только может и хочет: в благоговении, в созерцании или в философском познании. Это дело всегда есть мышление. И потому Декарт, которому это стало наконец совершенно ясно, мог выдвинуть положение: "Я мыслю, а это значит, я есм". Моё мышление, гласит оно, есть моё бытие

30:46или моя жизнь. Лишь когда я живу духовно, я живу лишь как дух я действителен или я насквозь дух и ничто кроме духа. Несчастный Петр Шлемиль, потерявший свою тень, вот портрет этого обратившегося в дух человека, ибо тело духа не отбрасывает тени. Насколько же иначе обстояло дело у древних?

31:07Как бы мужественно и стойко они не держались против власти вещей, саму эту власть они всё же вынуждены были признавать, и дальше того, чтобы по мере сил защищать от неё свою жизнь, пойти не смогли. Лишь поздно они поняли, что их истинная жизнь - это не та, что ведётся в битве против вещей мира, но жизнь духовная, от этих вещей отвращённая. А поняв это, они

31:30стали христианами, то есть новыми инноваторами по отношению к древним. Но отвращённая от вещей духовная жизнь больше не черпает пищи с природы, а живёт одними мыслями и потому является уже не жизнью, но мышлением. Однако не следует думать, будто древние были лишены мыслей, так же как нельзя воображать себе самого духовного

31:51человека безжизненным. Напротив, у них были свои мысли обо всём: о мире, о человеке, о богах и прочем. И они ревностно старались довести всё это до сознания. Только вот мысли как таковой они не знали, пусть даже думали о всякой всячине и терзались своими мыслями. Сравните с этим христианское изречение.

32:12Мои мысли- не ваши мысли. И сколько неба выше земли, столько мысли мои выше мыслей ваших. И вспомните то, что говорилось выше о наших детских мыслях. Чего же взыскует древность? Истинного наслаждения жизнью, вкушения жизни. В конечном счёте всё сведётся к истинной жизни.

32:34Греческий поэт Симонит поёт: "Здоровье наивысшее благо для смертного человека. Второе за ним красота. Третье - богатство, нажитое без обмана". Четвёртое- вкушение радости в кругу юных друзей. Всё это благо жизни, радости жизни. Чего иного искал Диоген Синопский, как

32:54неистинного наслаждения жизнью, которое он открыл в наименьшей потребности? Чего инова искал Аристип, находивший его в бодром духе при любых обстоятельствах. Они ищут ясного, незамутнённого жизнелюбия, безмятежности, ищут быть в добром расположении духа. Стойки стремятся явить мудреца, человека

33:15житейской мудрости, человека, умеющего жить, то есть воплотить жизнь мудрую. Они находят его в презрении к миру, в жизни безжизненного развития, без расширения, без дружеского лада с миром, то есть в жизни обособленной, в жизни как таковой, а не в сожитии. Живёт лишь стоек, всё остальное для него мертво. Эпикурейцы же, напротив, требуют жизнь

33:36неподвижной. Древние, желая пребывать в благодушии, жаждут благоденствия. Иудеи, в особенности жизни долгой, благословенной детьми и добром, жаждут эвдемонии благополучия в самых разных видах. Демокрит, к примеру, восхваляет в этом качестве душевный покой, при котором живётся сладостно, без страха и без

33:58волнений. Он полагает, стало быть, что с ним ему придётся лучше всего, что так он устроит себе наилучшую долю и легче всего пройдёт по миру. Но поскольку он не может отделаться от мира и не может именно потому, что вся его деятельность исчерпывается усилием отделаться от него, то есть отталкиванием мира, для чего отвергаемый

34:18и отталкиваемый мир непременно должен продолжать существовать, иначе нечего было бы и отталкивать, то он достигает самое большей крайней степени освобождения и отличается от мене освобождённых лишь по степени. Дойдия он, хоть до умерщвления земных чувств, допускающего лишь монотонный шопот слова брахма, он всё равно не отличался бы существенно от человека

34:39чувственного. Даже стоическая осанка и мужественная добродетель сводится лишь к тому, что надлежит сохранять и утверждать себя против мира, а этика стоиков их единственная наука. Ибо о духе они не умели сказать ничего, кроме того, как ему следует относиться к миру. О природе физики лишь то, что мудрец должен отстаивать себя перед нею, есть вовсе не

35:00учение о духе, а лишь учение об отталкивании мира и самоутверждении против него. И состоит оно в непоколебимости и невозмутимости жизни, то есть в самой откровенной римской добродетели. Дальше этой житейской мудрости не пошли и римляне Гораций, Цицерон и другие. В благоденствие Гедони эпикурейцев та же

35:24самая житейская мудрость. что и у стойков только более хитрая плутовская. Они лишь учат иному поведению по отношению к миру, лишь увещевают принять по отношению к нему благоразумную повадку: "Мир нужно обмануть, ибо он мой враг". В полноте своей разрыв с миром совершается скептиками. Всякое моё отношение к миру лишено

35:45ценности и истины. Тимон говорит: "Ощущения и мысли, которые мы черпаем из мира, не содержат никакой истины". Что есть истина? Восклицает Пилат. Мир, согласно учению Пирана, не добр и не зол, не прекрасен, ни небезобразен и так далее. Но всё это предикаты,

36:08которыми наделяю его я, Тимон, говорит: "Само по себе ничто не добро и не дурно, но человек лишь мне то или другое. По отношению к миру остаются лишь атраксия, невозмутимость, иофазия, безмолвие или, иными словами, замкнутая в себе внутренняя жизнь". В мире нельзя больше познать никакой истины. Вещи противоречат друг другу.

36:29Мысли о вещах неразличимы. Добро и зло суть одно и то же. Так что то, что один зовёт добром, другой находит дурным. На этом с познанием истины покончено, и остаётся лишь чужды познания человек. Человек, который не находит в мире ничего познаваемого. И этот человек просто оставляет пустой от истины мир в покое и знать его не желает.

36:50Так древность разделывается с миром вещей, с миропорядком, с мировым целом. К миропорядку же или вещам этого мира относится не одна лишь природа, но и все отношения, в которые человек оказывается поставлен природой. Например, семья, община, словом, так называемые природные узы. С мира духа затем начинается

37:11христианство. Человек, который всё ещё стоит во всеоружии против мира, это древний язычник, к коим относится Иудей как не христианин. Человек же, которым не руководит больше ничто, кроме его сердечного влечения, его участия, сочувствия, его духа, есть новый христианин. Поскольку древние работали над

37:32преодолением мира и стремились избавить человека от тяжких, опутающих пут в связи с другим, они, в конце концов пришли также к растворению государства и предпочтению всего частного. Ведь община, семья и тому подобная суть, как природные отношения, досадные припоны, ущемляющие мою духовную свободу. Б. Новое.

37:54Кто во Христе, тот новая Древнее прошло. Вот всё стало новым. Если выше было сказано: "Для древних мир был истиной", то здесь мы должны сказать: "Для новых истинной был дух". Но не там, ни здесь не вправе опускать добавление истиной, чью неистинность они силились разгадать и, наконец, действительно разгадали.

38:15Сходный путь с тем, который прошла древность, можно проследить и в христианстве. Вплоть до эпохи подготовивший реформацию, рассудок пребывал в плену христианских догматов, но в предреформационном столетии софистически восстал и повёл со всеми положениями веры еретическую игру. При этом, особенно в Италии и при Римском дворе, говаривали: "Лишь бы сердце

38:36оставалось христианским по настрою, а рассудок пускай себе тешится в волю". Задолго до реформации люди настолько привыкли к изощрённым склокам, что папа и большинство современников поначалу сочли и выступление Лютера за обычную монашескую грызню. Гуманизм соответствует софистике и подобно тому, как во времена софистов

38:56греческая жизнь переживала наивысший расцвет периклав век, так и самое блестящее свершалось в пору гуманизма или, как пожалуй, тоже можно было бы выразиться макевелизма, книгопечатание, новый свет и так далее. Сердце в ту пору было ещё далеко от желания избавиться от христианского содержания. Но Реформация, подобно Сократу,

39:18наконец-то принялась всерьёз за само сердце, и с тех пор сердца становились на глазах всё более нехристианскими. Начав с Лютера принимать дело близко к сердцу, этот шаг реформации неизбежно должен был привести к тому, что и сердце облегчит себя от тяжкого бремени христианства. Становясь день ото дня всё менее христианским, сердце теряет содержание,

39:39коим оно занято, пока наконец от него не остаётся ничего, кроме пустой сердечности, всей этой всеобщей любви к людям, любви человека, сознания свободы, самосознания. Лишь теперь христианство достигает завершения, ибо стало голым, омертвелым и лишившимся содержания. Нет больше содержания, против которого

40:00сердце не бунтовало бы. Разве только оно подкрадётся к нему бессознательно или без самосознания? Сердце с беспощадной жестокостью закритиковывает насмерть всё, что пытается вторгнуться, и не способно ни на дружбу, ни на любовь, разве что бессознательно или, будучи застигнутым в расплох. Да и что можно любить в людях, если все

40:21они поголовно эгоисты, и ни один из них не есть человек как таковой, то есть ни один не есть дух и только дух. Христианин любит лишь дух, но где сыскать того, кто воистину был бы ничем иным, кроме духа? Любить живого человека из плоти и крови со всеми потрохами, это ведь было бы уже не духовной сердечностью, это было бы изменой чистой

40:43сердечности теоретическому интересу. Не вздумайте только воображать себе чистую сердечность этакимрадушием, дружески пожимающим руку каждому встречному. Напротив, чистая сердечность никому не бывает сердечной. Она лишь теоретическое сочувствие, интерес к человеку как человеку, а не как к личности.

41:04Личность ей отвратительно, ибо она эгоистична, ибо она не человек, ни эта идея. Но теоретический интерес существует только к идее. Для чистой сердечности или чистой теории люди существуют лишь за тем, чтобы их критиковали, осмеивали и презирали самым основательным образом. Для неё они

41:24ничуть не меньше, чем для фанатичного попа. всего лишь да тому подобная чистота. Доведённые до этой крайней вершины бескорыстной сердечности, мы должны наконец осознать, что дух, который только и любит христианин, есть ничто или что дух - это ложь. То, что набросано здесь столь

41:45сжатой, пожалуй, ещё непонятно. Надеемся, прояснится в дальнейшем. Примем же наследие, оставленное древними, и сделаем из него, как ревностные труженики, столько, сколько вообще можно из него сделать. Мир лежит презренному наших ног, глубоко под нами и нашим небом, куда больше не дотягиваются его могучие руки и не

42:07проникает его одурманивающее дыхание. Как бы соблазнительно он не держал себя, он способен лишь помрачить наши чувства. Дух же, а ведь поистине мы есть лишь дух, он не собьёт с пути. Проникнув в тайну вещей, дух возвысился над ними и освободился от их ус. Стал раскрепощённым, потусторонним, свободным. Так вещает духовная свобода.

42:30Духу, который ценой долгих трудов избавился от мира, безмирному духу после утраты мира и мирского не остаётся ничего, кроме духа и духовного. Но поскольку он лишь отдалился от мира и превратил себя в свободное от него существо, не будучи способным действительно уничтожить его, то мир остаётся для него неустранимой помехой, существом ошельмованным. И так как, с

42:51другой стороны, он не знает и не признаёт ничего, кроме духа и духовного, он вынужден непрестанно томиться жаждой одухотворить мир, то есть вызволить его из этой опалы. Вот почему он, подобно юноши, носится с планами спасения или исправления мира. Древние служили. Мы видели это

43:12природному, мирскому, естественному миропорядку, но непрестанно вопрошали себя. Не могут ли они освободиться от этого служения? И когда в вечно возобновляемых попытках бунта они до смерти изнурили себя трудом, среди последних их вздохов родился Бог, победитель мира. Всё их делание было ничем иным, как

43:32мирской мудростью, стремлением проникнуть за пределы мира и подняться над ним. В чём же мудрость многих последующих веков? До чего силились докопаться новые? Уже не до того, что кроется за миром, ибо это свершили древние, но до того, что кроется за Богом, оставленным им в наследство теми. За Богом, который есть

43:53дух, за всем, что принадлежит духу за духовным. Деятельность же духа, который исследуют и глубины божии, есть богословие. Если древние не могут предъявить ничего, кроме мирской мудрости, то новые никогда не шли и не идут дальше богословия. Позже мы увидим, что даже новейшие бунты

44:14против Бога суть ни что иное, как предельные потуги богословия, то есть теологические инсурекции. Один. Дух. Царство духов неимоверно велико. Духовного в нём бесконечно много. Поглядим же, что представляет собой дух - это наследие древних. На самом деле он вышел из их родовых мук,

44:34но сами они не могли выразить себя как дух. Они могли его родить, говорит же надлежало ему самому. Лишь рождённый Бог, сын человеческий, изрекает слово о том, что духу, то есть ему, Богу, нет дела ни до чего земного и ни до каких земных отношений, а исключительно до духа и духовных отношений. Разве моё мужество, несокрушимое под

44:56всеми ударами мира, моя непреклонность и мой вызов, от того лишь, что мир ничего не может с ними поделать? Суть уже дух в полном смысле слова. В таком случае он всё ещё враждовал бы с миром, и всё его действие сводилось бы к тому, чтобы только не поддаться ему. Нет, пока он не занят исключительно самим собой, пока он не имеет дела лишь

45:17со своим собственным духовным миром, он не свободный дух, а всего лишь прикованный к миру дух мира сего. Дух есть свободный дух, то есть истина дух, лишь в собственном, принадлежащем ему мире. Этом же земном мире он чужак. Лишь благодаря духовному миру дух поистине есть дух, ибо этот мир его не

45:38понимает и не умеет удержать у себя эту девицу с чужбины. Но откуда взяться этому духовному миру? Откуда же ещё, как не из него самого? Он должен явить себя и слова, которые он произносит, откровения, в которых он себя обнажает, они и суть его мир.

45:58Подобно тому, как фантазёр живёт и обретает свой мир лишь в тех причудливых образах, которые сам создаёт, как безумец порождает собственный мир грёз, без которого он как раз и не мог бы быть безумцем. Точно также и дух должен сотворить себе свой мир духов, и покуда он его не сотворит, он ещё не дух. Стало быть, его творение и делают его духом, и по

46:21созданиям узнают его творца. В них он живёт, они его мир. Что же такое дух? Он творец духовного мира. И в тебе, и во мне признают дух лишь тогда, когда видит, что мы усвоили себе духовное, то есть оживили в себе мысли. Пусть даже они и были нам преподаны. Ведь пока мы

46:41были детьми, нам могли предлагать самые душеспасительные мысли, а мы не желали и не были способны воспроизвести их в себе. Так и дух существует лишь тогда, когда он творит духовное. Он действителен лишь заодно с духовным своим творением. Поскольку же мы узнаём его по делам его, то спрашивается: "Каковы эти дела? Но

47:02творение или дети духа суть ни что иное, как духи. Будь передо мной, иудеи, иудеи чистейшей пробы. Мне пришлось бы здесь остановиться и оставить их перед этой тайной, как они вот уже почти 2.000 лет стоят перед ней неверующими и ничего не разумеющими. Но так как ты, дорогой читатель, по меньшей мере нечистокровный иудей, ибо

47:24такой вряд ли забредёт сюда, мы пройдём с тобой ещё часть пути вместе, пока и ты, быть может, не повернёшься ко мне спиной от того, что я рассмеюсь тебе прямо в лицо. Скажи тебе кто-нибудь, что ты весь дух. Ты ощупал бы своё тело и не поверил бы ему, а ответил бы: "Дух-то у меня есть, но я существую не только как дух, и я

47:44человек из плоти и крови". Ты всё ещё отличал бы себя от своего духа, но возразит тот твоё призвание, пусть даже ты и влочишь пока оковы плоти стать однажды блаженным духом. И как бы ты не представлял себе будущий облик этого духа, несомненно одно: со смертью ты совлечёшь в себя это тело и всё же

48:04сохранишь себя, то есть свой дух для вечности. Следовательно, твой дух - это вечное и истинное в тебе. Тело же лишь бренное земное жилище, которое ты покинешь, быть может, сменишь на другое, и ты веришь ему. Пусть сейчас ты не только дух, но когда тебе придётся переселиться из смертного тела, тебе

48:25придётся обходиться без него. И потому необходимо проявить осмотрительность и заблаговременно позаботиться о своём подлинном я. Какая польза человеку, если он приобретёт весь мир, а душе своей повредит? Но, допустим даже, что сомнения, поднятые со временем против христианских догматов, давным-давно лишили тебя веры в бессмертие твоего духа. Одно положение

48:45ты всё же оставил неколебимым, и за одну истину наивно продолжаешь держаться, что дух есть лучшая часть тебя и что духовное имеет на тебя больше притязаний, чем всё остальное. При всём своём атеизме ты в ревности против эгоизма сходишься во мнении с верующим в бессмертии души. Кого же ты представляешь себе под эгоистом?

49:06Человека, который вместо того, чтобы жить ради идеи, то есть ради духовного, и приносить ей в жертву свою личную выгоду, служит этой последней. Добрый патриот, к примеру, возлагает свои жертвы на алтарь отечества. А что, отечество есть идея, с этим не поспоришь. Ведь для неспособных к духу животных или для пока ещё бездуховных детей нет ни отечества, ни патриотизма.

49:29Если же кто-то не проявляет себя добрым патриотом, то по отношению к отечеству он выказывает свой эгоизм. Так обстоит дело и в бесчисленных других случаях. Тот, кто в человеческом обществе обращает себе на пользу какую-либо привилегию, эгоистически грешит против идеи равенства. того, кто осуществляет господство, клемят эгоистом против идеи свободы и так далее.

49:52Вот почему ты презираешь эгоиста. Он оттесняет духовное на задний план перед личным и печётся о себе там, где ты желал бы видеть его действующим ради идеи. Вы различаетесь тем, что ты делаешь центром дух, а он себя или тем, что ты раскалываешь своё я надвое и возводишь своё подлинное я, дух, в повелителе над менее ценным остатком, тогда как он

50:13ничего не желает знать об этом расколе и следует как духовным, так и материальным интересам исключительно по своему вкусу. Ты полагаешь, будто ополчаешься лишь на тех, кто вовсе не способен увлечься духовным интересам. На деле же ты клянёшь всех, кто не признаёт духовный интерес своим истинным и высшим. Ты доводишь рыцарское служение этой

50:34красавицы до того, что объявляешь её единственной красотой в мире. Ты живёшь не для себя, а для своего духа и для того, что принадлежит духу, то есть для идей. Поскольку дух существует лишь постольку, поскольку творит духовное, оглядимся же в поисках его первого творения. Стоит

50:54ему свершить его, как отныне начинается естественное размножение творений, подобно тому, как, согласно мифу, лишь первые люди нуждались в сотворении, а всё прочее племя продолжало свой род само собой. Первое же творение должно изойти из ничего. То есть для своего осуществления дух не имеет ничего, кроме самого себя. Или, вернее, он ещё даже не

51:16имеет себя, но должен себя сотворить. Его первое творение есть, поэтому он сам дух. Как бы мистически это не звучало, мы проживаем это как повседневный опыт. Разве ты мыслящий прежде, чем мыслишь? Создавая первую мысль, ты создаёшь себя мыслящего. Ведь ты не мыслишь прежде,

51:36чем помыслишь мысль, то есть обретёшь её. Разве не пение впервые делает тебя певцом, не речь говорящим человеком? Вот точно так же и созидание духовного лишь впервые делает тебя духом. Однако, подобно тому, как ты отличаешь себя от мыслителя, певца и оратора, точно также ты отличаешь себя и от духа,

51:57и прекрасно чувствуешь, что ты нечто иное, нежели дух. Но как у мыслящего я в упоении мышлением легко отнимаются слух и зрение, так и тебя охватил восторг духа, и теперь ты изо всех сил жаждешь стать сплошь духом и раствориться в духе. Дух- твой идеал, недостижимое, потустороннее. Духом зовётся твой Бог.

52:19Бог есть дух. Против всего, что не есть дух, ты выступаешь ярым ревнителем, а потому ратуешь и против самого себя, неспособного избавиться от остатка недуховного. Вместо того, чтобы сказать: "Я больше, чем дух", ты сокрушением говоришь: "Я меньше, чем дух, а дух чистый дух или

52:39дух, который есть ничто кроме духа, я могу лишь мыслить, но не существую им. А раз я им не являюсь, то он некто другой. Он существует как другой, которого я называю Богом. В самой природе вещей заложено, что дух, должны существовать как чистый дух, обязан быть потусторонним. Ведь раз я им не являюсь, он может пребывать лишь вне меня. Раз

53:00человек вообще не исчерпывается целиком понятием дух, то чистый дух, дух как таковой, может находиться лишь вне людей, лишь по ту сторону человеческого мира, не на земле, а на небе. Только из этого разлада, в котором пребывают я и дух, только потому, что я и дух- имена не одного и того же, но различные наименование совершенно разного только потому, что я не дух, а

53:22дух не я. Совершенно тавтологично объясняется необходимость того, что дух обитает в потустороннем мире, то есть есть Бог. Отсюда, однако, явствует и то, насколько насквозь теологическим оказывается то освобождение, которое силится дать нам Фейербах. Он ведь утверждает, будто мы лишь превратно понимали нашу собственную

53:43сущность и потому искали её в потустороннем мире. Теперь же, когда мы видим, что Бог лишь наша человеческая сущность, мы обязаны вновь признать её своей и вернуть из потустораннего мира в посронней. Бога, который есть дух, Феербах называет нашей сущностью. Можем ли мы примириться с тем, чтобы

54:03наша сущность противопоставлялась нам самим, чтобы нас раскалывали на существенное и несущественное я? Не возвращаемся ли мы тем самым снова в то прискорбное бедствие, где видим себя изгнанными из самих себя? Что же мы выигрываем, если для разнообразия принесём божественное извне внутрь себя?

54:23Разве мы это то, что внутри нас? Столь же мало, сколь то, что вне нас. Я столь же мало есть моё сердце, сколь мало я есть моя сердечная зазноба. Это моё второе я. Как раз потому, что мы не тот дух, который обитает в нас. Как раз поэтому мы и должны были вынести его вовне. Он

54:45не был нами, не сливался с нами воедино, и потому мы не могли мыслить его существующим иначе, как вне нас, по ту сторону от нас в потустороннем мире. С отчаянной силой ухватывается Феербах за всё содержание христианства. Не для того, чтобы отбросить его, нет, чтобы притянуть к себе, чтобы его, столь долгожданное и вечно остававшееся далёким, последним усилием стащить с

55:07небес и навеки оставить при себе. Разве это не хватка крайнего отчаяния? Не схватка не на жизнь, а на смерть? И разве это не та же христианская тоска и вожделение потусторонего? Герой не желает уходить в потусторонний мир. Он желает притянуть потустороннее к себе и принудить его стать посронним. И разве не вопит с тех пор весь мир

55:28более или менее осознанно, что всё дело в посюстороннем и что небо должно сойти на землю и быть изведано уже здесь? Сопоставим же вкратце теологический взгляд Феербаха и наше возражение. Сущность человека есть высшая сущность человека. Это высшая сущность, правда, именуется религией Богом и рассматривается как предметная сущность.

55:50На самом же деле она лишь собственная сущность человека. И потому поворотный пункт всемирной истории состоит в том, что впредь человеку не Бог должен являться как Бог, но человек как Бог. Мы возражаем на это. Высшая сущность есть, конечно, сущность человека, но именно потому, что она его сущность, а не он сам, совершенно безразлична. Видим

56:12ли мы её вне его и созерцаем как Бога или находим внутри него и называем сущностью человека либо человеком? Я не Бог и не человек, ни высшая сущность и не моя сущность. И потому в главном совершенно всё равно, мыслю ли я эту сущность в себе или вне себя. Да мы и вправду всегда мыслим высшую сущность в двоякой потусторонности разом, во

56:34внутренней и внешней. Ведь дух божий, согласно христианскому воззрению, есть также и наш дух и живёт в нас. Он живёт на небесах и живёт в нас. Мы бедные создания, всего лишь его жилище. И если Фиербах к тому же разрушит небесную его обитель и принудит его со всеми пожитками переселиться к нам, то наш земной постой окажется до нельз

56:55переполненным. Однако после этого отступления, которое нам, вздумаемый вообще двигаться строго по струнке, следовало бы приберечь для последующих страниц в избежании повторений. Вернёмся к первому творению духа, к самому духу. Дух - это нечто иное, нежели я. Но что же оно такое? Это иное.

57:17Два. Одержимые. Видел ли ты когда-нибудь духа? Нет, я нет, но вот моя бабушка. Видишь, то же самое и со мной. Сам я ни одного не видал. А вот мои бабушки, они на каждом шагу путались под ногами. Из доверия к честности нашей бабушки мы верим в существование духов. Но разве не

57:38было у нас дедушек? И разве не пожимали они всякий раз плечами? Стоило бабушке заговорить о своих призраках. Да. то были неверующие мужи, причинившие наши доброй религии немало вреда, эти просветители. Мы ещё это прочувствуем, ибо что лежит в основе пылкой веры в призраков, если не вера в бытие духовных

57:59существ вообще? И разве не начинает пагубно колебаться это последнее, если позволять наглым рассудочникам расшатывать первую? Какой удар претерпела сама вера в Бога от отбрасывания веры в духов или призраков, романтики прекрасно чувствовали и пытались совладать спагубными последствиями не только с помощью своего возрождённого сказочного мира, но под конец, в особенности через

58:20вторжение высшего мира, через своих самнамбул, ясновидец из приворства и так далее. Добродушные верующие и отцы церкви не подозревали, что с верой в призраков у религии выбивают почву из-под ног и что с тех пор она повисла в воздухе. Тому, кто больше не верит в привидение, достаточно лишь последовательно держаться своего неверия, дабы

58:41уразуметь, за вещами вообще не кроется никакой обособленной сущности, никакого призрака или, что наивно признаётся тождественным даже по самому слову никакого духа. Духи существуют. Оглянись вокруг в этом мире и скажи сам: "Разве не из всего сущего на тебя взирает дух? Из цветка маленького,

59:03прелестного, говорит с тобой дух создателя, столь дивно сотворившего его. Звёзды возвещают о духе, наведшем среди них порядок. С горных вершин веет дух величия, из вод шепчет дух томления, и из людей вещают миллионы духов. Пускай оседают горы, уведают цветы, рушится мир звёзд, умирают люди. Какое дело до

59:23гибели этих видимых тел? Дух невидимый пребывает вечно. Посмотри вблизи вдали. Повсюду тебя окружает призрачный мир. У тебя непрестанно случаются явления или видения. Всё, что тебе является, лишь видимость обитающего внутри духа, призрачное явление. А мир для тебя - лишь мир

59:45явлений, за которым дух вершит свои дела. Ты видишь призраков. Уж не думаешь ли ты сравнить себя с древними, которые повсюду видели богов? Боги, мой милый представитель новых, не духи. Боги не ни незводят мир до простой видимости и не одухотворяют его. Да, во

1:00:06всём мире бродят призраки. Только ли в нём? Нет, он сам бродячий призрак. Он жуток насквозь. Он- блуждающее иллюзорное тело некоего духа. Он сам на вождение. И чем же иным был бы призрак, как не кажущийся плотью при действительном духе? Что ж, мир суетен, ничтожен. Он лишь

1:00:29ослепляющая видимость. Его истина исключительно дух. Он призрачное тело духа. Для тебя же весь мир одухотворился и сделался загадочным призраком. Потому не удивляйся, если в себе самом ты не обнаружишь ничего, кроме привидения. Разве твой дух не бродит призраком в твоём теле? И разве не он один истинное

1:00:50и действительное? Тогда как тело лишь тленное, ничтожное или видимость. Разве все мы не призраки, не жуткие существа, чающие искупления, а именно духи? С тех пор, как дух явился в мир, с тех пор, как слово стало плотью, мир одухотворён, заколдован, обращён в

1:01:11навождение. У тебя есть дух, ибо у тебя есть мысли. Что такое твои мысли? Духовные сущности. Стало быть, не вещи. Нет, но дух вещей главное во всех вещах их сокровеннейшее нутро, их идея. Значит, то, что ты мыслишь, не просто

1:01:33твоя мысль. Напротив, это самое действительное, подлинно истина в мире. Это сама истина. Если только я мыслю истина, то я мыслю истину. Я могу, конечно, обманываться насчёт истины и превратно понимать её, но если я познаю истина, то предмет моего познания истина.

1:01:54Значит, ты во всякое время стремишься познать истину. Истина для меня священна. Вполне может статься, что я найду какую-то истину несовершенной и заменю её лучшей. Но истину как таковую я отменить не могу. В истину я верю, потому и исследую её. выше неё подняться нельзя, она вечна.

1:02:15Священна вечная истина, она святое вечное. Ты же, позволяя этому святому наполнять и направлять себя, сам освещаешься. К тому же святое предназначено не для твоих чувств, и будучи чувственным существом, ты никогда не нападёшь на его след. Оно для твоей веры или ещё точнее,

1:02:35для твоего духа, ибо оно и само духовно. Оно дух, оно есть дух для духа. Святой отнюдь не так легко устранить, как утверждают нынче некоторые, не берущие больше в рот это неприличное слово. Стоит мне хоть в одном единственном отношении прослыть эгоистом, как сохраняется мысль о неком другом, коему

1:02:56мне следовало бы служить больше, чем себе, и которое должно было бы быть для меня важнее всего. Короче говоря, о неком нечто, в коем не надлежало бы искать моё истинное спасение, о неком святом. Пусть это святое выглядит сколь угодно по-человечески, пусть это будет само человеческое. Это не отнимает у него святости, а лишь превращает его из

1:03:16надземного святого в земное, из божественного в человеческое. Святое существует лишь для эгоиста, не признающего самого себя, для невольного эгоиста, для того, кто всегда блюдёт свою корысть и всё же не считает себя высшей сущностью, кто служит лишь себе и в то же время мнит, будто непрестанно служит некой высшей сущности, кто не знает ничего выше себя и тем не менее

1:03:38благоговеет перед высшим, короче говоря, для эгоиста, который не желает быть эгоистом и уничижает себя, то есть борется со своим эгоизмом, но уничижает себя лишь за тем, чтобы возвыситься. Стало быть, дабы удовлетворить свой эгоизм. Желая перестать быть эгоистом, он рыщет по небу и по земле в поисках высших

1:03:58существ, коим мог бы служить и приносить себя в жертву. Но сколько бы он не содрогался и не бичевал себя, в конечном счёте он делает всё ради себя, и проклятый эгоизм ни на шаг не отступает от него. Потому я и называю его невольным эгоистом. Его потуги и хлопоты освободиться от себя ни что иное, как превратно понятое

1:04:19стремление к саморастворению. Если ты привязан к своему минувшему часу, если вынужден болтать сегодня, потому что болтал вчера, если не способен преображаться в каждое мгновение, ты чувствуешь себя в рабских оковах и оцепеневшим. Поэтому за пределами каждой минуты твоего бытия тебе манит свежая минута будущего, и развиваясь, ты

1:04:39освобождаешься от себя, то есть от себя семиминутного. Каков ты в каждое мгновение, таков ты как своё творение. И уж, конечно, ты не желаешь растратить себя, творца на это творение. Ты сам более высокое существо, чем ты есть и превосходишь самого себя.

1:05:00Но то, что именно ты и есть тот, кто выше тебя, то есть, что ты не просто творение, но в той же мере и свой творец, этого то ты как невольный эгоист не сознаёшь. И потому высшее существо для тебя нечто чуждое. Всякое высшее существо, будь то истина, человечество и так далее, есть существо над нами. Чуждость - отличительный

1:05:23признак святого. Во всём святом кроется нечто жуткое, то есть чуждое, в чём мы не вполне освоились и чувствуем себя недома. То, что для меня свято, мне не собственность. И не будь для меня свята, к примеру, чужая собственность. Я щёл бы её своей и при удобном случае присвоил бы. Или если, напротив, лик китайского

1:05:44императора для меня священни, он остаётся чуждым моему взору, и при его появлении я зажмуриваю глаза. Почему неопровержимая математическая истина, которую в обычном смысле слова можно было бы назвать даже вечной, не является священной? Потому что она не есть истина откровенная, не есть и откровение высшего существа.

1:06:06Если под истинами откровения разумеют лишь так называемые религиозные истины, то жестоко заблуждаются и совершенно упускают из виду шрату понятия высшее существо. Над высшим существом кои почиталось также под именем Верховного. Атеисты глумятся и втаптывают в прах одно доказательство его бытия за другим, не замечая, что сами они из потребности в

1:06:28высшем существе уничтожают старые лишь для того, чтобы расчистить место новому. Разве человек не более высокое существо, чем отдельный человек? И разве истины, права и идеи, проистекающие из его понятия, не должны почитаться как откровение этого самого понятия и чтиться как священные? Ведь если бы даже какую-то истину,

1:06:49казавшуюся манифестацией этого понятия, вновь упразнили, это свидетельствовало бы лишь о недоразумении с нашей стороны, ни в малейшей степени не умаляя самого священного понятия и не отнимая святости у тех истин, кои по праву должны признаваться его откровениями. Человек выходит далеко за пределы каждого отдельного человека, хотя и считается его сущностью. На деле вовсе

1:07:11не есть его сущность, которая была бы столь же единственной, как и он сам отдельный. Но сущность всеобщая и высшая, а для атеистов и вовсе высшая сущность. И точно так же, как божественные откровения не были начертаны собственной десницей Бога, но обнародованы орудиями Господними, так и новая высшая сущность не записывает свои откровения сама, но

1:07:33доводит их до наше вести через истинных людей. Разве что новое существо обнаруживает в самом деле более духовное понимание, нежели ветхий Бог, ибо тот мыслился ещё в неком подобии телесности или образа. Новому же сохраняют незамутнённую духовность и не пресочиют особого материального тела. Впрочем, и телесность ему отнюдь не чужда, и

1:07:55выглядит она даже ещё соблазнительнее, ибо кажется естественнее и мерщенее состояние в чём ином, как в каждом человеке из плоти и крови или попросту в человечестве, во всех людях. Призрачность духа в иллюзорном теле благодаря этому вновь сделалась в высшей степени плотной и популярной. Священно, стало быть, высшая сущность и

1:08:16всё, в чём эта высшая сущность открывается или откроется. Освящены же те, кто признаёт эту высшую сущность со всем её достоянием, то есть со всеми её откровениями. Святое, в свою очередь, освещает своего почитателя, который через самый этот культ сам становится святым, равно как святое всё, что он совершает. святое житие, святые помыслы и деяния, чаяния и

1:08:39стремления и так далее. Спор о том, что именно почитается в качестве высшей сущности, по понятным причинам может иметь значение лишь до тех пор, пока даже самые непримиримые противники сходятся в главном тези, что существует высшая сущность, кои подобает культ или служение. Если бы некто со страдательной усмешкой взирал на всю эту схватку за высшую

1:09:00сущность, как, скажем, христианин на словесный поединок Шита суннитом или Брахмана с буддистом, то для него гипотеза о высшей сущности была бы ничтожной, а спор на этой почве пустой забавой. Будь то единый или триединый Бог, лютеровский Бог или верховное существо или вовсе не Бог, а человек представляет собой высшую сущность, это не составляет

1:09:22решительно никакой разницы для того, кто отрицает саму высшую сущность. Ведь в его глазах все эти служители высшей сущности без исключения благочестивые люди. Самый яростный атеист ничуть не меньше, чем самый истовый христианин. Итак, во главе святого стоит высшая сущность и вера в эту сущность наша святая вера.

1:09:44А призрак. Вместе с призраками мы вступаем в царство духов, в царство сущностей. То, что бродит привидением по Вселенной и вершит свои таинственные непостижимые дела, и есть тот загадочный призрак, который мы зовём высшей сущностью. и докопаться до сути этого призрака, постичь его, обнаружить в нём

1:10:05действительность, доказать бытие Бога. Эту задачу тысячелетиями ставили перед собой люди над чудовищной невозможностью, над бесконечным данаидовым трудом превращения призрака в непризрака, недействительного в действительное духа, в цельную осязаемую личность они истязали себя. Позади наличного мира они искали вещь в себе,

1:10:26сущность. Они искали за вещью нелепую химеру. Когда вникаешь в суть вещи, то есть доискиваешься до её сущности, нередко открываешь нечто совершенно иное, нежели то, чем она кажется, медоточивые речи и лживое сердце, напыщенные слова и убогие мысли и так далее. Выдвигая на первый план сущность, не зводит явление, ошибочно принимавшееся

1:10:48за чистую монету до простой видимости, до обмана. Сущность столь привлекательного, великолепного мира для того, кто зрит в его корень, есть суета. Суета и есть сущность мира, мирская суета. Тот же, кто религиозен, не связывается с обманчивой видимостью, с суетными явлениями, но взирает на сущность и в

1:11:09сущности обретает истину. Сущности, проистекающие из одних явлений, суть злые сущности, а из других напротив добрые. Сущность человеческого чувства, к примеру, есть любовь, сущность человеческой воли, добро, сущность его мышления, истина и так далее. То, что

1:11:30поначалу сходило событие, как мир и тому подобное, теперь предстаёт простой видимостью, а истина существующим оказывается скорее сущность, чьё царство полнится богами, духами, демонами, то есть добрыми или злыми сущностями. Лишь этот вывернутый наизнанку мир, мир сущностей, существует теперь по-настоящему.

1:11:50Человеческое сердце может быть лишено любви, но его сущность существует. Бог, который есть любовь. Человеческое мышление может блуждать во тьме заблуждений, но его сущность, истина, существует. Бог есть истина и так далее. Познавать и признавать одни лишь сущности и ничто кроме сущностей. Вот что такое религия. Её царство, царство

1:12:12сущностей, навождения и призраков. Позыв сделать призрак осязаемым или притворить в действительность бессмыслицу прородил призрак во плоти, призрак или дух с настоящим телом воплощённое привидение. Как только не мучились самые мощные, самые гениальные христианские умы, сились осмыслить это призрачное явление.

1:12:34Но противоречие двух природ, божественной и человеческой, то есть призрачной и чувственной, сохранялось всегда. Это оставалось удивительнейшим навождением, чудовищной химерой. Ни один призрак ещё не терзал души пуще этого, и ни один шаман, доводящий себя до исплённой ярости и раздирающих нервы судорок, дабы сгнать привидение, не способен выстрадать таких душевных мук,

1:12:56какие христиане терпели от этого непостижимейшего из призраков. Однако благодаря Христу на свет вышла и подлинная правда. Истинный дух или истинный призрак - это человек. Дух во плоти или воплощённый дух - это как раз человек. Он сам то жуткое существо и одновременно явление на личное бытие этой сущности.

1:13:18Отныне человеку становится не по себе уже не от призраков вне его, а от него самого. Он ужасается самого себя. В глубине его груди обитает дух греха. Малейшая мысль, а ведь она сама, дух, может оказаться дьяволом и так далее. Призрак облёкся плотью. Бог стал человеком. Но теперь человек сам - то

1:13:38жуткое привидение, суть которого он силится разгадать, изгнать, постичь, заставить стать явью и заговорить: "Человек есть дух". Пусть уведает тело, лишь бы спасся дух. Всё дело в духе, и спасение духа или спасение души становится единственной заботой. Человек стал привидением для самого себя жутким

1:13:59призраком, кое еему даже отводит определённое место в теле, споры о местопребовании души, в голове ли она и так далее. Ты для меня и я для тебя не высшие существа. Тем не менее, в каждом из нас может сидеть некое высшее существо и вызывать к себе взаимное почитание. Если взять самое общее, в тебе и во мне

1:14:20живёт человек. Не видь я в тебе человека, за что мне было бы уважать тебя? Ты, конечно, не человек и не истинный, адекватный его образ, но лишь смертная его оболочка, из которой он может выйти, сам отнюдь не прекратив своего бытия. Однако на данный момент это всеобщее и высшее существо всё же квартирует в тебе. И поскольку нетленный дух облёкся

1:14:42в тебе в бренное тело, а стало быть, твой облик поистине лишь напускной, принятый на время. Ты являешь для меня духа, который является является в тебе, не будучи привязан ни к твоему телу, ни к этому определённому образу. явление, то есть являешь призрака. Потому я и считаю высшим существом не тебя, но уважаю исключительно то высшее

1:15:04существо, которое бродит привидением к тебе. Я уважаю в тебе человека. Древние не усматривали ничего подобного в своих рабах, и высшее существо, человек, находило тогда мало отклика. Зато они видели друг в друге призраков иного толка. Народ есть высшее существо, нежели

1:15:25отдельный человек. И точно так же, как человек или дух человеческий, народ есть дух, бродящий в отдельных людях, народный дух. Поэтому они и почитали этот дух и лишь постольку, поскольку он служил этому или родственному ему духу, например, духу семьи и так далее. Отдельный человек мог казаться значимым лишь ради высшего существа, народа,

1:15:46члену народа, уделяли крупицу признания. Подобно тому, как ты свят для нас благодаря человеку, бродящему в тебе призраком, так во все времена человек был освящён каким-либо высшим существом, народом, семьёй и тому подобным. Испокон веков человека почитали лишь ради высшего существа. Лишь в качестве призрака считали его священной, то есть

1:16:08неприкосновенной и признанной особой. Если я холлю и лилею тебя от того, что люблю тебя, от того, что моё сердце находит в тебе пищу, а моя потребность удовлетворение, то это происходит не ради высшего существа, чьим священным телом ты являешься? Не потому, что я усматриваю в тебе привидение, то есть являющего себя духа, но из эгоистической

1:16:28улады. Ты сам со своей сущностью дорог мне, ибо твоя сущность не высшая, она не выше и не всеобщняя, чем ты. Она единственна, как и ты сам, ибо она - это ты. Но не только в человеке бродит нечисть, призрачно всё. Высшее существо дух, бродящий во всём, одновременно ни к чему

1:16:48не привязан лишь является во всём. Призраки во всех закаулках. Здесь было бы самое место устроить смотр этим бродячим духом, если бы им не предстояло объявиться ниже, дабы развеяться перед лицом эгоизма. Поэтому назовём для примера лишь некоторых из них, дабы тот час перейти к нашему отношению к ним.

1:17:10Священнин, к примеру, прежде всего Святой Дух, священна истина, священное право, закон, право и дело, величество, брак, общее благо, порядок, отечество и так далее, и так далее. Би бзик. Человек в твоей голове бродят призраки, у тебя бзик. Ты воображиешь

1:17:30себе великие вещи и рисуешь себе целый сон богов, который якобы существует для тебя. Царство духов, коему ты призван манящий тебя идеал. У тебя навязчивая идея. Не думай, будто я шучу или говорю и насказательно, когда считаю людей, цепляющихся за высшее, а сюда принадлежит подавляющее большинство,

1:17:51почти весь род людской, сущими дураками, безумцами в сумасшедшем доме. Что же называют навязчивой идеей? Идею, которая подчинила себе человека. Если вы распознаёте в подобной навязчивой идее помешательства, то запирайте её раба в дом умолишённых. И разве истина веры, в которой нельзя

1:18:13сомневаться, величие, скажем, народа, на которой нельзя посягать, кто делает это, совершает оскорбление величества. Добродетель, против которой Цензор не должен пропустить ни единого словечка, дабы нравственность сохранилась незапятнай и так далее. Разве всё это не навязчивые идеи? Разве вся глупая болтовня, например,

1:18:33большинство наших газет, не лепит безумцев, страдающих навязчивой идеи нравственности, законности, христианства и так далее, и кажущихся свободно разгуливающими лишь потому, что дом умолишённых, в котором они обитают, занимает столь обширное пространство. Тронешь у такого безунца его навязчивую идею, и тот час придётся беречь спину от

1:18:54коварства сумасшедшего. Ибо и в этом великие безумцы, схожи с малыми, так называемыми сумасшедшими. Они коварно набрасываются на всякого, кто задевает их навязчивую идею. Сначала они похищают у него оружие, отнимают свободное слово, а затем вцепляются в него когтями. Каждый день ныне обнажает трусость и

1:19:15мстительность этих самосбродов, а глупый народ рукоплещет их безумным мерам. Нужно почитать газеты этой эпохи. Нужно послушать речи Филистера, дабы проникнуться ужасающим убеждением: "Ты заперт в одном доме с безумцами. Не называй брата своего безумным, иначе и так далее.

1:19:35Я же не боюсь проклятия и говорю: "Мои братья архибезумцы". Одержим ли несчастный безумец из жёлтого дома мании, будто он бог-отец, император Японии, Святой Дух и тому подобное, или же благонамеренный Бюргер воображает, будто его призвание быть добрым христианином, истинным протестантом, верноподданным гражданином,

1:19:55добродетельным человеком и так далее. В обоих случаях перед нами одна и та же навязчивая идея. Тот, кто никогда не пробовал и не дерзал не быть добрым христианином, истинным протестантом, добродетельным человеком и так далее, пленён и закован в своей вере, добродетелей и тому подобном. Подобно тому, как схаласты

1:20:15философствовали исключительно в границах церковной веры, папа Бенедикт XIV писал увесистые томы в рамках Попиского суеверия, ни разу не усомнившись в этой вере. А писатели исписывают целые фалианты о государстве, даже не ставя под сомнение саму навязчивую идею государства, подобно тому, как наши газеты пистрят политикой, будучи заколдованы бредми о том, будто человек

1:20:36рождён стать политическим животным. Точно также и подданные прозибают в верно подданичестве. Добродетельные люди, в добродетели, либералы в человечности и так далее, ни разу не прикоснувшись к этим своим навязчивым идеям, острым ножом критики. Непоколебимо, словно бред помешанного, стоят эти мысли на прочном основании, и

1:20:57всякий, кто сомневается в них, посягает на святое. Да, именно навязчивая идея и есть истина святое. Разве встречаются нам одни лишь одержимые дьяволом? Или же столь же часто мы наталкиваемся на противоположных одержимых, тех, кто одержим добром, добродетелью, нравственностью, законом или

1:21:18каким-нибудь принципом? Одержимость дьяволом отнюдь не единственная. На нас действует Бог и на нас действует дьявол. Первое действие благодати. Второе- действие дьявола. Одержимые зациклены на своих мнениях. Если вам не по вкусу слова одержимость, назовите её предубеждённостью. Назовите

1:21:40её даже. Раз уж дух владеет вами, и от него исходят все внушения вдохновением и энтузиазмом. Я же добавлю, что доведённый до совершенства энтузиазм, ибо на половинчатом и вялом остановиться невозможно, зовётся фанатизмом. Фанатизм обитает как раз у образованных людей, ибо человек образован постольку,

1:22:00поскольку он интересуется духовным, а интерес к духовному, будучи живым, и есть фанатизм, и не может им не быть. Это фанатический интерес к святому. Взгляните на наших либералов, загляните в Саксонские отечественные листки. Послушайте, что говорит Шлосер. Кружок Гальбаха составил форменный заговор против традиционного учения и

1:22:20существующего строя, и члены его были столь же фанатичны в своём неверии, как монахи и попы, иезуиты и пеетисты, методисты, миссионерские и библейские общества в механическом богослужении и буквальной вере. Обратите внимание, как ведёт себя нравственный человек, который нынче сплошь и рядом воображает, будто

1:22:41покончил с Богом и отбрасывает христианство как нечто отжившее. Если спросить его, сомневался ли он когда-нибудь в том, что Саитии брата и сестры есть кровосмешение, что моногамия есть истина брака, что благочестие, священный долг и так далее, то при одной мысли о том, что к сестре можно прикоснуться как к женщине, его охватит нравственный трепет.

1:23:03И откуда этот трепет? От того, что он верит в эти нравственные заповеди. Эта нравственная вера глубоко коренится в его груди. Сколько бы он не ополчался против благочестивых христиан, он всё равно остался христианином, а именно нравственным христианином. В форме нравственности христианства

1:23:23держит его в плену и притом в плену у веры. Моногамия должна быть чем-то священным. И того, кто живёт в двоеженстве, карают как преступника. Кровосмеситель страдает как преступник. И с этим соглашаются те, кто вечно кричит, будто на религию в государстве не следует обращать внимание, и что

1:23:43еврей должен быть гражданином наравне с христианином. Разве это кровосмешение и это моногами не догмат веры? Тронешь его и увидишь, что этот нравственный человек такой же поборник веры, ничуть не уступающий какому-нибудь кромахеру или Филиппу 2. Те сражаются за веру церковную, этот за

1:24:03веру государственную или за нравственные законы государства. Оба они ради догматов веры осуждают того, кто поступает вопреки предписаниям их веры. На него ставят климо преступника, и он обречён чахнуть в исправительных домах и тюрьмах. Нравственная вера столь же фанатична, как и религиозная.

1:24:23И это называется свободой веры, когда брата и сестру за отношения, в которых им надлежало бы отчитываться лишь перед собственной совестью, бросают в тюрьму. Но ведь они подали пагубный пример. Но ещё бы, другим тоже может взбрести на ум, что государству нечего вмешиваться в их отношения, а от этого погибнет

1:24:44чистота нравов. Так религиозные поборники веры радеют о святом Боге, а нравственные о святом добре. Ревнители чего-либо священного часто внешне совсем не похожи друг на друга. Как резнятся строгие ортодоксы или староверы с борцами за истину, свет и право со всеми этими фиолетами, друзьями

1:25:06света, просветителями и прочими. И всё же, сколь мало существенного в этой разнице? Пошатнёшь отдельные стародавние истины, например, чудеса, неограниченную власть государя и так далее. Просветители расшатывают их вместе с тобой, и вопят одни лишь староверы. Но покусись на саму истину, и тот час

1:25:27получишь в их лице двух верующих противников. То же самое и с нравственностью. Строго верующие непреклонны, более светлые умы терпимые. Но стоит напасть на саму нравственность, как придётся иметь дело с обоими. Истина, нравственность, право, свет и так далее должны быть и оставаться

1:25:47священными. То, что находит предосудительным в христианстве, по мнению этих просветителей, как раз не христианно. Само же христианство должно оставаться незыблимым, и покушаться на него святотадственно есть святотадство. Правда, еретик против чистой веры больше не подвергается былому неистовству гонений, но тем пуще достаётся ныне

1:26:09еретику против чистых нравов. Благочестие за последние столетие претерпело столько ударов, и его сверхчеловеческой сущности столь часто приходилось слышать упрёки в том, что она бесчеловечна, что вряд ли у кого-то возникнет соблазн ещё раз ополчиться против него. И всё же на поединок почти всегда выходили лишь нравственные противники, дабы оспорить высшую

1:26:31сущность ради иной высшей сущности. Так, Прудон Безобенников заявляет: "Человеку суждено жить без религии, но нравственный закон вечен и абсолютен. Кто осмелился бы ныне нападать на мораль?" Нравственные сняли с религии самые жирные сливки, вкусили их сами и теперь изо всех сил мучаются, не зная, как

1:26:53избавиться от возникшей золотухи. Поэтому, указывая на то, что религия далеко ещё не задета в самом сокровенном своём внутре, пока ей пеняют лишь на её сверхчеловеческую сущность, и что в последней инстанции она апеллирует исключительно к духу, ибо Бог есть дух, мы достаточно ясно наметили её конечное согласие с нравственностью и можем

1:27:13оставить позади их упорную распрю. В обоих случаях речь идёт о высшей сущности, а сверхчеловеческая она или человеческая. Для меня, поскольку это, во всяком случае, сущность надо мной, так сказать, сверх моя сущность имеет мало значения. В конце концов, отношение к человеческой сущности или к человеку, едва сбросив

1:27:33змейную кожу ветхой религии, всё равно натянет на себя новую религиозную змейную кожу. Так, Феербах поучает нас, что если спекулятивную философию лишь перевернуть, то есть постоянно превращать предикат в субъект и тем самым делать субъект объектом и принципом, получишь неприкрытую, чистую, голую истину.

1:27:54Тем самым мы, конечно, теряем ограниченную религиозную точку зрения, теряем Бога, выступающего на этой позиции субъектом. Однако взамен мы вымениваем другую сторону религиозной точки зрения, нравственную. Мы, к примеру, больше не говорим: "Бог есть любовь", но говорим: "Любовь божественна".

1:28:15Подставим ли мы ещё вместо предиката: "Божественный, равнозначно священный, по сути, всё старое вернётся на круги своя". Любовь, согласно этому, должна быть тем, что есть доброго в человеке, его божественностью, тем, что делает ему честь и его истинной человечностью. Она лишь делает его человеком, созидает из него человека.

1:28:37Точнее говоря, выходит так: любовь есть человеческая в человеке, а нечеловеческая - это безлюбый эгоист. Но как раз всё то, что христианство, а вместе с ним спекулятивная философия, то есть теология, преподносит как добро, как абсолют, для своеобразия вовсе не есть добро или, что то же самое, оно всего лишь добро. Следовательно, через

1:28:58превращение предиката в субъект христианская сущность. А ведь предикат как раз и содержит сущность, лишь ещё тягост закрепляется. Бог и божественное лишь неразрывнее сплелись бы со мной. Изгнать Бога с его небес и лишить трансцендентности, это ещё не даёт права заявлять о полной победе над ним, если при этом его всего

1:29:18лишь загоняют в человеческую грудь и одаривают неистребимой имманентностью. Теперь провозглашается: божественное есть подлинно человеческое. Те же самые люди, которые сопротивляются христианству как основанию государства, то есть так называемому христианскому государству, не устают повторять, что нравственность - краеугольный камень

1:29:39общественной жизни и государства. Будто господство нравственности не есть полнейшее господство святого, форменная иерархия. Так, между прочим, можно вспомнить здесь о просветительском направлении, которое после того, как богословы долгое время твердили: "Буд лишь вера способна постичь религиозные истины, будто лишь

1:30:00верующим открывается Бог и так далее". То есть религиозно лишь сердце, чувство, верующая фантазия выступила с утверждением, что и естественный рассудок. Человеческий разум способен познать Бога. Что это значит? Кроме того, что и разум предъявил притязание быть такой же фантазёркой, как и сама фантазия.

1:30:20В этом духе Рейморус написал свои главнейшие истины естественной религии. Дело должно было дойти до того, чтобы весь человек со всеми его способностями оказался религиозным. Сердце и душа, рассудок и разум, чувствование, знание и воля. Словом, всё в человеке предстало религиозным. Гегель показал, что даже сама философия

1:30:43религиозна. И что только не называют в наши дни религией. Религия любви, религия свободы, политическая религия, словом всякий энтузиазм. Так оно и есть на деле. Мы и поныне пользуемся романским словом религия, выражающим понятие связанности.

1:31:03Связанными мы, конечно, остаёмся постольку, поскольку религия завладевает нашим нутром. Но разве связан дух? Напротив, он свободен. Он единственный господин. Он не наш дух, но абсолютный. Поэтому правильным утвердительным переводом слова религия была бы свобода духа.

1:31:24Тот, у кого дух свободен, религиозен в точности так же, как чувственным человеком зовётся тот, у кого чувством дан полный простор. Первого связывает дух, второго - вожделение. Связанность такова, стала быть, религия по отношению ко мне. Я связан. Свобода же. По отношению к духу дух свободен или

1:31:45обладает свободой духа. Как скверно нам приходится, когда вольные и необузданные вожделения берут над нами вверх, многие испытали на собственном опыте. Но что свободный дух, великолепная духовность, энтузиазм по отношению к духовным интересам или как бы ещё не величали эту драгоценность на все лады, заводит нас в ещё более отчаянный тупик, нежели самая

1:32:05дикая распущенность. Этого не желают замечать, да и не могут заметить, не будучи сознательными эгоистами. Рейморус и все те, кто показал, будто наш разум, наше сердце и так далее ведут к Богу, тем самым лишь показали, что мы насквозь одержимы. Конечно, они досадили богословом, у которых хоть нели привилегию

1:32:26религиозного подъёма, но для религии, для свободы духа, они тем самым завоевали лишь ещё больше пространства. Ибо если дух больше не ограничен чувством или верой, но и в качестве рассудка разума и мышление вообще принадлежит себе, духу, а значит, и в форме рассудка может приобщаться к духовным и небесным истинам. Тогда весь дух занят лишь духовным,

1:32:48то есть самим собой, и, следовательно, свободен. Теперь мы настолько насквозь религиозны, что присяжные приговаривают нас к смерти, а каждый полицейский, как добрый христианин, служебной присягой упекает нас за решётку. Нравственность смогла вступить в противоречие с благочестием лишь с той поры, когда бушующая ненависть ко всему,

1:33:09что походила на приказ, ординанс, заповедь и так далее, нашла бунтарский выход, а личный абсолютный господин подвергся осмеянию и гонению. Стало быть, к самостоятельности она смогла прийти лишь благодаря либерализму, чья первая форма в виде буржуазии снискала себе всемирное историческое значение и ослабила собственно религиозной власти,

1:33:31смони же либерализм. Ибо принцип нравственности, не просто плетущийся Бог, а Бог с благочестием, но твёрдо стоящий на собственных ногах, лежит уже не в божественных заповедях, а в законе разума, от которого первые, если они ещё желают сохранить силу, должны сперва дождаться оправдания своей законности. В законе разума человек определяет себя

1:33:52сам и себя, ибо человек разумен, и из сущности человека эти законы вытекают со всей необходимости. Благочестие и нравственность расходятся между собой в том, что первое делает законодателем Бога, вторая - человека. С определённой точки зрения нравственности рассуждают примерно так: либо человеком движет его чувственность,

1:34:13и тогда, следуя ей, он безнравственен, либо им движет добро, которое, будучи принято в волю, зовётся нравственным настроем, настроем и преданностью добру, и тогда он выказывает себя нравственным. Как можно с этой точки зрения назвать безнравственным? К примеру, поступок Занда по отношению к Кацебу. В том смысле, как обычно понимают бескорыстии,

1:34:36он был бескорыстен ничуть не меньше, чем, среди прочего воровство святого Креспина в пользу бедных. Он не должен был убивать, ибо написано: "Не убий". Стало быть, служить добру, благу народа, как намеревался, по крайней мере Зант, или благу бедных, как Криспин, нравственно, но убийство и кража безнравственны, цель нравственна,

1:34:57средство безнравственно. Почему? Потому что убийство, злодейское убийство из-за угла - абсолютное зло. А когда гирилисы заманивали врагов страны в ущелье и безжалостно расстреливали их из кустов, разве это не было убийством из-за угла? Исходя из принципа нравственности, повелевающего

1:35:17служить добру, вы могли бы лишь спросить, может ли убийство хоть когда-нибудь служить осуществлением добра, и должны были бы признать то убийство, которое претворяло добро в жизнь. Вы вовсе не можете осуждать поступок Занда. Он был нравственен, ибо совершён на службе добру, ибо был бескорыстен. Это был карательный акт, совершённый единичным человеком. Казнь, исполненная

1:35:39с опасностью для собственной жизни. И чем, в конце концов было его предприятие, как не попыткой подавить сочинение грубой силой. Разве вы не знаете тот же самый приём, как вполне законный и санкционированный? И что можно возразить против этого, исходя из вашего принципа нравственности?

1:35:59Но ведь это была противозаконная казнь. Значит, безнравственным в ней была незаконность, неповиновение закону. Тем самым вы признаёте, что добро есть ни что иное, как закон, а нравственность ничто иное, как лояльность. До этой внешней оболочки лояльности и должна опуститься ваша нравственность до

1:36:20этого оправдания делами при исполнении закона. с той лишь разницей, что последнее одновременно тироничнее и возмутительнее былой праведности дел. Ибо прежней требовалось лишь действия, вам же подавая ещё и образ мыслей. Человек должен носить закон пред писании внутри себя. И кто настроен наиболее законопослушно, тот и нравственнее всех.

1:36:41Даже последние остатки беспечной радости католической жизни обречены сгинуть в этой протестантской законности. Лишь здесь, наконец, довершается владычество закона. Не я живу, но закон живёт во мне. Так я и впрям докатился до того, чтобы быть всего лишь сосудом его закона славы.

1:37:03Каждый прусак носит жандарма в своей груди, - говорит один высокопоставленный прусский офицер. Почему некоторые оппозиции никак не могут преуспеть? Исключительно по той причине, что они не желают сходить с рельсов нравственности или законности. Отсюда безмерное лицемерие преданности,

1:37:23любви и тому подобного, от омерзительности коих можно ежедневно испытывать глубочайшее отвращение к этому порочному и ханжескому явлению законной оппозиции. В нравственном отношении любви и верности не может быть раздвоенной противоположной воли. Прекрасное согласие нарушено, если один хочет одного, а другой прямо противоположного.

1:37:44Но ведь согласно прежней практике и застарелому предрассудку оппозиции, нравственное отношение должно блюстись прежде всего. Что же остаётся тогда оппозиции? Разве желать свободы, если возлюбленный повелитель находит нужным в ней отказать? Отнючь. Желать свободы властно она не смеет. Она

1:38:05может лишь робко уповать на неё, подавать петиции литать. Пожалуйста, пожалуйста. Что сталось бы, если бы оппозиция действительно захотела, захотела со всей мощью своей воли? Нет, она должна отречься от воли, дабы жить ради любви, отречься от свободы, ради нравственности. Она никогда не смеет требовать по праву

1:38:28того, что ей позволено лишь вымаливать как милость. Любовь, преданность и прочее с неумолимой непреложностью требует, чтобы существовала лишь одна воля. Кои остальные покоряются, кои служат, следуют, которую любят. Считается ли эта воля разумной или неразумной? В обоих случаях поступают нравственно, если

1:38:48следует ей, и безнравственно, если уклоняются от неё. Воля, повелевающая ввести цензуру, кажется многим неразумной. Но тот, кто в стране цензуры утаивает от неё свою книгу, поступает безнравственно, а кто представляет её цензору нравственно. Откажись некто от нравственного суждения и заведион, к примеру, тайную

1:39:09типографию. Его пришлось бы назвать безнравственным, да к тому же и неразумным, если он попадётся. Но разве станет такой человек претендовать на то, чтобы иметь цену в глазах нравственных? Пожалуй, если он вобьёт себе в голову, будто служит высшей нравственности. Паутина современного лицемерия натянута

1:39:29на границе двух областей, между которыми наше время колеблется туда и сюда. прилепляя свои тонкие нити обмана и самообмана, уже недостаточно сильное, чтобы без колебаний и во всю мощь служить нравственности, но ещё недостаточно беспощадное, чтобы всецело жить для эгоизма. Оно трепещет в этой паутине ханжества, качаясь то в одну сторону, то

1:39:50в другую. И парализованное проклятием половинчатости ловит лишь глупых жалких мошек. Стоит однажды осмелиться внести свободомыслящее предложение, как его тот час разбавляют заверениями в любви и лицемерно изображают покорность. Если же, с другой стороны, хватило наглости отклонить свободное предложение нравственными ссылками на доверие и тому

1:40:11подобное, тот час угасает и нравственное мужество, и начинают уверять, с каким особым удовольствием и тому подобное выслушивают свободное слово, лицемерно выражают признание. Словом, хочется иметь одно, но не отказываться и от другого. Хочется обладать свободной волей, но ни за что не расставаться с нравственной. Соедитесь, ко только вместе. Вы,

1:40:32либералы, с раболепным холопом. Вы подсластите каждое слово свободы взглядом, полным самого верноподонического доверия, а он облечёт свой сервелизм в самые льстивые фразы о свободе. Затем вы разойдётесь, и он, как и вы, подумает: "Я знаю тебя, лиса". Он чует в вас чёрта точно так же, как вы

1:40:53чуете в нём старого мрачного Господа Бога. Какой-нибудь нейрон лишь в глазах добрых, дурной человек. На мой же взгляд, он просто одержимый, как и сами эти добрые. Добрые видят в нём архизлодея и отправляют его в ад. Но почему ничто не мешало ему в его произво?

1:41:14Почему люди сносили так много? Разве смирные римляне, позволившие подобному тирану связать всю их волю, были хоть на волос лучше? В древнем Риме его казнили бы сею же минуту, никогда бы не сделались его рабами. Но тогдашние добрые среди римлян противопоставляли ему лишь нравственное требование, а не свою волю. Они вздыхали

1:41:36о том, что их император не чтит нравственность, как они. Сами они оставались нравственными подданными, пока, наконец, одному не хватило духу отбросить нравственную послушную покорность. И тогда те же самые добрые римляне, сносившие, как послушные, подданные, весь позор безволия, возлековали по поводу святотадственного, безнравственного поступка мятежника.

1:41:59Где же было у этих добрых мужество для революции, которые они восхваляли теперь, после того, как другой проявил его? У добрых не могло быть этого мужества, ибо революция, и тем паче восстании всегда есть нечто безнравственное, на что можно решиться, лишь перестав быть добрым и сделавшись либо злым, либо ни

1:42:20тем, ни другим. Нейрон был не хуже своего времени, в котором можно было быть лишь одним из двух, добрым или злым. Его время должно было вынести о нём приговор. Он зол и притом в высшей степени не какой-нибудь рохля, а архизлодей. Все нравственные люди способны вынести о нём только такой приговор.

1:42:41Негодяи, подобные ему, до сих пор порой живут посреди нравственных людей. Жить среди них, конечно, несладко, ибо не на миг нельзя быть уверенным за свою жизнь. Однако разве среди нравственных живётся спокойнее? За свою жизнь там точно также нельзя поручиться, разве что повесить тебя законным порядком. За честь же свою

1:43:02нельзя поручиться и вовсе, и национальная какарда слетит в мгновение ИК. Грубый кулак нравственности весьма немилосердно расправляется с благородным существом эгоизма. Но нельзя же ставить негодяя и честного человека на одну доску. Что ж, никто не делает этого чаще, чем вы, судьи нравов, более того, честного

1:43:24человека, открыто выступающего против существующего государственного строя, против священных институтов и тому подобного. Вы сажаете под замок как преступника, а пронырливому негодяю доверяете министрский портфель и вещи поважнее. Так что на деле вам ни в чем меня упрекнуть. Но в теории, что ж, в теории я и впрям ставлю обоих

1:43:46на одну линию, как два противоположных полюса, а именно на линию нравственного закона. Оба они имеют смысл лишь в нравственном мире, в точности так же, как в дохристианскую эпоху правоверный иудей и беззаконник имели смысл и значение лишь в отношении к иудейскому закону. Перед Христом же фарисей значил не больше, чем грешники и мытари.

1:44:07Так и перед лицом своеобразия нравственный фарисей стоит ровно столько же, сколько безнравственный грешник. Нейрон из-за своей одержимости сделался крайне неудобен, но собственный человек не стал бы глупейшим образом противопоставлять ему святое, дабы потом плакаться, когда тиран пренебрегает святым, а противопоставил бы свою волю. Как часто

1:44:29врагам неочуждаемых прав человека тычут в лицо их святостью и какую-нибудь свободу доказывают и демонстрируют как священное право человека. Те, кто поступает так, заслуживают быть осмеянными, как с ними на деле и происходит, если только они, пусть даже бессознательно, не встают на путь, ведущий к цели. Они смутно чувствуют,

1:44:50стоит только склонить большинство к этой свободе, как оно тоже захочет её и тогда возьмёт то, что желает иметь. Святость свободы и все мыслимые доказательства этой святости никогда её не добудут. Ламентации и петиции обличают лишь попрошаек. Нравственный человек неизбежно ограничен тем, что не знает иного врага, кроме

1:45:11безнравственного. Кто не нравственен, тот безнравственен, а стало быть порочен, презренен и так далее. Потому нравственный человек никогда не поймёт эгоиста. Разве внебрачное сожительство не безнравственность? Как бы нравственный человек не вертелся, он вынужден будет настаивать на этом

1:45:32утверждении. Эмилия Голотья отдала жизнь за эту нравственную истину. И верно, это безнравственность. Добродетельная девушка пусть остаётся старой девой. Добродетельный мужчина пусть проводит дни, ведя борьбу со своими природными влечениями, пока, быть может, не заглушит их вовсе. Пусть он оскопляет себя ради добродетели, как

1:45:53святой Ориген ради небес. Тем самым он чтит священный брак, священное целомудрие как нечто неприкосновенное. Он нравственен. Ницеломудрие никогда не может сделаться нравственным поступком. Пусть нравственный человек сколь угодно снисходительно судит и извиняет того, кто совершил его. Оно остаётся проступком, грехом против нравственной

1:46:14заповеди. На нём лежит неизгладимое пятно. Подобно тому, как целомудрие некогда входило в монашеский обед, так ныне оно принадлежит к нравственному образу жизни. Целомудрие - это благо. Для эгоиста же целомудрие вовсе не есть благо. без которого он не мог бы обойтись, ему до него нет дела. Что же

1:46:36следует отсюда для суждения нравственного человека? То, что он зачисляет эгоисто в единственный класс людей, известный ему помимо людей нравственных в класс безнравственных. Он не может иначе. Во всём, в чём эгоист не считается с нравственностью, он обязан находить его безнравственным. Не находил он его таковым, он сам уже

1:46:57изменил бы нравственности. Не признавая себе в этом, он уже не был бы истинно нравственным человеком. Не стоит давать ввести себя в заблуждение подобными явлениями, которые нынче, впрочем, уже не редкость и нужно помнить. Тот, кто делает уступки нравственности, столь же мало может причисляться к истинноравственным, сколь Лессинг, уподобивший в известной притче

1:47:17христианскую религию, наряду с магомитанской и иудейской по отдельному кольцу, был благочестивым христианином. Часто люди ушли уже дальше, чем осмеливаются себе признаться. Для Сократа, поскольку он стоял на ступени развития нравственности, было бы безнравственностью последовать соблазнительным уговором Критона и бежать из темницы, остаться было

1:47:38единственно нравственным поступком. Но таковым он был лишь потому, что Сократ был нравственным человеком. Безнравственные нечестивые деятели революции, напротив, присягали на верность Людовику 16, а затем декретировали его незложение и даже смерть. Этот поступок был безнравственным, и нравственные люди будут ужасаться ему во веки веков.

1:48:01Впрочем, всё это в большей или меньшей степени касается лишь бюргерской нравственности, на которую более свободные умы взирают с презрением. Ведь она, как и бюргерство вообще, и её родная почва, ещё слишком мало удалена и свободна от религиозных небес, чтобы не приносить законы он их без критики и раздумий прямо в свою область, вместо того, чтобы порождать собственные и

1:48:23самостоятельные учения. Совсем иначе выглядит нравственность, когда она достигает сознания своего достоинства и возводит свой принцип, сущность человека или человека в единственное мерило. Те, кто доработался до столь решительного сознания, окончательно порывают с религией, чей Бог больше не находит места рядом с их человеком. И

1:48:44подобно тому, как они пробивают бреш в самом государственном корабле, они сокрушают и ту нравственность, которая способна процветать лишь в государстве. Так что последовательно они не должны были бы даже использовать дальше само её имя. Ибо то, что эти критики именуют нравственностью, весьма чётко отделяется от так называемой бюргерской или

1:49:04политической морали, и гражданину государства должно казаться бессмысленной и разнозданной свободой. По сути же, оно лишь обладает преимуществом чистоты принципа, который, освободившись от примеселизного, теперь в своей очищенной определённости обрёл всевластие как человечность. Поэтому нечего удивляться, что и само

1:49:25название нравственность сохраняется наряду с другими: свободой, гуманностью, самосознанием и тому подобными, и разве что снабжается добавлением свободной нравственности. Точно так же, как хотя бюргерское государство и подвергается поношению, всё же государство должно возродиться как свободное государство или, если уж не так, то как свободное

1:49:46общество. Поскольку эта усовершенствованная дочеловечности нравственность окончательно покончила с религией, из которой она исторически вышла, ничто не мешает ей самой стать религией на собственный лад. Ведь между религией и нравственностью различия существует лишь до тех пор, пока наши отношения к человеческому миру регулируются и освещаются нашим отношениям к

1:50:07сверхчеловеческой сущности или до тех пор, пока наши поступки совершаются ради Бога. Если же дело доходит до того, что для человека высшей сущностью является человек, это различие исчезает, и нравственность, будучи изъята из своего подчинённого положения, довершается как религия. Ибо тогда более высокая сущность, прежде

1:50:29подчинённая высочайшей, человек взбирается на абсолютную высоту, и мы относимся к нему как к высшей сущности, то есть религиозно. Нравственность и благочестие теперь столь же синонимичны, как и на заре христианства. И лишь потому, что высшая сущность стала иной, святое житие зовётся уже не святым, а человечным.

1:50:51Если нравственность победила, произошла полная смена Господ. После уничтожения веры Феирбах мнит будто причаливает к мним о надёжной гавани любви. Высшим и первым законом должна быть любовь человека к человеку. Человек к человеку Бог. Таков высший практический принцип, таков поворотный

1:51:12пункт всемирной истории. На самом же деле изменился лишь Бог. Любовь же осталась. Там любовь к сверхчеловеческому Богу. Здесь любовь к человеческому Богу, как человека как Богу. Стало быть, человек для меня свят, и всё истина человеческое для меня свято.

1:51:33Брак свят сам по себе. И таковы все нравственные отношения. Священно есть, и да будет для тебя дружба. Священно собственность, священ брак, священно благо каждого человека, но священно само по себе и для себя. Разве перед нами снова не поп? Кто его Бог? Человек.

1:51:56Что есть божественное? Человеческое. Так предикат лишь превратился в субъект. И вместо положение Бог есть любовь звучит любовь божественно. вместо Бог стал человеком, человек стал Богом и так далее. Это всего-навсего новая религия. Все нравственные отношения моральны лишь

1:52:17там поддерживаются с нравственным смыслом лишь там, где они сами по себе без религиозного освящения благословением священника признаются религиозными. Положение Феербаха теология есть антропология, означает лишь религия должна быть этикой. Этика единственная религия. Вообще Феербах производит лишь

1:52:38перестановку субъекта и предиката, отдавая предпочтение последнему. Но раз он сам говорит: "Любовь свята не от того и никогда не почиталась людьми святой от того, что она предикат Бога, но она есть предикат Бога, потому что божественна сама по себе и для себя". То он мог бы понять, что борьбу следовало открыть против самих предикатов, против

1:52:58любви и всех святынь. Как смело он надеется отвратить людей от Бога, если оставил им божественное? И если для них, как говорит Фиербах, сам Бог никогда не был главным, а главными были лишь его предикаты, то он мог бы и подавно оставить им эту мишуру, раз уж кукла осталась её подлинное ядро. Он и сам признаёт, что у него речь идёт

1:53:20лишь об уничтожении иллюзии, но полагает, будто она действует пагубно на людей, поскольку даже любовь, сама по себе самое сокровенное истинное чувство, из-за религиозности становится невзрачной, иллюзорной, так как религиозная любовь любит человека лишь ради Бога, то есть любит человека лишь видимо, на деле же любит одного Бога.

1:53:41Разве иначе обстоит дело с любовью нравственной? Любит ли она человека, вот этого человека ради вот этого самого человека или же ради нравственности ради человека. А стало быть раз человек человеку Бог, ради Бога. У Бзика есть ещё масса формальных сторон, некоторые из кои их полезно было бы наметить здесь. Так, самоотречение общесвятым и

1:54:05несвятым, чистым и нечистым. Нечистое отрекается от всех лучших чувств, от всякого стыда и даже природной боязливости и следует лишь владеющей им похоти. Чистый отрекается от своего естественного отношения к миру, отрекается от мира и следует лишь владеющему им вожделению.

1:54:25Гонимый жажда наживы коростолюбец отрекается от всех внушений совести, всякого чувства чести, всякой мягкости и всякого сострадания. Он упускает из виду все соображения, его увлекает страсть. Того же самого желает и святой. Он отдаёт себя на посмешищей миру. Он бессердечен, строго справедлив, ибо его

1:54:46увлекает вожделение. Как не святой отрекается от себя перед мамоной, так святой отрекается от себя перед Богом и божественными законами. Мы живём ныне во времена, когда бесстыдство святых ощущается и разоблачается с каждым днём всё сильнее, от чего оно одновременно вынуждено всё больше обнажаться и выставлять себя на показ.

1:55:06Разве наглость и глупость доводов, которыми противодействует прогресс времени, не превосходят уже давно всякую меру и всякие ожидания? Но так и должно быть. Отрекающиеся от себя как святые, должны идти той же дорогой, что и как не святые. И подобно тому, как последние малопомалу погружаются в пучину самоотверженной низости и подлости, первые должны

1:55:28восходить к самому постыдному величию. Земная мамона и небесный бог требуют в точности одной и той же степени самоотречения. Низкий, как и возвышенный, тянутся к некому благу. Первый к материальному, второй к идеальному, так называемому высшему благу. И оба, в конце концов вновь дополняют

1:55:49друг друга. Материально настроенный жертвует всем ради идеального призрака своего тщеславия, а духовно настроенный ради материального наслаждения сытой жизни. Необычайно много мнет сказать те, кто внушает людям бескорыстие. Что они понимают под этим? Должно быть нечто схожее с самоотречением.

1:56:12Но кто же это я, от которого надлежит отречься и которое не должно извлекать пользы? Похоже, им должен быть ты сам. И для чей же пользы тебе рекомендуют бескорыстное самоотречение? Опять-таки, ради твоей же пользы и блага, с той лишь оговоркой, что благодаря бескоростею ты снищешь свою

1:56:33истинную пользу. Себе ты должен приносить пользу, и всё же своей пользы искать не должен. Бескорыстным считают благодетели человечества Франке, основавшего сиротский приют или Оконела, неутомимо трудящегося ради своего ирландского народа, но равным образом и фанатика, который, как святой Бонифатций, ставит

1:56:53на карту жизнь ради обращения язычников, или как Робиспьер жертвует всем ради добродетели, или как Кёрнер умирает за Бога, короля и отечества. Поэтому, среди прочего, противники Оконела пытаются приписать ему корысти или сребролюбие, к чему им давала повод Рента Оконела. Ведь удайся им заранить подозрение в его бескорыстии, они легко

1:57:15оторвали бы его от приверженцев. Что, впрочем, могли бы они доказать, кроме того, что О Конел стремится к иной цели, нежели мнимае? Но преследует ли он денежную выгоду или освобождение народа? То, что он стремится к некой цели и притом к своей цели, остаётся несомненным в обоих случаях корысти здесь и там с той лишь

1:57:36разницей, что его национальная корысть пошла бы на пользу и другим, то есть была бы общеполезной. Так неужели бескорыстии призрачно и нигде не встречается? Напротив, нет ничего более обыденного. Его можно даже назвать модным товаром цивилизованного мира, считающимся настолько незаменимым, что если в

1:57:56добротной ткани он обходится слишком дорого, то, по меньшей мере украшают себя его мишурным блеском и лицемерно подделывают его. Где начинается бескорыстие? как раз там, где цель перестаёт быть нашей целью и нашей собственностью, с которой мы, как собственники, вольно распоряжаться по своему усмотрению, где она становится неизменной целью или

1:58:17навязчивой идеей, где она начинает воодушевлять, воспламенять, фанатизировать нас словом, где она перерастает в наше упрямство и становится нашим господином. Человек не бескорыстен до тех пор, пока держит цель в своей власти. Он становится таковым лишь признаменитым. На том стою и не могу иначе. основном дивизии всех одержимых. Он становится

1:58:38таковым при священной цели благодаря соответствующему священному рвению. Я не бескорыстен до тех пор, пока цель остаётся моей собственной и я, вместо того, чтобы отдавать себя слепым орудием её исполнения, напротив, постоянно подвергаю её сомнению. Моё рвение вовсе не обязательно должно уступать самому иступлённому фанатизму,

1:58:59но в то же время я остаюсь к нему леденящей, холоден, недоверчив и непримиримо враждебен. Я остаюсь его судьёй, ибо я его собственник. Бескорыстие пышно разрастается всюду, куда простирается одержимость, в равной мере как прибесовской одержимости, так и при одержимости добрым духом. Там порог, дурость и так далее. Здесь смирение,

1:59:20преданность и прочее. Куда ни взглянешь, всюду встречаешь жертвы самоотречения. Вот напротив меня сидит девушка, которая, быть может, уже 10 лет приносит кровавые жертвы своей душе. Над пышным станом склоняется смертельно усталая голова, и бледный щёки выдают медленное угасание её юности.

1:59:42Бедное дитя, как часто страсти стучались в твоё сердце и обильные силы молодости требовали своего права. Когда твоя голова зарвалась в мягкие подушки, как пробуждающаяся природа содрогала твоё тело, кровь распирала твои жилы, а пламенные фантазии вливали блеск сладострастия в твои глаза. Но тут являлся призрак души и её спасения.

2:00:05Ты пугалась. Твои руки складывались в молитве. Твой измученный взор обращался в высь. Ты молилась. Бури природы утихали. Штиль слался над океаном твоих желаний. Медленно опускались утомлённые веки, надугашие под ними жизнью. Из цветущего тела незаметно уходило напряжение. В сердце иссекали шумные волны, сами

2:00:27сложенные руки бессильно опускались на безропотную грудь. Тихо замирал последний стон, и душа была спокойна. Ты засыпала, дабы поутру пробудиться для новой борьбы и для новой молитвы. Теперь привычка к отречению охлаждает жар твоего вожделения, и розы твоей юности блекнут в бледной немочи твоего спасения.

2:00:48Душа спасена, пусть тело гибнет. Алаида, Анинон, как правильно поступили вы, презрев эту бледную добродетель? Одна свободная грезетка стоит тысячи посидевших в добродетеле дев. Также и в виде основоположения, принципа, точки зрения и тому подобного даёт о себе знать навязчивая идея.

2:01:10Архимед требовал точку опоры вне земли, дабы сдвинуть её с места. Эту точку непрестанно искали люди, и каждый занимал её по мере сил. Эта чуждая позиция, мир духа, идей, мыслей, понятий, сущностей и так далее - это небо. Небо есть та позиция, исходя из которой

2:01:31движут землю, обозревают земную суету и презирают её. Оградить себе небо прочное навеки занять эту небесную позицию, как мучительно и неутомимо билось над этим человечество. Христианство стремилось к тому, чтобы избавить нас от природного предопределения, определения природой, от вожделений как движущей силы, а стало

2:01:52быть, желало, чтобы человек не позволял вожделениям определять себя. В этом заключено не то, будто у него не должно быть вожделений. Но то, что вожделения не должны владеть им, не должны становиться закоснелыми, непреодолимыми, не расторжимыми. Но разве то, что христианство, религия, замышляла против вожделений, мы не могли

2:02:13бы применить к его собственному предписанию, будто нас должен определять дух, мысли, представления, идеи, вера и так далее. Разве не могли бы мы потребовать, чтобы и дух, или представление, идея не определяли нас, не смели становиться закоснелыми и неприкосновенными или священными? Тогда дело пошло бы к растворению духа,

2:02:35растворению всех мыслей, всех представлений. Как там должно было гласить: "Мы, правда, должны иметь вожделение, но вожделение не должны иметь нас". Так теперь следовало бы сказать: "Мы, правда, должны иметь дух, но дух не должен иметь нас". Если последнее кажется лишённым подлинного смысла, то вспомните, к примеру, о том, как у многих мысль

2:02:57превращается в Максиму, из-за чего человек сам попадает к ней в плен, так что не он обладает Максимой, а скорее она обладает и вместе с Максимой он вновь обретает твёрдую точку зрения. Догматы катехизиса незаметно становятся нашими принципами и больше не терпят возражений. Мыслих или дух обладает единоличной

2:03:18властью, и никакие пререкания плоти больше не слушают. Между тем я могу сломить тиранию духа лишь посредством плоти, ибо лишь тогда, когда человек внимает и своей плоти, он внимает себе целиком. И лишь когда он внимает себе целиком, он разумеет или разумен. Христианин не внимает воплю своей пробощённой природы, но живёт в

2:03:39смирении. Потому он и не робщит против несправедливости, творимой над его личностью. Он мнит себя удовлетворённым свободой духа. Но если плоть берёт слово и голос её, каким он только и может быть, звучит страстно, непристойно, неблагонамеренно, злонамеренно и так далее, то ему чудится дьявольские голоса, вопиющие против

2:04:00духа, ибо приличие, бесстрастие, благонамеренность и тому подобное есть как раз дух, и он с полным правом ополчается против них. Он не был бы христианином, если бы пожелал терпеть их. Он прислушивается лишь к нравственности и бьёт безнравственность по зубам. Он внимает лишь законности и затыкает глотку беззаконному слову. Дух

2:04:21нравственности и законности держит его в плену закостенелый непреклонный господин. Это они и зовут господством духа. Это одновременно и точка зрения духа. И кого же хотят теперь освободить обычные господа либералы? О чьей свободе они кричат и тоскуют? О свободе духа.

2:04:42духа нравственности, законности, благочестия, страха Божьего и так далее. Того же самого хотят и господа антилибералы, и весь спор между ними вертится вокруг выгоды. Останется ли за последними исключительное право голоса или же первый получат долю в пользовании той же выгодой? Дух для обоих остаётся абсолютным

2:05:03владыкой, и они припираются лишь о том, кому занять иерархический трон. подобающий наместнику господа. Самое лучшее здесь то, что за этой вознёй можно спокойно наблюдать с уверенностью. Дикие звери истории растерзают друг друга точно так же, как и звери природы. Их гниющие туши унавозят почву для наших плодов. К

2:05:25некоторым другим бзикам, вроде бзика призвания, правдивости, любви и так далее, мы вернёмся позже. Когда собственное противопоставляется внушённому, ничего не значит возражения, будто мы не можем обладать ничем изолированным, но получаем всё во всеобщей мировой связи, стало быть, через впечатление от окружающего нас, имея это следовательно, как внушённые,

2:05:48ибо существует огромная разница между чувствами и мыслями, которые возбуждены во мне чем-то другим, и теми, которые мне даны. Бог, бессмертие, свобода, человечность и тому подобное с детства запечатлеваются в нас как мысли и чувства, которые сильнее или слабее волнуют наше нутро и либо бессознательно властвуют над нами, либо в более богатых натурах могут

2:06:09разворачиваться в системы и произведения искусства. Однако они всегда остаются не пробуждёнными, а именно внушёнными чувствами, ибо мы обязаны верить в них и держаться за них. То, что некий абсолют существует, и этот абсолют должен быть нами воспринят, прочувствован и осмыслен, было незыблемой верой тех, кто тратил всю силу своего духа на его познание и

2:06:31изображение. Чувство абсолюта существует здесь как нечто внушённое, и впредь лишь приходит к самым разнообразным откровениям самого себя. Так у Клопштека религиозное чувство было внушённым, лишь художественно возвестившим о себе в месиаде. Если бы, напротив, религия, заставленная им, послужила для него лишь побуждением

2:06:52к чувству и мысли, и если бы он сумел отнестись к ней совершенно по-своему, то вместо религиозного воодушевления получилось бы растворение и истребление этого предмета. Вместо этого в зрелом возрасте он лишь продолжал свои ребяческие чувства, воспринятые в детстве, и растратил силы своей мужественности на разукрашивании детских забав.

2:07:13Разница, стала быть, заключается в том, внушены ли мне чувства или только пробуждены. Последние суть собственные эгоистические, ибо они не были впечатаны в меня как готовые чувства, не были подсказаны и навязаны. Перед первыми же я хорохорюсь, лилею их в себе как наследие, культивирую их и одержим ими.

2:07:33Кто не замечал, сознательно или бессознательно, что всё наше воспитание направлено на то, чтобы порождать чувства в нас, то есть внушать их нам, вместо того, чтобы предоставить их порождение нам самим, каковы бы они ни вышли. Слыша имя Божье, мы должны испытывать страх Божий. Слыша имя Государ Величества, мы обязаны внимать ему с благоговением, почтением, верно

2:07:55подданничеством. Слыша о морали, мы должны мнить, будто слышим о чём-то неприкосновенном, слыша о том или ином злодее. мы должны содрогаться и так далее. На эти чувства всё и рассчитано. И тот, кто, например, слушал бы о деяниях злодеев с удовольствием, должен быть наказан и воспитан розгой.

2:08:15Вот так, напичканные внушёнными чувствами, предстаём мы перед судилищем совершеннолетия и объявляемся совершеннолетними. Наше снаряжение состоит из возвышающих чувств, возвышенных мыслей, вдохновляющих основоположений, вечных принципов и тому подобного. Молодые считаются совершеннолетними тогда, когда черикают как старые. Их

2:08:38гонят сквозь школу, дабы они выучили старую шарманку, а когда они усвоят её, их объявляют совершеннолетними. Нам не позволительно при виде всякой вещи и при всяком имени, встречающемся нам, чувствовать то, что нам хотелось бы и могло бы чувствоваться. Нельзя, например, при имени Бога подумать о чём-то смешном, почувствовать что-то непочтительное. Нам предписано и

2:09:00внушено, что и как мы должны при этом чувствовать и мыслить. В том и состоит смысл пасторской заботы о душе, чтобы моя душа или мой дух были настроены так, как другие находят правильным, а не так, как я сам того желаю. Скольких трудов стоит человеку завоевать, наконец собственное чувство хотя бы к тому или иному имени и рассмеяться в лицо иному субъекту,

2:09:21ожидающему от нас при своих речах благочестивого выражения лица и постной мины. Внушённое чуждо нам, оно нам не принадлежит, и потому оно священно, и нелегко совлечь в себя священный трепет перед ним. В наши дни вновь слышишь восхваление серьёзности, серьёзности в отношении к важнейшим предметам и прениям.

2:09:44немецкой серьёзности и так далее. Подобного рода серьёзность со всей отчётливости выдаёт, сколь застарелыми и нешуточными стали уже глупость и одержимость. Ибо нет ничего серьёзнее дурака, когда он доходит до сути своего самосбродства, тут уж от великого рвения он шуток не понимает. Три. Иерархия.

2:10:06Историческое размышление о нашем монгольстве, которое я намереваюсь вставить сюда как эпизод, я предлагаю вовсе не с притязанием на основательность или хотя бы проверенную достоверность, а единственно потому, что мне сдаётся, будто оно способно послужить уяснению всего остального. Всемирная история, созидание кои собственно целиком принадлежит кавказскому племени, прошла,

2:10:27по-видимому, до сих пор две кавказские мировые эпохи. В первой нам надлежалось жить и сбыть с рук наше прирождённое негретянство. за коим во второй последовало монгольство, китайщина, коиму равным образом необходимо наконец положить ужасный конец. Негритянство представляет собой древность эпоху зависимости от вещей, от расклёванного петухами корма, полёта птиц, чихания,

2:10:49громаи, шелеста священных деревьев и так далее. Монгольство же эпоху зависимости от мыслей, эпоху христианскую. Будущему же предназначены слова: "Я собственник мира вещей и я- собственник мира духа". На негритянскую мировую эпоху приходится походы сизостриса и значения Египта и

2:11:10Северной Африки вообще. К монгольской же мировой эпохе принадлежат нашествия гуннов и монголов вплоть до русских. Моя ценность не может котироваться высоко до тех пор, пока столь баснословно дорог твёрдый алмаз ния, как это было и с Богом, и с миром. Не я ещё слишком плотно и неподатливо, чтобы я мог

2:11:30поглотить и усвоить его. Напротив, люди лишь ползают по этому неподвижному, то есть по этой субстанции с необычайным усердием, точно паразиты по телу, чьими соками они питаются, ничуть его, однако, не пожирая. Это суетливость насекомых, хлопотливость монголов. Ведь у китайцев всё остаётся по-старому,

2:11:51и ничто существенное или субстанциальное не подвержено изменениям, тем ревностнее они копашатся вокруг неизменного, носящего имя старины, предков и тому подобного. Стало быть, в нашу монгольскую мировую эпоху всякое изменение было лишь реформаторским или починочным, а не разрушительным, непожирающим и

2:12:11уничтожающим. Субстанция, объект остаётся. Вся наша хлопотливость была лишь муравьиной вознёй, доблошенными прыжками, фокусами жонглёра на неподвижном канате объективного, барщенной под владычеством неизменного или вечного. Китайцы, пожалуй, самый позитивный народ, ибо они целиком закопались в

2:12:32установление. Но из позитивного не выбралась и христианская мировая эпоха, то есть из ограниченной свободы свободы в известных границах. На высшей ступени образования эта деятельность заслуживает имени научной работы на почве неподвижной предпосылки неприложной гипотезы. В своей первой и наиболее невнятной

2:12:52форме нравственность предстаёт как привычка поступать согласно нравам и обычаям своей страны. Вот что здесь значит быть нравственным. Поэтому чистое нравственное действие, безупречное, неподдельная нравственность, проще всего осуществляется в Китае. Люди держатся старых привычек и обычаев и ненавидят любое новшество как преступление,

2:13:12заслуживающее смерти. Ибо новшество - смертельный враг привычки, старины, кост. И в самом деле не подлежит сомнению, что привычка человека ограждает себя от назойливости вещей, от мира и основывает собственный мир, в котором он только и чувствует себя как дома, то есть возводит себе небо.

2:13:32Ведь у небо нет иного смысла, кроме того, что оно подлинная родина человека, где ничто чуждое им больше не повелевает и не распоряжается. Никакой земной гнёт больше не очуждает его от самого себя. Короче говоря, где шлаки земного сброшены и борьба против мира подошла к концу, где ему, стало быть, ни в чём больше не отказано. Небо есть конец отречения, оно свободное

2:13:55наслаждение. Там человек ни в чём себе больше не отказывает, ибо ничто больше не чуждо ему и не враждебно. Но привычка и есть вторая природа, которая отделяет и освобождает человека от его первой первобытной естественности, страхуя его от всяких её случайностей. Отточенная привычка китайцев

2:14:16предусмотрела любые происшествия. И для всего у них и есть предписание. Чтобы ни случилось, китаец всегда знает, как себя вести, и ему незачем сообразовываться с обстоятельствами. Никакой непредвиденный случай не незвергнет его с небес его покоя. Нравственно обвыкшийся и обжившийся китаец застрахован от неожиданностей и

2:14:36внезапных ударов. Он относится ко всему равнодушно, то есть с равным духом или настроем, ибо его душа, защищённая предусмотрительностью дедовского обычая, не теряет самообладание. На лестнице образования или культура человечества, следовательно, поднимается благодаря привычке на первую ступень. А поскольку оно воображает, будто восходя к культуре, восходит тем самым на небо в

2:14:58царство культуры или второй природы, то оно действительно поднимается на первую ступень лествицы небесной. Если монгольство установило бытие духовных сущностей, создало мир духов, небо, то кавказцы тысячелетиями боролись с этими духовными сущностями, сились докопаться до их сути. Что же иное они делали, кроме как

2:15:18строили на монгольском фундаменте? Они строили не на песке, а на воздухе, боролись с монгольским началом, штурмовали монгольское небо тянь. Когда же они наконец уничтожат это небо? Когда они наконец станут действительными кавказцами и обретут самих себя? Когда без смертие души, которая в последнее

2:15:40время мнило ещё надёжнее обезопасить себя, выступая под видом бессмертия духа, наконец обратится в смертность духа. В прилежной борьбе монгольской расы люди воздвигли небо, когда представители кавказского племени, покуда они в своей монгольской окраске имели дело с небом, взяли на себя противоположную задачу, задачу штурмовать это небо обычае,

2:16:00небоштурмующую деятельность, подкопаться под всякое человеческое установление, дабы на расчищенной строительной площадке создать новые и лучшее, разрушить всякий обычай, дабы воздвигнуть на его месте всё новые и лучшие нравы и так далее. Вот к чему сводится их деяние. Но является ли оно в таком виде чистым и действительным осуществлением того, к

2:16:22чему стремится, и достигает ли оно своей конечной цели? Нет, в этом созидании лучшего. Оно всё ещё заражено монгольством. Оно штурмует небо лишь для того, чтобы снова состряпать небо. Оно свергает старую власть лишь затем, чтобы узаконить новую. Оно лишь улучшает. И всё же конечная цель, как бы часто она

2:16:43не ускользала из виду при каждом новом почине, действительное, полное крушение неба, обычая и тому подобного, короче говоря, человека, лишь отгодившегося от мира, изоляции или внутренней замкнутости человека. Посредством небакультуры человек пытается изолировать себя от мира, сломить его враждебную мощь. Но эта

2:17:04небесная изоляция должна быть сокрушена в точности также. и подлинный конец штурма небес, крушение неба, уничтожение неба, улучшение и реформирование вот монгольство кавказца, ибо тем самым он заново утверждает то, что уже было прежде. Установление всеобщее небо. Он питает самую непримиримую вражду к небу

2:17:25и всё же ежедневно строит новые небеса. Громоздя неба на небо, он лишь подавляет одно другим. Небо иудеев разрушает небо греков, небо христиан, небо иудеев, небо протестантов, небо католиков и так далее. Сбросят ли штурмующие небо люди кавказской крови свою монгольскую кожу, а они погребут душевного человека под обломками чудовищного душевного мира,

2:17:47изолированного человека под его изолированным миром, возносящего к небесам под его небом. А ведь небо - это царство духов, царство свободы духа. Царство небесное, царство духов и призраков нашло в спекулятивной философии свой надлежащий порядок. Здесь оно было провозглашено царством мыслей, понятий и идей. Небо населено

2:18:09мыслями и идеями, и это царство духов объявляется подлинной действительностью. Желать добыть свободу духу. Вот монгольство. Свобода духа есть монгольская свобода, душевная свобода, моральная, нравственная свобода и так далее. Слово нравственность принимает порой за равнозначной самодеятельности

2:18:30самоопределению. Однако этого в нём нет, и кавказец скорее проявлял самодеятельность вопреки своей монгольской нравственности. Монгольское небо или обычай оставалось твердын и лишь тем, что кавказец непрестанно штурмовал эту крепость, он проявлял себя нравственным. Перестань он вовсе иметь дело с обычаем.

2:18:50Не будь у него в нём неодолимого постоянного врага. прекратилось бы отношение к обычаю, а, следовательно, и нравственность. То, что его самодеятельность всё ещё остаётся нравственной, и есть монгольская черта в ней, знак того, что в ней он ещё не пришёл к самому себе. Нравственная самодеятельность в точности соответствует религиозной и правоверной

2:19:12философии, конституционной монархии, христианскому государству, свободе в известных границах, умеренной свободе печати или, если выразиться образно, герою, прикованному к больничной койке. Лишь тогда человек действительно одолеет шаманство и его призраков, когда он возымеет силу отрешится не просто от веры в привидение, но и от веры в дух.

2:19:32Не только от веры в духов, но и от веры в дух. Тот, кто верит в призрака, принимает вторжение высшего мира ничуть ни больше, чем тот, кто верит в дух. И оба они ищут позади чувственного мира мир сверхчувственный. Короче говоря, они пророждают иной мир и веруют в него. И этот иной мир, праждение их духа, есть мир духовный. Ведь их чувства ничего не

2:19:54постигают и не знают об ином, нечувственном мире. Лишь их дух живёт в нём. Переход от этой монгольской веры в бытие духовных сущностей к тому, что и подлинной сущностью человека является его дух. и что на него одного, на его спасение души должна быть направлена вся забота, вовсе не труден. Тем самым обеспечивается воздействие на дух, так

2:20:14называемое моральное влияние. Отсюда бросается в глаза, что монгольство воплощает себе совершенное бесправие чувственности, нечувственность и противоестественность, и что грех и сознание греховности были наши длящейся тысячелетиями монгольской язвой. Но кто же обратит в ничто и сам дух? Тот, кто посредством духа представил

2:20:36природу как ничтожное, конечное, приходящее, лишь он один способен извести к такому же ничтожеству и дух. Я могу это, может это каждый из вас, кто властвует и творит как неограниченное я, может это, одним словом, эгоист. Перед святым человек теряет всякое чувство мощи и всякое мужество. Он ведёт себя перед ним бессильно и смиренно.

2:20:58И всё же ни одна вещь не свята сама по себе. Но лишь благодаря моему освящению, благодаря моему слову, моему суждению, моему преклонению колен, короче говоря, благодаря моей совести. Свято всё, что должно быть недоступным для эгоиста, неприкосновенным, находящимся вне его власти, то есть над ним свято, одним словом, любое дело

2:21:19совести, ибо это для меня дело совести как раз и значит, это я считаю святым. Для малых детей, как и для животных, не существует ничего святого, потому что, дабы дать место этому представлению, нужно уже дойти до такой степени рассудка, чтобы уметь делать различия в роде добро и зло, правомерное и неправомерное и так далее. Лишь при

2:21:41такой степени рефлексии или понятливости подлинной точки зрения религии. На место естественного страха может заступить неестественное, то есть порождённое лишь мышлением благоговение, священный трепет. Для этого требуется считать нечто вне себя более могущественным, великим, правомочным, лучшим и тому подобное. То есть признавать власть чуждого, стало

2:22:03быть, не просто чувствовать её, но прямо признавать, то есть уступать, отступать, сдаваться в плен, давать связать себя, самоотверженность, смирение, покорность, верноподаничество и так далее. Здесь рыщет вся свора призраков христианских добродетелей. Всё, к чему вы питаете уважение или

2:22:23благоговение, заслуживает имени святого. Вы и сами говорите, будто испытываете священный трепет прикоснуться к нему. И даже нечестивому вы придаёте эту окраску, веселица, преступление и так далее. Вам жутко от прикосновения к нему. В нём таится нечто зловещее, то есть неродное

2:22:44или чуждое себе. Если бы человеку ничто не казалось святым, то ведь произволу безграничной субъективности были бы открыты Настиж все двери. Страх полагает начало, и для самого грубого человека можно стать грозным. Стало быть, уже воздвигнута плотина против его дерзости. Однако в страхе всегда сохраняется

2:23:05попытка освободиться от внушающего страх с помощью хитрости, обмана, уловок и так далее. Напротив, в благоговении всё обстоит совершенно иначе. Здесь не просто боятся, но и почитают. Предмет страха стал внутренней властью, от которой я больше не в силах ускользнуть. Я почитаю его. Я пленён им,

2:23:25предан ему и принадлежу ему. Через почести, которые я ему воздаю. Я всецело нахожусь в его власти и даже не пытаюсь освободиться. Теперь я держусь за него всей силой веры. Я верую. Я и предмет страха. Одно: не я живу, но то, что я уважаю, живёт во мне. Поскольку дух бесконечное, не допускает

2:23:47конца, постольку он неподвижен, он боится умирания, он не в силах расстаться со своим младенцем Иисусом. Величие конечности больше не распознаётся его ослеплённым взором. Предмету страха, возведённому в ранг почитания, больше нельзя прикасаться. Благоговение увековечивается, почитаемое обожествляется. Человек отныне не творит, а учится,

2:24:08познаёт, исследует и так далее. То есть занят неизменным предметом, углубляясь в него без возврата к самому себе. Отношение к этому предмету есть отношение познания, постижения и обоснования, а не растворение, упразнения и так далее. Человек обязан быть религиозным. Это стоит твёрдо. Поэтому занимаются лишь

2:24:29вопросом о том, как этого достичь, каков истинный смысл религиозности и так далее. Совсем иное дело, если сделать сомнительной и подвергнуть сомнению саму аксиому. даже если бы она рухнула прахом. Нравственность - точно такое же святое представление. Нравственным быть должно, и нужно лишь отыскать верное как

2:24:49верный способ быть таковым. К самой нравственности не дерзают подступиться с вопросом, не является ли она сама миражом. Она остаётся превыше всякого сомнения неприложной. Итак, продолжается со святым шаг за шагом от святого до пресвятого. Людей разделяют почас на два класса. на образованных и необразованных.

2:25:12Первые занимались, поскольку они были достойны своего имени, мыслями, духом и требовали, ибо в постхристианскую эпоху, чьим принципом как раз и является мысль, они были господствующими рабского уважения к признанным ими мыслям. Государство, император, церковь, бог, нравственность, порядок и так далее суть такие мысли или духи, которые существуют

2:25:34лишь для духа. Просто живое существо, животное, заботится о них столь же мало, как дитя. Но необразованные на деле и есть ничто иное, как дети. И тот, кто поглощён лишь своими жизненными потребностями, равнодушен к этим духам. Но поскольку он одновременно и слаб перед ними, то подпадает под их власть и оказывается

2:25:54под владычеством мыслей. В этом и заключается смысл иерархии. Иерархия есть господство мыслей, владычества духа. Мы остаёмся иерархическими вплоть до сего дня, угнетаемые теми, кто опирается на мысли. Мысли и есть святое. Однако они вечно сталкиваются друг с

2:26:16другом, образованы с необразованным и наоборот, причём не только при столкновении двух людей, но и в одном и том же человеке. Ибо ни один образованный человек не образован настолько, чтобы не находить радости и в вещах, то есть не быть необразованным. И ни один необразованный не обходится вовсе без мыслей. У Гегеля наконец выходит наружу, какую

2:26:37тоску по вещам испытывает как раз образованнейший и какое отвращение он питает ко всякой пустой теории. У него мысль должна целиком и полностью соответствовать действительность, мир вещей, и ни один панетийный конструкт не должен оставаться без реальности. Это снискало системе Гегеля славу объективнейшей, будто бы в ней мысли и

2:26:57вещь празднуют своё единение. Но это было лишь крайне насилие мышления, высшая диспатия и единовласти его, триумф духа, а вместе с ним и триумф философии. Большего философия дать уже не в силах, ибо её вершина, всемогущество духа- абсолютная власть духа. Духовные люди вбили себе в голову нечто,

2:27:19что непременно должно быть осуществлено. У них есть понятие о любви, доброте и тому подобном, которые они жаждут видеть воплощёнными. Поэтому они хотят воздвигнуть на земле царство любви, где никто больше не действует из корысти, но каждый из любви. Любовь должна властвовать. То, что они вбили себе в голову, как

2:27:41назвать это иначе, если ненавязчивой идеей? Ведь в их голове бродят призраки. Самый удручающий призрак - человек. Вспомните пословицу: "Дорога в ад вымощена благими намерениями". Намерение всецело воплотить в себе человечность. Стать вполне человеком как раз такого

2:28:03гибельного рода. Сюда же относится намерение стать добрым, благородным, исполненным любви и так далее. В шестом выпуске памятных записок Бруно Бауэр говорит: "Тот класс бюргеров, коиму предстояло приобрести столь грозный вес в новейшей истории, не способен ни на самоотверженный поступок, ни на воодушевление идеей, ни на душевный подъём. Он ничему не отдаёт себя, кроме

2:28:25интересов своей посредственности. То есть он всегда остаётся замкнут на себе и побеждает, в конце концов лишь благодаря своей масовидности, с помощью кои он сумел измотать усилия страсти воодушевление последовательности благодаря своей поверхности, в которую он всасывает часть новых идей. И далее они обратили себе на пользу

2:28:47революционные идеи, ради которых жертвовали собой не они, а бескорыстные или страстные мужи. Они превратили дух в деньги, разумеется, предварительно притупив острие этих идей, лишив их последовательности разрушительной и фанатически враждебной всякому эгоизму серьёзности, эти люди, стало быть, не жертвенны, не

2:29:08воодушевлены, не идеальны, непоследовательны. Они не энтузиасты. В обычном смысле они эгоисты, крыстолюбцы, пекущиеся о собственной выгоде, трезвые, расчётливые и так далее. Но кто же тогда жертвенен? В полной мере, очевидно, тот, кто ради одного, одной цели, одной воли, одной

2:29:29страсти и так далее ставит на карту всё остальное. Разве влюблённый, покидающий отца и мать, претерпевающий все опасности и лишения, дабы достичь своей цели, не жертвенен? или честолюбец, приносящий все вожделения, желания и удовольствия в жертву единственной страсти, или скупец, во всём отказывающий себе ради

2:29:49накопления сокровищ или слобец и так далее. Им владеет одна страсть, в жертву кои он приносит остальные. И разве эти жертвующие собой некорыстны? Разве они не эгоисты? Имея лишь одну господствующую страсть, они пекутся лишь об одном удовлетворении, но об этом тем ревностнее. Они растворяются в нём.

2:30:12Эгоистичны все их дела и поступки, но это односторонний, костный, ограниченный эгоизм - это одержимость. Но ведь это мелкие страсти, которым человек, напротив, не должен позволять прорабощать себя. Ради великой идеи, великого дела человек обязан приносить жертвы. Великая идея, правое дело - это, скажем,

2:30:35слава Божия, за которую бесчисленные толпы шли на смерть. Христианство, нашедшее своих готовых к смерти мучеников, единая спасающая церковь, жадно требовавшая жертв из еретияков, свобода и равенство, коим служили кровавые гелиатины. Тот, кто живёт ради великой идеи, благого дела, учения, системы, возвышенного призвания, не смеет

2:30:56допускать в себе никаких мирских вожделений, никакого эгоистического интереса. Здесь перед нами понятие поповства или, как его можно назвать в его педагогическом действии учительского менторства, ибо идеалисты поучают нас словно школяров. Священник по самому своему призванию обязан жить для идеи и трудиться ради идеи, ради истинно благого дела.

2:31:19От того народ и чувствует, сколь мало приличествует ему выказывать мирскую гордыню, стремиться к роскоши, придаваться удовольствием вроде танцев и игр, короче говоря, иметь какой-либо иной интерес, кроме священного. Отсюда же проистекает должно быть искудное жалование учителей, которые обязаны чувствовать себя вознаграждёнными одной лишь святостью

2:31:41своего призвания, отрекаться от прочих наслаждений. Нет недостатка и в табели о рангах для священных идей. одну или несколько из коих человек обязан считать своим призванием. Семья, отечество, наука и тому подобное могут найти во мне верного своему долгу слугу. Тут мы наталкиваемся на

2:32:01страдавнее заблуждение мира, ещё не научившегося обходиться без поповства. Жить и творить ради идеи, вот, мол, призвание человека и меро его человеческой ценности служит верности её исполнению. Это и есть господство идеи или поповство. Рабиспьер, к примеру, сентября жуст и

2:32:22прочее были попами до мозга костей, воодушевлёнными идеейэнтузиастами, последовательными орудиями этой идеи, идеальными людьми. Так, сентября жуст восклицает в одной из речей: "И есть нечто ужасающее в священной любви к отечеству. Она столь исключительна, что без жалости, без страха, без оглядки на человеческое приносит всё в жертву общественному

2:32:43благу. Она не свергает Манли в бездну. Она приносит в жертву частные склонности. Она ведёт Ригула в Карфаген, бросает римлянина в пропасть и помещает Марата в пантеон как жертву его преданности. Этим представителям идеальных или священных интересов противостоит теперь мир бесчисленных личных мирских интересов.

2:33:04Никакая идея, никакая система, никакое святое дело не велике настолько, чтобы эти личные интересы не могли взять над ними верх и видоизменить их. Пусть даже они на мгновение умолкают во времена исступления и фанатизма, они всё же вскоре вновь всплывают наверх благодаря здравому смыслу народа. Идеи эти торжествуют вполне лишь тогда,

2:33:25когда перестают враждовать с личными интересами, то есть когда они удовлетворяют эгоизм. Торговец, выкрикивающий прямо под моим окном копчёная сеть, кровно заинтересован в хорошем сбыте. И если его жена или кто-то ещё желает ему того же, это всё равно остаётся личным интересом. Но укради у него воркорзину, тот час

2:33:46возникнет интерес многих, всего города, всей страны, короче говоря, всех, кто питает отвращение к воровству. Интерес, при котором личность торговца сельдию становится безразличной, а вместо неё на передний план выступает категория обворованного. Но и здесь всё ещё могло бы сводиться к личному интересу, если бы каждый сочувствующий рассудил, что обязан

2:34:07поддержать наказание вора, ибо иначе безнаказанное воровство станет всеобщим и может лишить его его собственного добра. Однако подобный расчёт вряд ли можно предположить у многих, и скорее услышишь возглас: "Вор преступник". Тут перед нами суждение, в коим деянии вора обретает своё выражение в понятии преступления.

2:34:29Дело предстаёт теперь так. Даже если преступление не принесло ни малейшего вреда ни мне, ни кому-либо из тех, кто мне дорог, и я всё равно восстану против него. Почему? Потому что я воспламенён нравственностью, преисполнен идеей нравственности, то, что враждебно ей, и я преследую. От того, что воровство для него

2:34:49бесспорно и отвратительно, Прудон, например, полагает, будто уже заклемил собственность положением. Собственность - это кража. На Поповский лад она всегда есть преступление или по меньшей мере проступок. Здесь личному интересу приходит конец. Вот эта конкретная особа, укравшая корзину, моей особе совершенно

2:35:11безразлична. Я питаю интерес лишь к вору. К этому понятию, экземпляром Коева выступает данная особа. Вор и человек в моём уме - непримиримые противоположности, ибо вор - неистинный человек. Человек оскверняет в себе человека или человечество, когда крадёт. Выпадая из личной заинтересованности,

2:35:31впадаешь в филантропизм человеколюбии, которые обыкновенно превратно понимают так, будто это любовь к людям, к каждому отдельному индивиду, тогда как это всего лишь любовь к человеку, к недействительному понятию, к призраку. Не людей, а человека заключает филантроп в своё сердце. Разумеется, он печётся о каждом

2:35:51отдельном человеке, но лишь потому, что жаждет повсюду видеть воплощённым свой излюбленный идеал. Стало быть, о заботе обо мне, о тебе, о нас здесь нет и речи. Это было бы личным интересом и относилось бы к главе о мирской любви. Филантропизм небесная, духовная, поповская любовь. Человек должен быть

2:36:13восстановлен в нас. Пусть даже мы, бедные дьяволы, от этого погибнем. Это тот же самый поповский принцип, что и знаменитое до свершится правосудие. Пусть погибнет мир, человек и справедливость, идеи, призраки, ради кои их приносится в жертву всё. Потому поповские натуры и являются жертвенными. Тот, кто восторгается человеком,

2:36:35оставляет, насколько простирается этот восторг личности без внимания и купается в идеальном священном интересе. Ведь человек не личность, а идеал - призрак. К человеку можно причислять и относить самое разное. Если главное требование к нему усматривают в благочестии, возникает религиозное поповство. Если видит его в

2:36:57нравственности, поднимает голову поповство нравственное. Поповские умы наших дней жаждут поэтому превратить во всеобщую религию буквально всё: религию свободы, религию равенства и так далее. И все идеи становятся для них святым делом. Например, само гражданство, политика, гласность, свобода печати, суд присяжных и прочее.

2:37:19Что же означает в этом смысле бескорыстие? Иметь исключительно идеальный интерес перед лицом Коева не имеет значения никакое лицеприятие. Этому противится упрямая глава мирского человека. Но на протяжении тысячелетий она всегда уступала по меньшей мере настолько, что ей приходилось сгибать непокорную выю, почитать высшую власть.

2:37:41Поповство пригибало её к земле. Едва мирской эгоист сбрасывал себя одну высшую власть, к примеру, ветхозаветный закон, римского папу и тому подобное, как над ним тот час вырастала все мирое высокое: вера взамен закона, превращение всех мирянсвященников взамен замкнутого клира и так далее. С ним происходило то же, что с

2:38:02Бесноватым, в которого вселились семь бесов, едва он счёл себя свободным от одного. В приведённом выше отрывке класса бюргеров отказано во всякой идеальности. Они, конечно, плели интриги против той идеальной последовательности, с которой Ребиспьер желал провести принцип в жизнь. Инстинкт интереса подсказывал им,

2:38:23что эта последовательность слишком мало согласуется с тем, к чему лежит их душа, и что содействовать принципиальному воодушевлению значило бы действовать против самих себя. Неуж-то им следовало вести себя столь бескорыстно, чтобы бросить все свои цели ради торжества суровой теории. Попам, конечно, весьма понутру, когда люди внемлют их призыву: "Оставь всё и следуй

2:38:45за мной, или продай всё, что имеешь, и раздай нищим, и будешь иметь сокровище на небесах, и приходи, следуй за мной". Некоторые решительные идеалисты повинуются этому зову. Большинство же поступает как Анания и сапфира, ведя себя полуповски или полурелигиозно и полумирски, служа и Богу, и мамоне.

2:39:07Я не ставлю в вину классу бюргеров то, что они не пожелали дать Робиспьеру лишить себя их целей, то есть что они осведомились у своего эгоизма, насколько далеко им дозволено дать простор революционным идеям. Но поставить в вину, если вообще какое-либо вменение в вину здесь уместно, можно было бы тем, кто позволил интересам бюргерского класса лишить себя

2:39:27своих собственных интересов. Впрочем, разве рано или поздно они не научатся понимать свою выгоду? Август Бекер говорит: "Дабы привлечь производителей, пролетариев, одного лишь отрицания традиционных правовых понятий ни в коем случае недостаточно. Люди, к сожалению, мало заботятся о теоретической победе идеи. Им необходимо

2:39:50воочию продемонстрировать, как эта победа может быть практически использована для жизни. И далее вы должны брать людей за их действительные интересы, если хотите на них воздействовать. То час вслед за этим он показывает, как среди наших крестьян уже вовсю распространяется весьма изрядная безнравственность, ибо они предпочитают

2:40:11преследовать свой подлинный интерес, нежели заповеди морали. От того, что революционные попы или менторы служили человеку, они и рубили людям головы. Революционные миряне или профаны вовсе не питали большего отвращения крупки голов, но они меньше пеклись о правах человека, то есть о правах человека, нежели о своих собственных.

2:40:32А чего же? Однако эгоизм тех, кто отстаивает личный интерес и всякий раз справляется у него, снова и снова уступает интересу поповскому или менторскому, то есть идеальному. Их собственная особа кажется им самим слишком маленькой, слишком ничтожной. Да таковой на деле и является, чтобы предъявить право на всё и суметь вполне утвердить себя.

2:40:54Верный признак этого состоит в том, что они разделяют самих себя на две личности, вечную и временную, и всякий раз заботятся либо об одной, либо о другой, по воскресеньям о вечной в будне, о временной в молитве, о первой в труде, о второй. Они носят попа внутри себя, потому и не могут от него избавиться и каждое воскресенье

2:41:14выслушивают поучение своей внутренней кафедры. Как бились и выгадывали люди, пытаясь определить эти дуалистические сущности. Идея следовала за идеей, принцип за принципом, система за системой, и ни одна не могла надолго подавить сопротивление мирского человека, так называемого эгоиста.

2:41:35Не доказывает ли это, что все эти идеи были слишком бессильны, дабы вобрать в себя всю мою волю и удовлетворить её? Они были и оставались мне враждебны, пусть даже эта враждае время оставалась скрытой. Будет ли также и со своеобразием? Неужели и оно лишь попытка посредничества?

2:41:56К какому бы принципу я не обращался, скажем, к принципу разума, мне снова и снова приходилось отворачиваться от него. Или я могу быть разумным всегда, во всём устроять свою жизнь по разуму. Стремиться к разумности я, пожалуй, могу могу любить её точно так же, как Бога и всякую другую идею. Я могу быть философом, любителем мудрости, как я

2:42:19люблю Бога. Но то, что я люблю, к чему стремлюсь, существует лишь в моей идее, моём представлении, моих мыслях. Оно в моём сердце, моей голове. Оно во мне как сердце, но оно не я. Я не оно. К деятельности поповских умов в особенности принадлежит то, что нередко

2:42:39называют моральным влиянием. Моральное влияние берёт начало там, где начинается уничижение. Более того, оно есть ничто иное, как само это уничижение. сокрушение и сгибание мужества до смирения. Если я кричу кому-то, чтобы он отошёл подальше при взрыве скалы, я этим требованием не оказываю морального

2:42:59влияния. Если я говорю ребёнку: "Ты останешься голодным, если не станешь есть то, что подано на стол, это не моральное влияние". Но если я говорю ему: "Ты обязан молиться, почитать родителей, уважать распятия, говорить правду и так далее, ибо это подобает человеку и есть призвание человека. Или даже такова воля Божия, моральное влияние готова. Человек

2:43:21должен склониться здесь перед призванием человека, обязан быть послушным, сделаться смиренным. Должен поступиться своей волей в пользу чужой, выставленный, как правило, и закон. Он обязан принизиться перед высшим самоуничижение. Кто унижает себя, тот возвысится. Да, детей надобно вовремя приучать к благочестию, богобоязненности и

2:43:43благонравию. Человек хорошего воспитания - это тот, кому добрые правила были внушены и запечатлены, вдолблены, вбиты в голову и вбиты проповедью. Пожмёшь на это плечами, добрые то час в отчаянии заламывают руки и вопиют. Но ради всего святого, если не преподавать детям добрых наставлений, они ведь побегут прямиком впасть греха и станут

2:44:05негодными сорванцами. Потише, пророки несчастий. Негодными в вашем смысле они, конечно, станут. Но ведь ваш смысл как раз весьма негодный смысл. Дерзкие мальчишки больше не позволят вам ничего внушать себе и плакаться в жилетку и не будут питать ни малейшего сочувствия ко всем тем глупостям. А ко

2:44:25их вы бредите и грязите изпокон веков, они уничтожат правонаследования. То есть они не пожелают наследовать ваши глупости, как вы унаследовали их от отцов. Они истребят первородный грех. Если вы прикажете им: "Склонись перед Всевышним". Они ответят: "Если он хочет согнуть нас, пусть придёт сам и сделает это". Мы, по

2:44:46крайней мере, по доброй воле сгибаться не станем. И если вы станете грозить им его гневом и караме, они воспримут это как запугивание букой. Если вам больше не удастся внушать им страх перед привидениями, владычеству призраков придёт конец, и сказкам кормилец больше никто не поверит. И разве не те же самые либералы снова

2:45:07настаивают на хорошем воспитании и улучшении системы образования? Ибо как иначе их либерализм, их свобода в границах закона могла бы состояться без муштры? Пусть они воспитывают не столько в страхе Божием, сколь требует тем строже страха человеческого, то есть страха перед человеком, и мужтрой пробуждают в воодушевлении истинно

2:45:29человеческим призванием. Долгое время протекло, в течение Коева довольствовались заблуждением, будто обладают истиной, всерьёз не задумываясь над тем, не должен ли человек сам быть истинным, дабы обладать истиной. Этим временем было средневековье. Обыденным, то есть предметным сознанием, тем сознанием, которое восприимчиво лишь

2:45:50к вещам или к чувственному и наглядному, намеревались постичь не вещественное, нечувственное. Как напрягают взор, дабы разглядеть далёкое, или терпеливо упражняют руку, пока она не обретёт беглости пальцев, чтобы искусно брать клавиши, так истязали себя всевозможным умерщвлением плоти, дабы стать способными всецело воспринять в себя сверхчувственное.

2:46:12Однако то, что умерщвляли, было лишь чувственным человеком, обыденным сознанием, так называемым конечным или предметным мышлением. Но поскольку это мышление, этот рассудок, на который Лютер оплёвывается под именем разума, не способен к постижению божественного, то его умерщвление способствовало постижению истины ровно настолько, как

2:46:33если бы ноги из года в год упражняли в танцах в надежде, что на этом пути они научатся наконец играть на флейте. Лишь Лютер, с коего заканчивается так называемое средневековье, понял, что человек сам должен стать иным, если желает постичь истину, а именно столь же истинным, как сама истина. Лишь тот, кто уже обладает истиной в

2:46:54вере, лишь верующий в неё может стать её причастником. То есть лишь верующий находит её доступной и постигает её глубины. Только тот орган человека, который вообще способен выдувать воздух из лёгких, может научиться играть на флейте. Или что человек может причаститься истине, у кого есть для неё надлежащий орган. Тот, кто способен

2:47:15мыслить лишь чувственное, предметное, вещественное, представляет себе в истине тоже лишь вещественное. Но истина есть дух, нечто, безусловно, нечувственное, а потому доступное лишь высшему сознанию, а не земностроенному. Стало быть, с Лютером восходит познание того, что истина, будучи мыслью,

2:47:36существует лишь для мыслящего человека. А это означает, что человек отныне обязан занять совершенно иную позицию: небесную, верующую, научную, то есть позиция мышления по отношению к своему предмету, мысли, позицию духа по отношению к духу. Итак, только подобное познаёт подобное.

2:47:56Ты равен духу, коего постиг. От того, что протестантизм надломил средневековую иерархию, смогло укорениться мнение, будто иерархия вообще была им сокрушена, и совершенно упускалось из виду, что он был именно реформацией, то есть обновлением обведшалой иерархии. Та средневековая была лишь немощной

2:48:16иерархией, ибо была вынуждена терпеть подле себя непокорённым всяческое варварство мирского. И лишь реформация закалила мощи иерархии. Если Бруно Бауер полагает, подобно тому, как реформация была главным образом абстрактным отрывом религиозного принципа от искусства, государства и науки, то есть освобождением его от тех сил, с коими он соединился в древности

2:48:37церкви и в иерархии средневековья, точно также и богословские и церковные направления, вышедшие из Реформации. Суть лишь последовательное проведение этой абстракции религиозного принципа от прочих сил человечества, то я усматриваю верное как раз в противоположном. И утверждаю, владычество духов или свобода духа, что сводится к одному и тому же,

2:48:59никогда прежде не было столь всеообмлющим и всемогущим, ибо нынешнее владычество, вместо того, чтобы оторвать религиозный принцип от искусства, государства и науки, напротив, целиком возвело их из мирской низины в царство духа и сделало религиозными. Метко сопоставили Лютера и Декарта в изречениях: "Кто верует, тот Бог, и я

2:49:19мыслю, следовательно, я существую". Небо человека, мышление, дух. Всё может быть отнято у него, но не мышление, не вера. Определённая вера, скажем, вера в Зевса, Астарту, Иегову, Аллаха и так далее, может быть разрушена сама же вера нерушима.

2:49:41В мышлении свобода. В чём я нуждаюсь и почему испытываю голод, то больше не даруется мне никакой милостью Девой Марией, заступничеством святых или вяжущей и развязывающей церковью. Но я доставляю это себе сам. Короче говоря, моё бытие есть жизнь в небесах мышления. Духа есть мышление.

2:50:02Сам же я ничто иное, как дух, как мыслящий по Декарту, как верующий по Лютеру. Моё тело - это не я. Моя плоть может страдать от вожделений или мук. Я не моя плоть, но я есм дух, только дух. Эта мысль пронизывает историю реформации вплоть до сего дня. Лишь новая философия

2:50:25со времён Декарта всерьёз принялась за то, чтобы довести христианство до совершенного действия, возведя научное сознание в ранг единственно истинного и правомочного. Поэтому она начинает с абсолютного сомнения, с сокрушения сердца обыденного сознания. с отвращения от всего, что не узаконено духом мышлением.

2:50:45Ни во что не ставит она природу, ни во что человеческие мнения, их человеческие установления, и она не успокаивается, пока не внесёт разум во всё и не сможет заявить действительное разумно и лишь разумное действительно. Так она привела наконец дух, разум к победе. И всё есть дух, ибо всё разумно. Вся природа столь же, как и самые

2:51:06превратные мнения людей, содержат в себе разум. Ведь всё должно послужить ко благу, то есть вести к торжеству разума. В сомнении Декарта содержится решительное утверждение, что существует лишь мысль, мышление, дух. Полный разрыв с обыденным сознанием, приписывающим действительность неразумным вещам.

2:51:29Существует лишь разумное, существует лишь дух. Таков принцип новой философии подлинно христианский принцип. Уже Декарт резко отделил тело от духа, а Гёта говорит: "Лишь дух себе возводит тело". Но эта самая философия христианская никак не может отвязаться от разумного и потому ратует против чисто

2:51:50субъективного, против причут, случайностей, произвола и так далее. Ведь она желает, чтобы божественное стало зримым во всём, чтобы всякое сознание стало ведением божественного и человек созерцал Бога повсюду. Но Бог никогда не бывает без дьявола. Философом именно поэтому нельзя называть того. У кого хотя и открыты глаза на

2:52:11вещи мира, у кого ясный и незамутнённый взор, верное суждение о мире. Но кто в мире видит лишь мир, в предметах лишь предметы, короче говоря, видит всё прозаически, как оно есть. Философом является исключительно тот, кто видит и обнаруживает или доказывает в мире небо в земном. Неземное, в мирском божественное.

2:52:33Тот первый, пусть сколь угодно рассудителен, всё же остаётся в силе. Чего не видит рассудок рассудительных, то в простоте творит детская душа. Эта детская душа и делает философа это око для божественного. У того лишь обыденное сознание, у того же, кто знает божественное и умеет возвестить о нём сознание научное.

2:52:56По этой причине Бекана и изгнали из царства философов. И дальше открытии так называемых светлых голов, какими были бы Кон и Юм, то, что зовут английской философией, очевидно, пойти не смогло. Простоту детской души англичане не сумели возвести в ранг философского значения, не сумели из детских душ сделать философов.

2:53:18Это равносильно тому, что их философия не была способна стать теологической или стать теологией. А между тем лишь в качестве теологии она может подлинно изжить себя, достичь совершенства. В теологии поприще её смертной схватки. Быкон не заботился о богословских вопросах и кардинальных пунктах.

2:53:39В жизни познание обретает свой предмет. Немецкое мышление более, нежели чьё-либо ещё, стремится дойти до начал и истоков жизни и в самом познании впервые усматривает жизнь. Декартово мысль, следовательно, существуя имеет смысл. Человек живёт лишь тогда, когда мыслит. Мыслящая жизнь означает духовная жизнь.

2:54:02Живёт лишь дух, его жизнь, истинная жизнь. Точно так же и в природе лишь вечные законы. Дух или разум природы есть её истинная жизнь. Живёт лишь мысль, как в человеке, так и в природе. Всё остальное мертво. К этой абстракции, к жизни всеобщности или безжизненного неизбежно должна прийти история духа.

2:54:25Бог, сущий дух, живёт один. Не живёт ничто, кроме призрака. Как можно утверждать о новейшей философии или эпохе, будто она достигла свободы, если она не освободила нас от власти предметности? Или я свободен от деспота, если я, хотя и не боюсь личного властителя, но страшусь любого нарушения пиетета, коим,

2:54:47как мне мниться, я обязан ему. Точно также обстоит дело и с новым временем. Оно лишь превратило существующие объекты действительного властителя и так далее в воображаемые, то есть в понятия, перед которыми прежнее почтение не только не утратилось, но возросло по силе. Пусть даже Богу и дьяволу в их былой грубой

2:55:07реальности показали кукиш, зато их понятием стали уделять тем большее внимание. От зло то они избавились, но зло осталось. Бунтовать против существующего государства, не спровергать существующие законы мало кто сомневался. коль скоро решились не поддаваться больше внушению наличного и осязаемого, но согрешить против понятия государства не

2:55:29подчиниться понятию закона, кто бы дерзнул на это. Так и остались гражданами государства и законопослушными, лояльными людьми. Более того, мнили себя тем более законопослушными, чем рационалистичнее отменяли прежний несовершенный закон, дабы воздать почести духу закона. Во всём этом лишь объекты претерпели

2:55:49превращение, оставшись, однако, в своём превосходстве и верховной власти. Короче говоря, люди всё ещё коснели в повиновении и одержимости. Жили в рефлексии и имели предмет, о котором рефлексировали, который уважали и перед коим испытывали благоговение и страх. Сделали лишь то, что превратили вещи в представление о вещах, в мысли и

2:56:11понятия, и зависимость стала тем глубже и нерасторжимее. Так, к примеру, нетрудно эмансипироваться от веления родителей или уклониться от вещеваний дяде и тёте, от просьбстры. Однако расторгнутое послушание легко вызвляет совесть, и чем меньше поддаёшься отдельным притязаниям, находя их с позиции собственного разума неразумными, тем добросовестнее

2:56:33цепляешься за пиетет, за семейную любовь, и тем труднее прощаешь себе грех против представления, составленного о семейной любви и сыновнем долге. Избавившись от зависимости перед наличной семьёй, впадаешь в ещё более связывающую зависимость от понятия семьи. Тобой овладевает семейный дух. Семья, состоящая из Ганца, Грета и

2:56:54прочих, чьё владычество стало бессильным, лишь переместилась внутрь, оставшись как семья. Вообще, кои применяют всё то же старое изречение. Должно повиноваться больше Богу, нежели человеком. Значение Коего здесь таково. Я, хотя и не могу подчиниться вашим вздорным требованиям, но как моя семья, вы остаётесь предметом моей любви и заботы, ибо семья - священное понятие,

2:57:17оскорблять которое единичный человек не смеет никогда. И это превращённая в мысль, в представление, ставшая внутренним достоянием и обесчувственная семья слывёт теперь святым, чья диспотия в десятера Горши, ибо она бушует в моей совести. Эта диспотия сокрушается лишь тогда, когда и воображаемая семья обращается

2:57:38для меня в ничто. Христианские изречение. Что мне до тебя жена? Я пришёл разделить человека с отцом его и дочь с матерью её, и прочие сопровождаются отсылкой к небесной или подлинной семье и означают не более, чем требования государства в случае столкновения между ним и семьёй повиноваться его велением. Сходным образом, как и с семьёй, обстоит

2:58:00дело с нравственностью. От обычая отрекаются многие, от представления же нравственность с величайшим трудом. Нравственность есть идея обычая, его духовная мощь и его власть над совестью. Между тем, как обычай слишком материален, чтобы властвовать над духом, и духовного человека, так называемого

2:58:21независимого вольнодумца, он связать не в силах. Протестант может изворачиваться как угодно, но святым для него всё же остаётся священное писание, слово божие. Для кого оно больше не свято, тот перестал быть протестантом. Но тем самым для него остаётся святым и то, что в нём заповедано, установленная

2:58:43Богом власть придержащая и так далее. Эти вещи остаются для него нерасторжимыми, неприкосновенными, превыше всякого сомнения. А поскольку сомнения, становящиеся на практике расшатыванием, есть самое собственное достояние человека, то эти вещи и остаются возвышенными над ним самим. Кто не в силах от них оторваться, тот

2:59:04будет веровать, ибо верить в это значит быть связанным этим. От того, что в протестантизме вера стала более внутренней, рабство также сделалось более внутренним. Эти святыни вобрали в себя, сплели их со всеми своими помыслами и стремлениями, сделали их делом совести, состряпали из них в себе священный долг. Поэтому для протестанта свято то, от

2:59:26чего не может освободиться его совесть, и добросовестность режще всего отмечает его характер. Протестантизм, собственно, превратил человека в форменное государство тайной полиции. Шпион и соглядатый совесть надзирает за каждым движением духа, и всякое деяние и мышление для неё дело совести, то есть

2:59:46дело полицейское. В этой разорванности человека на природное влечение и совесть, внутренний плебей и внутренняя полиция и заключается протестант. Разум Библии на месте католического разума церкви признаётся святым. И это чувство и сознание того, что слово Библии свято зовётся совестью.

3:00:08Тем самым святость всунута человеку в совесть. Не освободившись от совести этого сознания святого, можно, правда, поступать недобросовестно, но никогда бессовестно. Католик считает себя удовлетворённым, когда исполняет приказ. Протестант действует по совести и разумению.

3:00:28Католик ведь всего лишь мирянин, протестант же сам священник. В том-то и состоит шаг вперёд по сравнению со средневековьем и одновременно проклятие эпохи Реформации. что духовное стало всецелым. Чем была иезуитская мораль, как непродолжением торговли индульгенциями, с той лишь разницей, что освобождённый

3:00:49от своих грехов обретал теперь понимание отпущения грехов и убеждался, каким образом его грех действительно снимается с него, коль скоро в том или ином частном случае казуисты то, что он совершает, вовсе и не грех. Торговля индульгенциями сделала допустимыми все грехи и проступки и заставила умолкнуть любое движение совести.

3:01:10Вся чувственность могла царствовать, если только её откупали у церкви. Это потворство чувственности было продолжено иезуитами, тогда как благонравные, угрюмые, фанатичные, кающиеся, сокрушённые сердцем, истово молящиеся протестанты, будучи истинными завершителями христианства, признавали лишь человека духовного и поповского.

3:01:32Католицизм и в особенности иезуиты тем самым сыграли на руку эгоизму, нашли внутри самого протестантизма невольных и бессознательных приверженцев и спасли нас от вырождения и гибели чувственности. И всё же протестантский дух распространяет своё владычество всё шире. А поскольку иезуитское начало рядом с ним божественным, представляет лишь неотделимое от всего божественного

3:01:53дьявольское, оно нигде не способно удержаться само по себе, но вынуждено наблюдать, как, например, во Франции филистерство протестантизма наконец торжествует, и дух берёт вверх. Протестантизму обычно расточают комплименты за то, что он да вновь вернул почёт мирскому, например, браку, государству и так далее.

3:02:14Однако для него мирское, как мирское, профанное, куда более безразлично, чем для католицизма, позволяющего мирскому миру существовать и даже вкушать его радости, тогда как разумный, последовательный протестант намеревается уничтожить мирское целиком и полностью, и при том попросту тем, что освещает его. Так брак лишился своей естественности,

3:02:34сделавшись святым не в смысле католического таинства, где он лишь получает посвящение от церкви, то есть в основе своей не свят, но в том смысле, что отныне он есть нечто святое сам по себе, святое отношение. То же самое и государство, и прочее. Прежде папа давал ему и его государм освящение и благословение. Ныне же

3:02:55государство свято изначально. Государь свят сам по себе, не нуждаясь в благословении священника. Естественный порядок вообще или естественное право был освещён как божественный порядок. От того, к примеру, в аугбурском исповедании статья 11 и говорится: "Итак, мы справедливо придерживаемся

3:03:15того изречения, как мудро и справедливо сказали правоведы: "Союз мужа и жены есть естественное право". Если же это естественное право, то это Божий порядок, следовательно, насаждённый в природе, стало быть, право божественное. И разве представляет собой нечто большее, чем просвещённый протестантизм

3:03:35утверждение Фиербаха, когда он объявляет нравственные отношения святыми, пусть не как божий порядок, но ради обитающего в них духа. Но брак, разумеется, как свободный союз любви, свят сам по себе по природе заключаемого здесь союза. Лишь тот брак религиозен, который истинен, который соответствует сущности

3:03:56брака любви. И таковы все нравственные отношения. Они морально лишь там, поддерживаются с нравственным смыслом лишь там, где сами по себе признаются религиозными. Истинная дружба существует лишь там, где границы дружбы оберегаются с религиозной советствостью, с той же советливостью, с какой верующий оберегает достоинство

3:04:17своего Бога. Священно есть, и да будет для тебя дружба. священна собственность, священ брак, священно благо каждого человека, но священно само по себе и для себя. Это весьма существенный момент. В католицизме мирское может, правда, быть освящено, но не свято без этого священнического благословения. В

3:04:39протестантизме же, напротив, мирские отношения святы сами по себе, святы одним своим существованием. С о священием, дарующим святость, в точности связана иезуитская Максима. Цель оправдывает, освещает средства. Ни одно средство само по себе не свято и не не свято, но его отношение к церкви,

3:04:59его польза для церкви освещает средства. Цареубийство приводилось в качестве такого примера: если оно совершалось во благо церкви, оно могло рассчитывать на её, пусть и не высказанное открыто, освящение. Для протестанта величие государя свято само по себе. Для католика святым могло бы быть лишь величие, освящённое первосвященникам, и

3:05:21признаётся таковым лишь потому, что папа даровал ему эту святость, пусть даже без особого акта раз и навсегда. Отзови он своё освящение, и король остался бы для католика всего лишь мирским человеком или мирянином, непосвящённым. Если протестант стремится открыть святость в самом чувственном, дабы затем держаться за одно лишь святое, то

3:05:42католик силится скорее отослать чувственное прочь от себя в особую область, где оно, как и остальная природа, сохраняет ценность само по себе. Католическая церковь исключила мирской брак из своего свящённого сана и изъяла своих служителей из мирской семьи. Протестантская же объявила брак и семейные узы святыми и потому вполне подобающими для своих священников.

3:06:04Иезуит, как добрый католик, вправе осветить всё, что угодно. Ему стоит лишь, к примеру, сказать себе: "Я, как священник, необходим церкви, но служу ей ревностнее, если должным образом утоляю свои вожделения. Следовательно, я соблазню эту девушку, велю отравить вон того моего врага и так далее. Моя цель свята, ибо эта цель

3:06:24священника. Следовательно, она освещает средства". Это совершается ведь, в конечном счёте на пользу церкви. С какой стати католическому священнику страшится поднести императору Генриху семь отравленную гостива спасение церкви? Истинно церковные протестанты ратовали против всякого невинного удовольствия, ибо невинным могло быть

3:06:46лишь святое духовное. В чём они не могли обнаружить Святого Духа, то протестанты обязаны были отвергнуть танцы, театр, пышность, например, в церкви и тому подобное. В сравнении с этим пуританским кальвинизмом лютеранства снова ступает скорее на религиозный, то есть духовный путь, оно радикальнее.

3:07:06Первый ведь сразу исключает массу вещей, как чувственные и мирские, очищая церковь. Лютеранство же силится по возможности внести дух во все вещи, признать Святой Дух сущностью всего и тем самым осветить всё мирское. Поцелуй чести никто не запретит. Дух благонравия освещает его.

3:07:26От того лютеранину Гегелю он где-то заявляет об этом. Он хочет оставаться лютеранином. И удалось полное проведение понятия сквозь всё. Во всём есть разум, то есть Святой Дух или действительное разумно? Действительное и есть собственно всё, ибо во всём, например, во всякой лжи можно вскрыть истину: нет абсолютной

3:07:48лжи, нет абсолютного зла и тому подобного. Великие творения духа создавались почти исключительно протестантами, ибо они одни были истинными учениками и совершителями духа. Сколь малым способен овладеть человек? Он должен позволять солнцу совершать свой бег, морю, гнать свои волны, горам

3:08:09вздыматься к небу. Так стоит он бессильным перед неодолимым. Разве может он защититься от впечатления, что немощен перед этим исполинским миром? Мир этот незыблимый закон, коему он обязан подчиняться, он определяет его судьбу. К чему же стремилась дохристианское человечество?

3:08:31К тому, чтобы избавиться от натиска судеб, не давать им тревожить себя. Стойки достигли этого в апатеи, объявив удары природы безразличными и не позволяя им задевать себя. Гораци провозглашает знаменитое ничему не удивляться, чем в равной мере свидетельствует о безразличии иного мира. Он не должен действовать на нас,

3:08:52не должен вызывать наше изумление. И то разваленный поразят неустрашимого, выражает в точности ту же невозмутимость, как и псалом 453. Мы не убоимся, хотя бы поколебалась земля. Во всём этом открыт простор для христианского положения отчите мира, для христианского презрения к миру. Непоколебимый дух мудреца, с коим

3:09:14древний мир шёл навстречу своему закату, испытал теперь внутреннее потрясение, от коего его не могли защитить никакая атраксия, никакое стоическое мужество. Дух, ограждённый от всякого влияния мира, нечувствительный к его толчкам и возвышающийся над его нападениями, ничему не удивляющийся, не теряющий самообладание ни при каком крушении

3:09:34вселенной, неудержимо вскипел вновь, ибо в его собственном внутревились газы духи. И после того, как механический толчок извне сделался бессильным, химические напряжения, будорожащие изнутри повели свою удивительную игру. И впрям древняя история завершается тем, что я завоевал себе мир как мою

3:09:55собственность. Всё предано мне Отцом моим. Он перестал быть непомерно могущественным надо мной, непреступным, святым, божественным и так далее. Он обезбожен, и я распоряжаюсь им теперь настолько по своему благоусмотрению, что захоти я, я мог бы явить над ним всю чудодейственную силу, то есть мощь духа,

3:10:16двигать горы, приказывает смоковница вырваться с корнем и пересадиться в море и совершать всё возможное, то есть мыслимое, всё возможно верующему. Я господин мира, моя есть слава. Мир стал прозаическим, ибо божественное исчезло из него. Он - моя собственность, с кои я поступаю и распоряжаюсь так, как

3:10:38мне, а именно духу угодно. Когда я возвысился до того, чтобы быть собственником мира, эгоизм одержал свою первую полную победу, победил мир, стал внемирным и запер достояние долгой мировой эпохи на замок. Первая собственность, первое великолепие добыты. Но владыка мира ещё не господин своих

3:10:59мыслей, своих чувств, своей воли. Он ещё не господин и не собственник духа. Ибо дух всё ещё свят. Он - святой дух. И отрёкшись от мира, христианин не способен стать безбожным. Если античная борьба была борьбой против мира, то средневековая, христианская, есть борьба против себя, против духа. Та

3:11:19против внешнего мира - это против мира внутреннего. Средневековый человек, обращённый внутрь себя, погружённый в думы, мыслящий. Вся мудрость древних есть любомудрие, мирская мудрость. Вся мудрость новых богословии. С миром язычники, включая сюда и иудеев, совладали. Но теперь предстояло

3:11:41совладать и с собой, с духом, то есть стать бездуховным или безбожным. Почти 2.000 лет трудимся мы над тем, чтобы починить себе Святого Духа. И немало кусков святости мы мало-помалу оторвали и растоптали ногами. Но Исполинский противник восстаёт снова и снова под изменённым обликом и именем. Дух ещё не обезбожен, не обезврежен от

3:12:02святости, не осквернён. Правда, он давно уже не порхает голубьм над нашими головами. Правда, он ублажает уже не одних лишь своих святых, но даётся в руки имирянам и так далее. Однако в качестве духа человечества, в качестве человеческого духа, то есть духа человека, он остаётся для меня, для тебя всё ещё чуждым духом, ещё далёким от того, чтобы стать нашей

3:12:24неограниченной собственностью, кои мы вершим и распоряжаемся по своему благоусмотрению. Одно, впрочем, несомненно совершилось из Рима направляло ход постхристианской истории. Этим одним было стремление сделать Святого Духа более человечным и приблизить его к людям или людей к нему. Благодаря этому дело дошло до того, что

3:12:44он смог быть наконец понят человечества и под различными выражениями в роде идеи человечества, человечности, гуманности, всеобщей любви к людям и так далее, предстал более привлекательным, близким и доступным. Не подумал ли бы кто, будто теперь каждый может обладать Святым Духом, вобрать в себя идею человечества, дать

3:13:04человечности образ и бытие внутри себя? Нет, Дух не совлёк себя святости и не лишился своей непреступности. Он нам недоступен. Он не наша собственность, ибо дух человечества не мой дух. Моим идеалом он может быть, и в качестве мысли я зову его моим. Мысль о человечестве есть моя собственность, и я доказываю это в достаточной мере тем,

3:13:26что формирую её совершенно по своему вкусу. Сегодня так, а завтра иначе. Мы представляем её себе самым разнообразным образом. Но в то же время она фидейкамис, который я не могу ни сбыть с рук, ни продать. Под многообразными превращениями из Святого Духа со временем возникла абсолютная идея, которая, преломляясь на

3:13:46тысячи ладов, распалась на различные идеи человеколюбия, разумности, гражданской добродетели и так далее. Но могу ли я назвать идею своей собственностью, если она идея человечества? И могу ли я считать дух побеждённым, если я обязан служить ему, жертвовать собой ради него? Угасающая древность лишь тогда завоевала

3:14:07мир как свою собственность, когда сломила его превосходство и божественность, когда познала его немощь и суетность. Соответственно, обстоит дело и с духом. Когда я не зведу его до призрака, а его власть надо мной, до бзика, тогда его следует считать осквернённым, лишённым святости, обезбоженным. И тогда я пользуюсь им

3:14:28так, как без зазрения совести пользуются природой по своему усмотрению. Природа вещи, понятия, отношения должны, мол, руководить мною при обращении с нею или при вступлении воные. Словно бы понятие вещи существовало само по себе, а не являлось лишь тем понятием, которые составляют о вещи.

3:14:49Словно отношения, в которое мы вступаем, не уникально уже благодаря единственности самих вступающих в него. Словно это зависит от того, как другие классифицируют его. Но подобно тому, как сущность человека отделяли от действительного человека и судили о последнем по первой, так отделяют от человека и его поступок и

3:15:09оценивают его по человеческой ценности. Понятия должны решать всё и повсюду. Понятия должны править жизнью. Понятия должны властвовать. Это и есть религиозный мир, коиму Гегель дал систематическое выражение, внеся метод в бессмыслицу и доведя понятийное установления до круглой несокрушимой догматики.

3:15:30По понятиям монотонно разыгрывается всё, и действительно человек, то есть я, принуждён жить по законам этих понятий. Может ли быть господство закона горше этого? И разве христианство не признало с самого начала, что желает лишь ту же затянуть законничество иудейства? Ни одна ита из закона не прийдёт.

3:15:50Либерализм лишь вытащил на ковёр иные понятия, а именно вместо божественных - человеческие, вместо церковных - государственные, вместо основанных на вере научные или, выражай шире, вместо грубых догматов и установлений действительные понятия и вечные законы. Ныне в мире не властвует ничто, кроме

3:16:11духа. Бесчисленное множество понятий роится в головах. И что же делают те, кто стремится дальше? Они отрицают эти понятия, дабы выдрузить на их место новое. Они говорят: "Вы составляете себе ложное понятие о праве, о государстве, о человеке, о свободе, об истине, о браке и так далее". Понятие

3:16:32права и тому подобного есть скорее то, которое мы выставляем теперь. Так и шагает вперёд путаница понятий. Всемирная история обошлась с нами жестоко, и дух стяжал всемогущую власть. Ты обязан уважать мои жалкие башмаки, которые могли бы защитить твою басую ногу, мою соль, с которой твоя картошка

3:16:53стала бы съедобной, и мою роскошную карету. Обладание кои разом избавило бы тебя от всякой нужды. Ты не смеешь протягивать к ним руку. Во всём этом и бесчисленном множестве другого человек обязан признавать самостоятельность. Оно должно считаться для него недосягаемым и неприкосновенным. Должно быть изъято у него. Он обязан чтить это уважать горе

3:17:15ему. Если он вожделеюще протянет свои пальцы, мы зовём это нечист на руку. Как нищински мало осталось нам, да и вовсе ничего. Всё удалено. Ни к чему мы не смеем подступиться, если оно нам не даровано. Мы живём лишь милостью дарителя. Ты не смеешь поднять иголку, разве только и спросишь позволение, что имеешь

3:17:37право сделать это. И спросишь у кого? У уважение. Лишь если оно уступит её тебе как собственность, лишь если ты способен уважать её как собственность, только тогда ты вправе взять её. И опять-таки, ты не должен замышлять ни одной мысли, произносить ни единого слога, совершать ни одного поступка, которые имели бы

3:17:58своё оправдание в тебе одном, вместо того, чтобы получать его от нравственности, разума или человечности. Счастливая непосредственность алчущего человека, как беспощадно пытались заклать тебя на алтаре скованности, а вокруг алтаря высится сводами церковь, и стены её раздвигаются всё шире. То, что они заключают в себе, свято. Ты

3:18:21больше не можешь приблизиться к этому, не можешь прикоснуться. Вскрикивая от терзающего голода, рыщешь ты вокруг этих стен в поисках той малости мирского, и всё шире становятся круги твоего бега. Скоро эта церковь охватит всю землю, а ты будешь оттеснён к самому её краю. Ещё шаг, и мир святого победил. Ты канешь в

3:18:42бездну. А потому соберись с мужеством, пока ещё есть время. Не броди дольше по вытоптанному мирскому. Отважься на прыжок и ворвись сквозь врата в само святилище. Пожрав святое, ты сделаешь его своим. Перевари гостию, и ты от неё избавился. Свободные.

3:19:02Если выше, древние и новые были представлены в двух разделах, то могло бы показаться, будто здесь в третьем разделе. Свободные выставляются как нечто самостоятельное и обособленное. Это не так. Свободные лишь более новые и новейшие среди новых, и они выделены в особо раздел единственно потому, что

3:19:24принадлежат настоящему, а настоящее превыше всего привлекает здесь наше внимание. Я предлагаю слово свободное лишь как перевод слова либералы, но относительно понятия свободы, как и вообще многого другого, забегающего вперёд привлечения чего нельзя избежать, я вынужден отослать к дальнейшему. Один. Политический либерализм.

3:19:46Испив чашу так называемой абсолютно монархии почти до самого осадка, в XV веке слишком явственно ощутили, что напиток сей отнюдь не человеческого вкуса, чтобы не заглядеться с вожделением на иной кубок. Будучи людьми, какими наши отцы всё же были, они потребовали наконец, чтобы их таковыми и признавали.

3:20:06В том, кто видит в нас нечто иное, нежели людей, мы равным образом желаем видеть не человека, но не человека, и встречать его как нечеловека. Того же, кто признаёт нас людьми и защищает от опасности бесчеловечного обращения, мы станем чтить как нашего истинного защитника и покровителя. Будем же держаться вместе и защищать

3:20:27один в другом человека, тогда в нашей сплочённости мы найдём необходимую защиту, а в нас сплочённых сообщество тех, кто знает своё человеческое достоинство и держится вместе как люди. Наша сплочённость - это государство. Мы сплочённые - это нация. В нашем единстве как нации или

3:20:47государства мы только люди. Как мы ведём себя в остальном в качестве отдельных лиц и каким своекорыстным побуждением мы при этом поддаёмся, относится исключительно к нашей частной жизни. Наша общественная или государственная жизнь чисто человеческая. То нечеловеческое или эгоистическое, что пристало к нам, неведено до частного

3:21:08дела. И мы строго отделяем государство от гражданского общества, в котором бесчинствует эгоизм. Истинный человек - это нация. Отдельный же человек всегда эгоист. Сбросьте же себя вашу единичность или обособленность, в кое обитают эгоистическое неравенство и раздор, и посвятите себя всецело истинному человеку, нации или государству.

3:21:31Тогда вы будете признаны людьми и обретёте всё, что приличествует человеку. Государство, истинный человек, дарует вам право на своё достояние и наделит вас правами человека. Человек даёт вам свои права. Такова речь бюргерства. Бюргерство есть ни что иное, как мысль о том, что государство есть всё во всём

3:21:51истинный человек, и что человеческое достоинство отдельного лица состоит в том, чтобы быть гражданином государства. Быть добрым гражданином. В этом он видит свою высшую честь. И выше этого он не знает ничего, кроме разве что устаревшего быть добрым христианином. Бюргерство развивалось в борьбе против привилегированных сословий, которыми

3:22:12оно, как третье сословие, трактовалось с барским пренебрежением и сваливалась в одну кучу со сбродом. Стало быть, в государстве до сих пор было принято лицеприятие. Сын дворянина был предназначен для чинов, на которые тчетно заглядывались самые выдающиеся простолюдины и так далее. Против этого возмутилось бюргерское

3:22:33чувство. Никаких отличий впредь, никакого предпочтения лиц, никаких сословных различий. Все да будут равны. Никакой частный интерес не должен преследоваться отныне, лишь общий интерес всех. Государство должно быть сообществом свободных и равных людей, и каждый обязан посвятить

3:22:53себя благу целого, раствориться в государстве, сделать государство своей целью и идеалом. Государство. Государство. Таков был всеобщий клич, и отныне искали истинного государственного устройства наилучшей конституции, то есть государство в его наилучшем воплощении.

3:23:13Мысль о государстве запала во все сердца и пробудила восторг. Служение ему, этому мирскому Богу, стало новым богослужением и культом. Настала подлинно политическая эпоха. Служить государству или нации стало высшим идеалом. государственный интерес наивысшим интересом государственная служба, для чего вовсе не обязательно

3:23:34быть чиновником величайшей честью. Так были развеяны частные интересы и личности, а самопожертвование ради государства сделалось шиббалетом. Должно отречься от себя и жить лишь для государства. Следует действовать бескорыстно. Должно искать пользы не себе, а государство.

3:23:55Оно благодаря этому стало подлинным лицом, перед коим отдельная личность исчезает. Не я живу, но оно живёт во мне. Посему, по сравнению с прежним себелюбием человек сделался самим бескорыстием и безличностью. Пред этим богом, государством, исчезал всякий эгоизм, и пред ним все были равны. Они были безо всякого иного

3:24:15различия людьми ничем иным, кроме людей. От горючего вещества собственности воспламенилась революция. Правительству понадобились деньги. Теперь ему предстояло оправдать на деле положение о том, что оно абсолютно, а, следовательно, господин всей собственности единственный её собственник. Оно должно было забрать

3:24:36себе своё золото, находившееся лишь во владении, но не в собственности подданных. Вместо этого оно созывает генеральные штаты, дабы испросить себе соизволение на эти деньги. Страх перед последствиями разрушил иллюзию абсолютного правительства. Тот, кому приходится испрашивать соизволение, не может считаться абсолютным.

3:24:57Подданные осознали, что они действительные собственники и что требуют именно их денег. Прежние подданные обрели сознание того, что они собственники. В немногих словах это рисует Бая. Если вы не можете без моего согласия распоряжаться моей собственностью, то сколь же менее вы можете распоряжаться моей особой, всем тем, что касается

3:25:19моего духовного и общественного положения. Всё это моя собственность, как и клочок земли, который я возделываю. И у меня есть право и есть интерес самому создавать законы. Слова Бая звучат, конечно, так, будто теперь каждый стал собственником. Однако вместо правительства, вместо

3:25:39государя собственницей и госпожой стала теперь нация. Отныне идеал именуется народная свобода, свободный народ и так далее. Уже 8 июля 1789 года заявление епископаского и баррера разрушило видимость того, будто каждый отдельный человек имеет значение в

3:25:59законодательстве, а оно показало полное бессилие доверителей. Большинству представителей принадлежит господство. Когда 9 июля оглашается план распределения конституционных работ, Миробо замечает: правительство обладает лишь силой, но не правом. Лишь в народе пребывает источник всякого права. 16 июля тот же самый Мирабо восклицает:

3:26:21"Разве народ не источник всякой силы? Итак, источник всякого права и источник всякой силы". К слову сказать, здесь выходит наружу содержание права. Это сила. У кого сила, у того и право. Бюргерство есть наследник привилегированных сословий.

3:26:43В действительности лишь правоборонов, отобранные у них как узурпация, перешли к бюргерству, ибо бюргерство теперь звалось нацией. В руки нации были возвращены все привилегии. Благодаря этому они перестали быть привилегиями, они стали правами.

3:27:03Нация требует отныне десятину, барщину. Она унаследовала синереальный суд, право охоты, унаследовала крепостных. Ночь 4 августа была ночью смерти привилегий или преимуществ города общины. Магистраты также были привилегированы, наделены преимуществами и господскими правами, и завершилось новым рассветом права государственных

3:27:25прав прав нации. Монарх в лице королевского повелителя был жалким монархом по сравнению с этим новым монархом, суверенной нацией. Эта монархия оказалась в тысячу раз острее, строже и последовательнее. Против нового монарха не существовало более никакого права, никакой привилегии, сколь ограниченным выглядит

3:27:47в сравнении с ним абсолютный король старого порядка. Революция произвела превращение ограниченной монархии в абсолютную монархию. Отныне любое право, недарованное сим монархам, и есть самоуправство. Всякая же привилегия, которую он жалует право. Время требовало абсолютной королевской

3:28:08власти, абсолютной монархии. От того и пало то так называемое абсолютное королевство, которое столь плохо умело стать абсолютным, что оставалось ограниченным тысячами мелких господ. То, чего тысячелетиями жаждали и добивались, а именно обрести того абсолютного господина, подлеего никакие другие господа и господчики более не умоляли бы

3:28:28его власти, произвела буржуазия. Она явила господина, который один лишь жалует правовые основания и без чего соизволение ничто не имеет права на существование. Итак, мы знаем, что идол в мире ничто и что нет иного Бога, кроме единого. Против права уже нельзя восстать, как

3:28:49против единичного права, с утверждением, будто оно есть неправо. Можно лишь сказать, что это бессмыслица иллюзия. Назови его неправым, пришлось бы противопоставить ему другое право и мерить его по нему. Если же, напротив, отвергают право как таковое, право само по себе целиком и

3:29:10полностью, то отвергают и понятие неправа, растворяя тем самым всё понятие права, к коему относится и понятие неправа. Что значит мы все пользуемся равенством политических прав? Лишь то, что государство не взирает на мою особу, что я для него, как и всякий другой, лишь человек, не обладающий

3:29:30никаким иным внушительным для него значением. Я не внушаю ему почтение как дворянин, сын вельможи или как наследник чиновника, чья должность принадлежит мне по наследству, как в средневековье графства и тому подобное, а позже при абсолютной монархии, где встречались наследственные должности. Государство имеет бесчисленное множество

3:29:50прав, подлежащих раздаче. Например, право командовать батальоном, ротой и так далее, право читать лекции в университете. Оно раздаёт их, потому что они его собственные, то есть государственные или политические права. При этом ему безразлично, кому оно их жалует, если только получатель исполняет обязанности, вытекающие из переданных

3:30:11прав. Все мы для него хороши, равны. Один стоит не больше и не меньше другого. "Кто примет командование армий? Мне всё равно", - говорит суверенное государство. Лишь бы наделённый сим правом должным образом понимал дело. Равенство политических прав имеет, следовательно, тот смысл, что каждый

3:30:32вправе приобрести любое право, какое раздаёт государство, если только он удовлетворяет связанным с ним условиям, условиям, кои должны корениться лишь в природе самого права, а не в пристрастии к лицу. Так природа право стать офицером влечёт за собой необходимость иметь здоровые члены и достаточную меру познаний, но не ставит условиям дворянское происхождение, если бы,

3:30:53напротив, даже самый заслуженный простолюдин не мог. Достичь этого чина имело бы место неравенство политических прав. Среди современных государств одно провело этот принцип равенства в большей, другое в меньшей степени. Сословная монархия, так я назову абсолютную королевскую власть, эпоху

3:31:13королей до революции, удерживала отдельного человека в зависимости от сплошных мелких монархий. Таковыми были союзы, общество, цехи, дворянское сословие, сословие священников, сословие бюргеров. города, общины и так далее. Повсюду отдельный человек должен был сперва рассматривать себя как члена этого малого общества и

3:31:34оказывать безусловное повиновение его духу, сославному духу, как своему монарху. Например, отдельный дворянин должен был ценить свою семью, честь своего рода превыше самого себя. Лишь посредством своей корпорации, своего сословия, отдельно человек соотносился с больше корпорацией, с государством. Точно так же, как в католицизме, отдельный человек

3:31:56лишь через посредство священника связуется с Богом. Этому третье сословие положило конец, выказав мужество отрицать себя как сословие. Оно решилось более не быть и не зваться сословием подле других сословий, но преобразиться и обобщиться до нации. Тем самым оно создало куда более совершенную и абсолютную монархию. А всё

3:32:18господствовавшее до Толи сославное начало, начало мелких монархий внутри великой, погибло. Нельзя, однако, утверждать, будто революция была направлена лишь против двух первых привилегированных сословий. Она была направлена против мелких сословных монархий вообще. Но когда сословие и их диспотия были сломлены, ведь и король был лишь королём

3:32:39сословий, а не королём-гражданином, остались освобождённые от сославного неравенства и индивиды. Не уж-то им теперь надлежало поистине остаться без сословии, отбиться от рук, не связанными более никаким сословием без всеобщей связи? Нет, ведь третье сословие лишь потому объявило себя нацией, чтобы не оставаться сословием наряду с другими

3:33:00сословиями, но стать единственным сословием. Это единственное сословие есть нация, государство. Чем же сделался теперь отдельный человек? Политическим протестантом, ибо он вступил в непосредственную связь со своим богом, государством. Он пребывал уже не дворянином в дворянской монархии, не ремесленником в

3:33:22цеховой монархии. Но он, как и все, признавал и исповедовал лишь единого господина государства. Как слуги Коева, все они получили одинаковый почётный титул гражданина Бюргера. Буржуазия - это дворянство заслуги. Заслугам их венцы. Вот её девиз. Она

3:33:42боролась против праздного дворянства, ибо по её воззрению, воззрению дворянства прилежного, снискавшего свой сан усердием и заслугами, свободен не родовитый, но свободен и не я, а лишь заслуженный честный слуга своего короля, государства, народа. В конституционных государствах служением стяжают свободу, то есть

3:34:03приобретают себе заслуги, пусть даже служили бы и мамоне. Должно заслужить признание перед государством, то есть перед принципом государства, перед его нравственным духом. Кто служит этому духу государства, тот, какой бы дозволенный законом отрасли заработка он не принадлежал, добропорядочный гражданин.

3:34:24В её глазах новаторы занимаются нехлебным ремеслом. Лишь торгаш практичен, и торгашеский дух в равной мере присущ как тому, кто охотится за чиновничьми местами, так и тому, кто стремится в торговле состричь свой куш или как-либо иначе сделаться полезным себе и другим. Если же заслуженные почитаются

3:34:45свободными, ибо чего не достаёт благополучному бюргеру, верному чиновнику из той свободы, по которой томится его сердце, то именно слуги суть свободные. послушный слуга, вот свободный человек. Какая вопиющая нелепость. И всё же таков смысл буржуазии. И её поэт Гёты, как и её философ Гегель,

3:35:07сумели прославить зависимость субъекта от объекта, послушание объективному миру и так далее. Кто только служит делу, всецело отдаётся ему, тот обладает истинной свободой. А делом у мыслителей был разум он, который наравне с государством и церковью дарует все общие законы и мыслью о человечестве заковывает

3:35:27отдельного человека в цепи. Он определяет, что истина, с чем затем надлежится образоваться. Нет более разумных людей, чем честные слуги, кои в первую очередь как слуги государства зовутся добропорядочными гражданами. Будь ты сказочно богат или нищ, как нищий, государство бюргерство

3:35:47предоставляет это твоему усмотрению, имея лишь добронамеренный образ мыслей. Его оно требует от тебя и почитает своей насущнейшей задаче насадить его во всех. Посему оно станет оберегать тебя от дурных наветов, держа в узде злонамеренных и заставляя смолкнуть их кромольные речи под выморками цензуры или судебными карами за печать и за

3:36:08тюремными стенами, а с другой стороны, приставит к тебе цензорами людей, добронамеренных и всячески позволит благомыслящим и благожелательным оказывать на тебя моральное влияние. Сделав тебя глухим к дурным внушением, оно тем усерднее вновь отверзает твой слух для внушений благих. С эпохой буржуазии начинается эпоха

3:36:29либерализма. Повсюду желают видеть установленным разумное, созвучное времени и так далее. Следующее определение либерализма, высказанное, надо полагать, к его чести, исчерпывающе характеризует его, либерализм есть ничто иное, как познание разума, применённое к нашим существующим отношениям.

3:36:51Его цель - разумный порядок, нравственное поведение, ограниченная свобода, а не анархия, ни беззаконие, ни своеобразие. Если же господствует разум, личность терпит поражение. Искусство давно уже не просто признало безобразное, но сочло его необходимым для своего существования и вобрало в себя. Ему нужен злодей и тому подобное.

3:37:13Даже в области религии крайне либералы заходят так далеко, что желают признания самого религиозного человека гражданином государства, то есть религиозного злодея. Они больше не желают знать судов над еретиками. Но против разумного закона никто не смеет бунтовать, иначе ему грозит суровейшая кара. Хотят не свободного

3:37:34движения и значимости личности или меня, но разума, то есть господство разума, господство вообще. Либералы- ревнители не столько веры, Бога и прочего, сколько разума своей госпожи. Они не терпят никакого непослушания, а потому никакого саморазвития и самоопределения. Они опекают почище

3:37:55самых абсолютных государей. Политическая свобода. Что под этим следует понимать? Уж не свободу ли отдельного человека от государства и его законов? Нет. Напротив, связанность отдельного человека в государстве и государственными законами. Но почему же свобода?

3:38:15Потому что человека более не отделяют от государства посредники, но он состоит с ним в прямой и непосредственной связи, потому что он гражданин государства, а не подданный другого, даже не подданный короля как личности, но лишь в его качестве главы государства. Политическая свобода - это коренное учение либерализма, есть ничто иное, как

3:38:36вторая фаза протестантизма и идёт совершенно параллельно религиозной свободе. Или под последней следовало бы понимать свободу от религии? Не в малейшей степени. Этим выражена лишь свобода от посредников, свобода от священников-посредников, упразнение мирянства, то есть прямое и

3:38:56непосредственное отношение к религии или к Богу. Лишь при условии, что обладают религией, можно наслаждаться свободой вроисповедания. Свобода религии означает не безрелигиозность, а сокровенность веры, непосредственное общение с Богом. Для того, кто религиозно свободен, религия дело сердца, его собственное

3:39:16дело - священная серьёзность. Точно также и для политически свободного государства есть священная серьёзность. Оно дело его сердца, его главное дело, его собственное дело. Политическая свобода говорит о том, что полис государство свободно, религиозная свобода, что религия свободна. Точно так

3:39:37же, как свобода совести означает, что совесть свободна. Стало быть, не то, что я свободен от государства, от религии, от совести или что я избавился от них. Она означает не мою свободу, но свободу, властвующей надо мной и пробощающей меня силы. Она означает, что свободен один из моих деспотов государство, религия,

3:39:57совесть. Государство, религия, совесть, эти деспоты делают меня рабом, и их свобода есть мои рабство. То, что они при этом с необходимостью следуют правилу, цель освещает средства, понятно само собой. Если благосударства - цель, то война есть освещённое средство. Если

3:40:17государственная цель - справедливость, то убийство становится освещённым средством и зовётся своим священным именем. Казнь и так далее. Святое государство освещает всё, что ему на пользу. Индивидуальная свобода, за которой ревниво блюдёт бюргерский либерализм, отнюдь не означает вполне свободного самоопределения, благодаря коиму поступки становятся всецело моими,

3:40:39но лишь независимость от лиц. Индивидуально свободен тот, кто никому из людей не подотчётен. Взятая в этом смысле, а иначе её понимать и нельзя. Индивидуально свободен не только правитель, то есть не несущий ответственности перед людьми. Ведь перед Богом он признаёт себя ответственным, но и все, кто ответствен лишь перед законом.

3:41:01Этот род свободы был завоёван революционным движением века, а именно независимость от произвола, от такова наша воля. Потому и сам конституционный монарх должен был быть совлечён всякой личности, лишён всякого индивидуального решения, дабы не ущемлять в качестве личности индивидуального человека индивидуальную свободу других.

3:41:23Личная воля властителя исчезла в конституционном государе, верным чутьём абсолютной монархии потому и противятся этому. И всё же именно они желают быть в наилучшем смысле христианскими государями. Но для сего надлежало бы стать чисто духовной властью, ибо христианин подвластен лишь духу. Бог есть дух.

3:41:44Последовательно чисто духовную власть являет собой лишь конституционный государь, тот, кто без всякого личного значения одухотворён до такой степени, что может сойти из-за совершенного зловещего духа за идею. Конституционный король истинно христианский король. Подлинное следствие христианского принципа. В конституционной монархии индивидуальное

3:42:05господство, то есть обладающий действительной волей властитель, нашло свой конец. Посему здесь царит индивидуальная свобода, независимость от любого индивидуального повелителя, от всякого, кто мог бы повелевать мною. Она есть завершённая христианская государственная жизнь, жизньо одухотворённая. Бюргерство ведёт себя насквозь

3:42:26либерально. Всякое личное вмешательство в сферу другого возмущает бюргерский дух. Видит ли бюргер, что зависит от каприза, прихоти воли человека как отдельного лица, то есть неуполномоченного высшей власти? Он тот час выставляет наружу свой либерализм и вопиёт о произво. Словом, Бюргер утверждает свою свободу

3:42:48от того, что зовётся приказом. Мне никто не смеет ничего приказывать. Приказ имеет тот смысл, что мой долг есть воля другого человека, тогда как закон не вражает личной власти другого. Свобода бюргерства есть свобода или независимость от воли другого лица, так называемая личная или индивидуальная свобода. Ибо быть лично свободным значит

3:43:10лишь быть настолько свободным, чтобы никакое другое лицо не могло распоряжаться моей особой, или чтобы то, что мне дозволено или недозволено, не зависело от личного усмотрения другого. Свобода печати, среди прочего, и есть такая свобода либерализма, который борется лишь с гнетом цензуры как личного произвола. Во всём же остальном выказывает крайнюю склонность и

3:43:31готовности ранить её законами о печати. То есть бюргерские либералы хотят свободы писания для себя, будучи законопослушными, они своими сочинениями не наруша закона. Лишь либеральное, то есть лишь законное, должно быть дозволено к печати. В противном случае законы о печати грозят карами за нарушение законов о печати.

3:43:53Считая личную свободу обеспеченной, вовсе не замечают, как при дальнейшем развитии событий начинает господствовать самое вопиющее рабство. Ибо от приказа, правда, избавились, и никто не смеет нам приказывать, но тем более покорными сделались взамен тому закону. Отныне закобаляют по всей форме права. В

3:44:14Бюргерском государстве существуют лишь свободные люди, которых принуждают к тысяче вещей: примеру, к почтению, к исповеданию веры и тому подобному. Но что из того? Их принуждает ведь только государство, закон, а вовсе не какой-то отдельный человек. Чего домогается бюргерство тем, что

3:44:35ратует против любого личного, то есть необоснованного в деле, в разуме и так далее приказа. Оно борется именно в интересах дела против господства лиц. Делом духа, однако, является разумное, доброе, законное и тому подобное. Это правое дело.

3:44:55Бюргерство желает безличного владыки. Если далее принцип состоит в том, что лишь дело должно властвовать над человеком, а именно дело нравственности, дело законности и так далее, то не может быть дозволено и никакое личное ущемление одного другим, как прежде. Например, простолюдину ущемляли в правах на дворянские должности, дворянина, на

3:45:16занятия бюргерским ремеслом и тому подобное. То есть должна иметь место свободная конкуренция. Лишь посредством дела один может ущемить другого. Богатый, к примеру, не имещего деньгами, то есть вещью, но не как личность. Отныне имеет силу лишь одно господство, господство государства.

3:45:36Лично никто более не господин другому. Уже при рождении дети принадлежат государству, а родителям лишь от имени государства, которое, к примеру, не терпит детоубийство, требует крещения детей и так далее. Но для государства и все его дети совершенно равны: гражданское или политическое равенство. И пусть они сами

3:45:57смотрят, как им сладить друг с другом, пусть себе конкурируют. Свободная конкуренция означает ничто иное, как то, что каждый может выступить против другого, утвердить себя, бороться. Против этого, разумеется, упиралась феодальная партия, ибо её существование зависит от отсутствия конкуренции.

3:46:18Борьба в эпоху реставрации во Франции имела лишь то содержание, что буржуазия билась за свободную конкуренцию, а феодалы пытались вернуть цеховой строй. Что ж, свободная конкуренция победила и должна была победить цеховой строй. Если революция выродилась в реакцию, то этим лишь обнаружилось, чем революция была на самом деле. Ибо всякое стремление

3:46:40впадает в реакцию тогда, когда приходит к опомнению и лишь до тех пор безудержно устремляется в первоначальное действие, пока остаётся упоением, безрассудством. Благоразумие всегда будет паролем реакции, ибо благоразумие ставит границы и освобождает подлинно желаемое, то есть принцип от начальной разнозданности и

3:47:01безграничности. Буйные юнцы, похвалящиеся студенты, отбрасывающие прочь всякие приличия, в сущности те же фели, поскольку как у них, так и у последних эти соображения составляют всё содержание их возни с той лишь разницей, что, как фанфароны, они бунтуют против приличий и относятся к ним отрицательно.

3:47:21А сделавшись позже филистерами, покоряются им и относятся к ним положительно. Вокруг приличий в обоих случаях вращаются все их дела и мысли. Но Филистер по отношению к буршуре акциоен он есть опомнившийся буйный молодец, подобно тому, как этот буян есть не опомнившийся филистер. Повседневный опыт подтверждает истинность этого переворота

3:47:42и показывает, как фанфароны сидеют, становясь филистерами. Так и так называемая реакция в Германии доказывает, что она была лишь благоразумным продолжением воинственного ликования о свободе. Революция была направлена не против существующего порядка, но против данного существующего порядка против определённого строя.

3:48:03Она упразнила этого правителя, а не властителя вообще. Напротив, французы подверглись самому неумолимому господству. Она истребила прежних развратников, но добродетельным желаеть надёжное существование. То есть на место порока поставила лишь добродетель. Порок и добродетель отличаются друг от друга, опять-таки лишь так, как буйный молодец от Филистера и так далее.

3:48:26Вплоть до сегодняшнего дня принцип революции остаётся всё тем же: бороться лишь против того или иного существующего порядка, то есть быть реформаторским. Сколько бы не улучшали, как бы твёрдо не держались благоразумного прогресса, всегда лишь новый господин ставится на место прежнего, а переворот есть лишь надстройка. Всё остаётся при различии между молодым

3:48:48и старым филистером. Мещанске началась революция с восстания третьего сословия среднего класса. Мещански она и иссекает. Не отдельный человек, а лишь он один и есть человек, стал свободным. Но гражданин политический человек, который как раз потому и не человек, а экземпляр человеческого рода. И в особенности экземпляр рода граждан свободный

3:49:10гражданин. В революции неотдельный человек действовал всемирно исторически, но народ, нация, суверенная жела вершить всё. Воображаемая я идея, каковой и является нация, выступает действующим лицом. То есть отдельные люди отдают себя в орудие этой идеи и действуют как граждане.

3:49:31свою власть и вместе с тем свои границы бюргерства имеют в основном законе государства, в хартии, в законном или справедливом государе, который сам сообразуется с разумными законами и правит по ним, короче говоря, в законности. Период буржуазии подчинён британскому духу законности. Собрание сословных представителей, к

3:49:52примеру, непрестанно напоминает себе, что его полномочия простираются лишь до таких-то пределов, что оно вообще созвано лишь по милости и по немилости может быть распущено. Оно непрестанно напоминает себе о своём созыве. Нельзя, правда, отрицать, что мой отец породил меня, но раз уж я порождён, его намерения относительно моего зачатия

3:50:13решительно не касаются меня. И к чему бы он меня не предназначал, я делаю то, чего хочу сам. Посему и созванное сославное собрание, французское в начале революции, совершенно верно осознало, что оно независимо от того, кто его созвал. Оно существовало и было бы глупо, если бы не утвердило право на своё существование, но возомнила бы себя

3:50:35зависимым точно от отца. Призванный более не должен спрашивать, чего желал призвавший, когда создавал меня. Но чего хочу я, раз уж я последовал призыву? Ни созвавший, ни доверители, ни хартия, на основании кои был вызван его созов, ничто не будет для него святой, неприкосновенной властью.

3:50:56Он уполномочен на всё, что в его власти. Он не станет знать никаких ограничивающих полномочий, не пожелает быть лояльным. Это дало бы, если бы от палат вообще можно было ожидать подобного, совершенно эгоистическую палату, отрезавшую всякую пуповину и беспощадную. Но палаты всегда подобостраны, а потому

3:51:17не может вызывать удивление то, что столь много половинчатого или нерешительного, то есть лицемерного эгоизма, ширится в них. Члены сословных собраний обязаны оставаться в границах предначертанных имхартией, королевской волей и тому подобном. Если они не хотят или не могут этого, пусть сложат полномочия.

3:51:38Какой исполнитель долга мог бы поступить иначе? мог бы поставить себя, своё убеждение и свою волю на первое место. Кто мог бы быть столь безнравственен, чтобы пожелать и утвердить себя? Пусть даже от этого погибнет вся корпорация и всё на свете. Заботливо держится в пределах своих полномочий. В пределах же своей мощи приходится оставаться в любом случае,

3:51:58ибо никто не может больше того, на что он способен. Мощь или, соответственно, немощь моя была бы моей единственной границей, полномочия же лишь связующими постановлениями. К этому неспровергающему всё взгляду я должен был бы примкнуть: "Нет, я законопослушный гражданин".

3:52:19Бюргерство исповедует мораль теснейшим образом связанную с его сущностью. Первое её требование состоит в том, чтобы вести солидное дело, честный промысел, вести высоконравственную жизнь. Безнравственными представляется ему авантюрист, распутница, вор, грабитель и убийца, игрок, неимущий человек без

3:52:39места, ветренник. Настрой против этих аморальных типов Бравый Бюргер именует своим глубочайшим возмущением. Всем им не достаёт оседлости, солидности дела, солидной, почтенной жизни, твёрдого дохода и так далее. Короче говоря, поскольку их существование не покоится на надёжном основании, они

3:52:59принадлежат к опасным и единичным или обособленным к опасному пролетариату. Они одиночки смутьяны, не дающие никаких гарантий, которым нечего терять, а, следовательно, нечем рисковать. Заключение семейных уз, к примеру, связывает человека. Связанный представляет собой по руку, он уловим. Продажная же девка нет.

3:53:22Игрок ставит всё на карту, разоряет себя и других. Никакой гарантии. Всех, кто представляется Бюргеру подозрительным, враждебным и опасным, можно было бы объединить под именем бродяк. Ему претит всякий бродяжнический образ жизни. Ибо существуют и духовные бродяги, коим родовое пепелище отцов кажется слишком

3:53:42тесным и душным, чтобы они впредь довольствовались этим ограниченным пространством, вместо того, чтобы держаться в границах умеренного образа мыслей и принимать за неприкосновенную истину то, что дарует утешение и успокоение тысячам. Они перешагивают все пределы освещённого стариной и буйствуют со своей дерзкой критикой и неукротимой страстью к сомнению эти безудержные

3:54:03бродяги. Они составляют класс неустойчивых, беспокойных, переменчивых, то есть пролетариев, и зовутся, едва дают волю своей неоседлой натуре смутьянами. Вот сколь широкий смысл имеет так называемый пролетариат или пауперизм. Сколь сильно ошибся бы тот, кто приписал бы бюргерству желание по мере сил

3:54:24искоренить бедность пауперизм. Напротив, добропорядочный бюргер утешается несравненно отрадным убеждением, что благо счастья уж так распределены неравномерно и всегда останутся таковыми по мудрому предначертанию божию. Бедность, окружающая его на всех улицах, не тревожит истинного бюргера более, чем

3:54:45настолько, чтобы, в крайнем случае, отделаться от неё брошенной милостыней или доставить работу и пропитание честному и толковому парню. Но тем сильнее он ощущает своё спокойное наслаждение омрачённым жаждущеновшеств и недовольной нищетой, теми бедняками, кои более не сидят смирно и не терпят, но начинают бунтовать и проявлять беспокойство.

3:55:06Заприте бродягу, бросьте смутьяна в самое тёмное подземелье. Он хочет посеять в государстве недовольство и возбудить мятеж против существующих постановлений. Побейте, побейте его камнями. Но как раз от этих недовольных исходит примерно следующее рассуждение. Добропорядочным гражданам может быть совершенно всё равно, кто защищает их и

3:55:28их принципы, абсолютный ли король, конституционный ли, республика ли и так далее, лишь бы их защищали. И каков же их принцип, покровителя Коева они неизменно любят? Отнюдь не принцип труда, принцип происхождения тоже нет. Но принцип посредственности золотой середины, чуточку происхождения и

3:55:49чуточку труда, то есть приносящая проценты собственность. Собственность здесь нечто устойчивое, данное, унаследованное происхождение. Принесение же процентов, забота и попечение, труд, стало быть, работающий капитал. Только без крайностей никакого ультра, никакого радикализма.

3:56:10Конечно же, праворождение, но лишь как прирождённое владение. Конечно же, труд, но мало или вовсе никакого собственного труда, а труд капитала и покорных работников. Если эпоха пребывает в плену заблуждения, то одни всегда извлекают из него выгоду, тогда как другие терпят от него ущерб. В средневековье среди

3:56:30христиан было всеобщим заблуждение, будто церковь должна обладать всею властью или верховенством на земле. Иерархи верили в эту истину не меньше мирян, и те, и другие были скованы одним и тем же заблуждением. Но лишь иерархи имели от него выгоду власти, а миряне ущерб подчинённости.

3:56:50Но, как говорится, беда умучит, так и миряне наконец поумнели и перестали верить в средневековую истину. Такое же отношение царит между бюргерством и рабочими. Бюргеры и рабочие верят в истину денег. Те, кто ими не владеет, верят в неё ничуть не меньше тех, кто ими обладает

3:57:10точь в точь, как миряне и священники. Деньги правят миром. Вот основной литмотив бюргерской эпохи. Неимущий дворянин и неимущий рабочий, как голодранцы, не имеют никакого веса для политического значения. Происхождение и труд ничего не решают, лишь деньги дают вес. Имущее господствует. Государство же воспитывает

3:57:32из неимущих своих слуг, коим оно в той мере, в какой они должны править управлять, от его имени даёт деньги жалование. Я получаю всё от государства. Разве есть у меня что-либо без соизволения государства? То, что есть у меня без него, оно отбирает меня, едва лишь обнаружит

3:57:52отсутствие правового титула. Стало быть, разве не всем я обязан его милости, его соизволению? Лишь на это, на правовой титул опирается бюргерство. Бюргер есть то, что он есть благодаря государственной защите, благодаря милости государства. Он должен был бы страшиться потерять

3:58:13всё, если бы власть государства сокрушилась. Но как обстоит дело с тем, кому нечего терять, как быть с пролетарием? Поскольку ему нечего терять, ему для его ничто государственная защита не нужна. Напротив, он может выиграть, если эта государственная защита будет отнята у её питомцев.

3:58:35Посему неимущий станет смотреть на государство как на охранительную власть имущих, которая наделяет привилегиями последних, его же самого лишь высасывает. Государство есть бюргерское государство, есть положение бюргерства. Оно защищает человека не по его труду, но по его послушанию, лояльности, а именно сообразно тому, пользуется ли он

3:58:56и распоряжается доверенными ему государством правами согласно воле, то есть законам государства. При режиме бюргерства трудящиеся неизменно попадают в руки имущих, то есть тех, в чьём распоряжении находится какое-либо государственное достояние. А всё, чем можно владеть, и есть государственное достояние, принадлежит государству и есть лишлены отдельных

3:59:17лиц. В особенности деньги и имущество стало быть в руки капиталистов. Работник не может выручить за свой труд сразмерно той ценности, какой этот труд представляет для пользующегося им. Труд оплачивается дурно. Наибольшую выгоду извлекает из него капиталист. Хорошо и более чем хорошо оплачиваются

3:59:37лишь труды тех, кто возвышает блеск и господство государства, труды высших государственных слуг. Государство платит щедро, дабы его добропорядочные граждане, имущие могли безопаски платить скудно. Хорошая плата, и оно обеспечивает себе верность слуг, из коих образует для добропорядочных граждан охранительную силу, полицию. К

3:59:57полиции принадлежат солдаты, чиновники всех мостей, к примеру, судебные, просвещения и так далее. Короче говоря, вся государственная машина и добропорядочные граждане охотно вносят ему высокие подати, чтобы выплачивать тем меньшую плату своим работникам. Но класс работников, оставаясь беззащитным в том, что составляет его

4:00:18существо, ибо не как работники пользуются они защитой государства, но лишь как его подданные приобщаются к благам полиции, к так называемой правовой защите, остаётся враждебной силой этому государству, этому государству имущих, этому Бюргерскому королевству. Их принцип труд не признан по своему достоинству. Он эксплуатируется. Он

4:00:39военная добыча имущих врагов. Рабочие держат в своих руках чудовищную силу. И если бы они однажды ясно осознали её и пустили в ход, ничто не устояло бы перед ними. Им стоило бы лишь прекратить работу, а сработанное признать своим и наслаждаться им. Таков смысл, вспыхивающий в то тут, то там рабочих волнений.

4:01:01Государство зиждится на рабстве труда. Станет труд свободным, государство погибло. Два. Социальный либерализм. Мы свободнорождённые люди и куда ни взглянем, повсюду видим себя обращёнными вслуг эгоистов. Не уж-то и нам посему становиться

4:01:21эгоистами. Упаси небо. Мы лучше сделаем эгоистов невозможными. Мы хотим превратить их всех в голодранцев. Хотим, чтобы все не имели ничего, дабы все имели. Так говорят социальные. Кто же это особа, которую вы зовёте все?

4:01:41Это общество. Но разве оно телесно? Мы- его тело. Вы Но вы же сами вовсе не единое тело. Ты правда телесен и ты, и ты. Но вместе вы лишь тело, а не тело. Стало быть, единое общество имеет,

4:02:02правда, тело на своей службе, но не имеет единого и собственного тела. Оно будет точь в точь, как нация политиков, ничем иным, кроме как духом. Тело же при нём лишь видимость. В политическом либерализме свобода человека есть свобода от лиц, от личного господства, от господина. Ограждение каждого

4:02:22отдельного лица от других лиц - личная свобода. Никто не вправе приказывать, приказывает один лишь закон. Но если лица и стали равны, то отнюдь не их достояние. И всё же бедный нуждается в богатом, а богатый в бедном. Первый в деньгах богача, второй в труде бедняка.

4:02:43Стало быть, никто не нуждается в другом, как в лице, но нуждается в нём как в дающем, то есть как в том, у кого есть что дать, как в держателе или владельце. Стало быть, то, что человек имеет и создаёт человека. А в мене или в имуществе люди неравны. Следовательно, заключает социальный

4:03:04либерализм никто не должен иметь. Подобно тому, как согласно политическому либерализму, никто не должен был приказывать. То есть как там одно лишь государство получило власть приказа, так теперь одно лишь общество получает имущество. Защищая личность и собственность каждого от другого, государство тем самым разделяет их. Каждый есть своя обособленная доля и имеет свою долю для

4:03:26себя. Кому довольно того, чем он является и что имеет, тот находит при таком положении дел свой расчёт. Но кто желал бы быть и иметь больше, тот оглядывается в поисках этого больше и находит его во власти других лиц. Здесь он наталкивается на противоречие. Как лицо никто не уступает другому. И всё же одно лицо имеет то, чего другое не

4:03:47имеет, но хотело бы иметь. Стало быть, заключает он отсюда, одно лицо всё-таки больше другого, ибо у того есть то, в чём оно нуждается, а у этого нет. Тот богач, этот бедняк. Не уж-то нам, вопрошает он себя далее, вновь воскрешать то, что мы с полным правом похоронили? Не уж-то нам признавать это окольным путём

4:04:09восстановленное неравенство лиц? Нет, напротив, мы должны довести до самого конца то, что было совершено лишь наполовину. Нашей свободе от личности другого не достаёт ещё свободы от того, чем лицо другого может распоряжаться. От того, что находится в его личной власти, короче говоря, от личной собственности.

4:04:30Уничтожим же личную собственность. Пусть никто более ничем не владеет. Пусть каждый будет голодранцем. Да будет собственность безличной. Да принадлежит она обществу. Пред Верховным Владыкой, единственным повелителем, мы все стали равны равными лицами, то есть нулями.

4:04:50Пред верховным собственником мы все становимся равными голодранцами. До поры до времени один в оценке другого ещё остаётся голодранцем, неимущим. Но тогда эта оценка исчезнет, мы все поголовно станем голодранцами и как совокупная масса коммунистического общества сможем величать себя сбродом голодранцев. Когда пролетарий действительно учредит

4:05:12задуманное им общество, в коим должна быть уничтожена пропасть между богатыми и бедными, тогда он станет голодранцем, ибо будет кичиться тем, что он голодранец, и сможет возвести голодранца в столь же почётное обращение, как революция возвела слово гражданин. Голодранец, вот его идеал. Галодранцами надлежит стать нам всем. Таков в

4:05:35интересах человечности второй грабёж личного. Отдельному человеку не оставляют ни приказа, ни собственности. Первое отобрало государство, вторую - общество. Поскольку в обществе дают о себе знать самые невыносимые язвы, то, в особенности угнетённые, сиречь выходцы из низших слоёв социума, думают

4:05:55обнаружить вину в самом обществе и ставят себе задачи отыскать истинное общество. Это лишь давнее явление, когда вину ищут сперва во всём прочем, а не в себе, в государстве, в себелюбии богачей и так далее, которые ведь именно нашей вине обязаны своим существованием. Размышления и выводы коммунизма выглядят

4:06:15весьма просто. При нынешнем положении вещей, то есть при существующих государственных отношениях, одни оказываются ущемлены по сравнению с другими, а именно большинство по сравнению с меньшинством. При таком состоянии дел первые благоденствуют, вторые бедствуют. Посему настоящее состояние дел, то есть

4:06:36государство, должно быть упразнено. И что же на его место? Вместо обособленного благоденствия, всеобщей благоденствие, благоденствии всех. Благодаря революции буржуазия сделалась всемогущей, а всякое неравенство было упразнено тем, что каждый был возведён или не взведён до достоинства гражданина. простолюдин возведён,

4:06:58дворянин неведён. Третье сословие стало единственным сословием, а именно сословием граждан государства. Теперь коммунизм возражает: "Не в том состоят наше достоинство и наша сущность, что мы все равные дети государства, наши матери, рождённые с одинаковым притязанием на её любовь и защиту, но в том, что мы все существуем

4:07:18друг для друга. В этом наше равенство или в том мы равны, что я так же, как ты и все вы, каждый ради другого, деятельны или работаем. Стало быть, в том, что каждый из нас работник. Нам важно не то, чем мы являемся для государства, а именно гражданами, то есть не наше бюргерство, но то, чем мы

4:07:38являемся друг для друга, а именно то, что каждый из нас существует лишь благодаря другому, который, заботясь о моих потребностях, взаимно видит свои потребности удовлетворёнными мною. Он работает, к примеру, над моей одеждой портной. Я для его потребности вы увеселении комедиаграф, конотоходец и т дней. Он для моего пропитания земледелец

4:08:00и т дней. Я для его просвещения учёный и т дней. Стало быть, звание работника. Вот наше достоинство и наше равенство. Какую выгоду приносит нам бюргерство? Бремя. И как высоко ценят наш труд? как можно ниже. Труд, однако же, есть

4:08:23наша единственная ценность. То, что мы работники, есть лучшее в нас. В этом наше значение в мире, а потому оно должно стать и нашим признанием, должно возыметь силу. Что можете вы противопоставить нам? Опять-таки лишь труд. Только за труд или заслуги мы обязаны вам вознаграждением,

4:08:43а не за одно лишь ваше существование. И не за то, что вы есть для себя, но лишь за то, что вы есть для нас. Чем обоснованы ваши притязания к нам? Разве вашим высоким происхождением и тому подобным? Нет, лишь тем, что вы делаете для нас желанного или полезного. Так пусть же будет так. Мы желаем иметь

4:09:05для вас ровно столько цены, сколько для вас делаем, но и о вас мы станем судить точно так же. Деяния определяют ценность, то есть те деяния, которые представляют ценность для нас, труды друг для друга, общеполезный труд. Пусть каждый в глазах другого будет работником. Тот, кто делает полезное, не уступает

4:09:26никому. Или все работники, работники, разумеется, в смысле общеполезные, то есть коммунистические работники равны. А поскольку работник достоин своей награды, то пусть награда будет равной. Покуда одной веры доставала для чести и достоинства человека, нельзя было ничего возразить, даже против самой изнурительной работы, если только она не

4:09:48мешала человеку верить. Напротив, теперь, когда каждый должен воспитать из себя человека, приковывание человека к машиноподобному труду совпадает с рабством. Если фабричный рабочий вынужден 12 часов и более изнурять себя до полусмерти, он лишается очеловечения. Всякий труд должен иметь целью

4:10:08удовлетворения человека. Поэтому человек должен стать мастером в нём, то есть уметь созидать его как некую целостность. Тот, кто на булавочной фабрике лишь насаживает головки, лишь тянет проволоку и так далее, работает механически точно машина. Он остаётся недоучкой, не становится мастером. Его труд не может давать ему удовлетворение, а способен

4:10:30лишь утомлять. Его труд, взятый сам по себе, есть ничто. Он не несёт цели в себе самом, не представляет собой ничего завершённого. Работник лишь пособничает другому и используется, эксплуатируется этим другим. Для такого работника на службе у другого недоступно наслаждение образованного духа.

4:10:50Разве что грубые удовольствие, ведь образование для него закрыто. Чтобы быть добрым христианином, нужно лишь верить, а это возможно и в самых гнетущих условиях. Посему благочестиво настроенные пекутся лишь о набожности угнетённых рабочих, об их терпении, покорности и так далее. Всё своё бедствие угнетённые классы

4:11:12могли сносить лишь до тех пор, пока не оставались христианами, ибо христианство подавляет зародыши их ропот и возмущение. Ныне уже недостаточно усмирения страстей, требуется их насыщение. Буржуазия провозгласила Евангелие мирского материального наслаждения. И теперь изумляется, что это учение находит сторонников среди нас, бедняков.

4:11:34Она показала, что блаженство дарует не вера и бедность, но образование и владение. И мы, пролетарии, тоже это усвоили. От приказа и произвола отдельных лиц бюргерства освободило. Но остался тот произвол, который проистекает из конюнктуры отношений и может быть назван случайностью обстоятельств, остались благосклонная

4:11:54удача и баловне судьбы. Если, к примеру, какая-либо отрасль промышленности гибнет и тысяч рабочих остаются без куска хлеба, то судят достаточно справедливо, чтобы признать, виновен не отдельный человек, но зло кроется в обстоятельствах. Изменим же эти обстоятельства, но изменим их в корни и так чтобы

4:12:15случайность их сделалась бессильной, и обратим её в закон. Не будем же более рабами случая. Создадим новый порядок, который положит конец колебаниям. И этот порядок да будет тогда священным. Прежде нужно было угождать господам, чтобы чего-то достичь. После революции Клич гласил: "Лови удачу!"

4:12:38Погоня за счастьем или азартная игра? Вот в чём растворилась бюргерская жизнь. А после этого требование: тот, кто чего-то достиг, не должен легкомысленно вновь ставить кета на карту. Странное и всё же в высшей степени естественное противоречие. Конкуренция, в которой одной только и протекает бюргерская или политическая

4:12:59жизнь, насквозь есть игра случая от биржевых спекуляций вплоть до домогательства должностей, охота за клиентами, поиск работы, стремление к чинам и орденам, торгашество еврея Гешефтмахера и так далее. Если удаётся обойти и перещегалять соперников, то удачный бросок сделан, ибо уже за счастье приходится принимать то, что победитель оказывается наделён

4:13:21способностями, пусть даже развитыми самым прилежным усердием, против которых другие ничего не могут поделать, то есть что не нашлось более одарённых. И те, кто ведёт своё повседневное существование посреди этой переменчивой игры фортуны, не ведая дурного умысла, впадают в благочестивейшее негодование, когда их собственный принцип выступает в неприкрытом виде и как азартная игра

4:13:44творит несчастье. Ведь азартная игра - чересчур явная слишком неприкрытая конкуренция. И как всякая неприкрытая ногата, она оскорбляет благонравное чувство стыда. Этим проделкам слепого случая социальные хотят положить предел и образовать общество, в котором люди не будут более зависеть от удачи, но станут свободными.

4:14:06Самым естественным образом это стремление выражается сперва как ненависть несчастных счастливцам, то есть тех, для кого удача сделала мало или ничего, против тех, для кого она сделала всё. Но в сущности это негодование обращено не против счастливцев, а против самой удачи этого гнилого пятнабргерства.

4:14:26Поскольку лишь свободную деятельность коммунисты объявляют сущностью человека, они, подобно всякому будничному умонастроению, нуждаются в воскресном дне, как всякое материальное стремление в Боге, в возвышении и назидании подле своего бездуховного труда. То, что коммунист видит в тебе человека, брата - лишь воскресная сторона

4:14:47коммунизма. По будничной же своей стороне, он принимает тебя отнюдь не как человека просто, но как человеческого работника или трудящегося человека. Либеральный принцип заложен в первом воззрении, во втором же скрывается нелиберальность. Будь ты лодарем, он правда не отверг бы человека в тебе, но стремился бы

4:15:07очистить этого ленивого человека от лени и обратить тебя в веру, будто труд есть назначение и призвание человека. Потому он и являет двойственный лик. Одним он блюдёт за тем, чтобы был удовлетворён духовный человек. Другим высматривает средства для человека материального или телесного.

4:15:27Он даёт человеку двоякую должность: службу материального стяжания и службу духовного. Бюргерство выставило духовные и материальные блага в свободный доступ и предоставило каждому тянуться к ним, если ему заблагорассудится. Коммунизм действительно доставляет их каждому, навязывает их ему и принуждает его их приобретать.

4:15:48Он подходит со всей серьёзностью к тому, что коль скоро лишь духовные и материальные блага делают нас людьми, мы обязаны беспрекословно приобретать эти блага, дабы быть человеком. Бюргерство сделало приобретение свободным. Коммунизм же принуждает к приобретению и признаёт лишь приобретающего ремесленника. Недостаточно того, чтобы ремесло было

4:16:09свободным. ты обязан взяться за него. Так критике остаётся лишь доказать, что приобретение этих благ ещё никоим образом не делает нас людьми. С либеральной заповедью гласящей, что каждый должен сделать из себя человека или каждый обязан превратить себя в человека, была положена необходимость того, чтобы каждый имел время для этого

4:16:30труда очеловечения, то есть чтобы каждому было предоставлено возможным работать над собой. Бюргерство полагало, будто достигло этого, придав всё человеческое конкуренции, отдельного же человека наделив правом на всё человеческое. Каждый вправе стремиться ко всему. Социальный либерализм находит, что одним

4:16:50этим правом дело не решено, ибо быть в праве означает лишь то, что никому не запрещено, но вовсе не то, что это сделано каждому возможным. Посему он утверждает, что бюргерство либерально лишь на устах да на словах, на деле же крайне нелиберально. Сам он желает дать нам всем средства, чтобы мы могли работать над собой.

4:17:11Принципом труда, безусловно, превосходится принцип удачи или конкуренции. В то же время работник в своём сознании того, что существенное в нём есть работник, держится вдали от эгоизма и подчиняется верховенству общества работников. Точно так же, как Бюргер с преданностю льнул государству конкуренции. Прекрасный сон об общественном долге

4:17:33продолжают грезить и поныне снова полагают, будто общество даёт то, в чём мы нуждаемся, и мы посему обязаны ему, всем обязаны ему. Упорствуют в желание служить верховному подателю всех благ. Что общество вовсе не какое-то я, которое могло бы давать, наделять или

4:17:53жаловать, но лишь орудие или средство. Из коего мы можем извлекать пользу, что у нас нет никаких общественных обязанностей, но лишь интересы для преследования кои их общество должно служить нам? Что мы не должны приносить обществу никаких жертв? А если чем и жертвуем, то жертвуем себе. Об этом социальные не помышляют, ибо они, как либералы, пребывают в плену религиозного

4:18:14принципа и ревностно домогаются священного. Общество, каким досели было государство. общество, от коего мы получаем всё. Есть новая госпожа, новый призрак, новое высшее существо, берущее нас на службу и под ермо долга. Более подробная оценка как политического, так и социального

4:18:35либерализма, найдёт своё место лишь ниже. Теперь же мы переходим к тому, чтобы поставить их пред судилищем гуманного или критического либерализма. Три. Гуманный либерализм. Поскольку в критикующем себя критическом либерализме, где критик остаётся либералом и не выходит за пределы принципа либерализма человека,

4:18:57либерализм достигает своего завершения, постольку его подобает преимущественно назвать по имени человека и именовать гуманным. Работник считается самым материальным и эгоистичным человеком. Для человечества он не делает ровным счётом ничего. Делает всё лишь для себя ради собственного благоденствия.

4:19:17Бюргерство, признав человека свободным лишь по рождению, во всём остальном вынуждено было оставить его в когтях не человека, эгоиста. Поэтому под владычеством политического либерализма эгоизм получил необозримое поле для свободного применения. Как Бюргер пользуется государством, так работник будет пользоваться обществом

4:19:37для своих эгоистических целей. У тебя ведь лишь эгоистическая цель - твоё благоденствие. бросает гуманный упрёк социальному. Проникнись чисто человеческим интересом, тогда я согласен быть твоим товарищем. Но для этого требуется сознание более сильное,

4:19:57более всеобъемлющее, нежели сознание работника. Работник ничего не создаёт, потому ничего и не имеет. Ничего же он не создаёт, потому что его труд всегда остаётся единичным изо дня в день рассчитанным лишь на его самое насущное потребление. Напротив, можно представить себе следующее. Труд Гутенберга не остался

4:20:18единичным, но породил бесчисленное потомство и жив поныне. Он был рассчитан на потребность человечества и был вечным, неприходящим. Гуманное сознание презирает как бюргерское, так и рабочее сознание. Ведь бюргер всего лишь негодует на бродяк, на всех, у кого нет определённого занятия, и на их аморальность. Работника же

4:20:39возмущает бездельник Лентяй и его безнравственные. Ибо высасывающие соки и необщественные правила. На это гуманный возражает: "Бездомность многих лишь твоё порождение, филистер, а то, что ты, пролетарий, требуешь от всех каторжного труда и хочешь сделать эту лямку всеобщей, так это в тебе говорит

4:21:00твоя прежняя подневольная подёнщина". Заставляя всех надрываться одинаково, ты, конечно, хочешь облегчить саму эту лямку, но лишь для того, чтобы все получили поровну досуга. Но что они будут делать со своим досугом? Что делает твоё общество, чтобы этот досуг проводился по-человечески?

4:21:20Оно опять-таки вынуждено предоставить обретённый досуг эгоистическому произволу. И та самая выгода, которай способствует твоё общество, достаётся эгоисту точно так же, как выгода бюргерства, отсутствие господина над человеком, не могла быть наполнена государством, человеческим содержанием и потому была отдана на откуп произво. Разумеется, необходимо, чтобы человек не

4:21:42имел над собой господина. Но посему не эгоист должен вновь возобладать над человеком, а человек стать господином над эгоистом. Разумеется, человек должен обрести досуг, но если эгоист обратит его себе на пользу, то он ускользнёт от человека, поэтому вам надлежало бы придать досугу человеческий смысл. Однако и за свой труд вы, работники, берётесь из

4:22:04эгоистического побуждения, потому что хотите есть, пить, жить. С какой стати на досуге вы будете меньшими эгоистами? Вы работаете только потому, что после сделанной работы сладко праздновать, лентяйничать, а уж чем вы заполните часы досуга, это предоставлено слепому случаю. Если же перед эгоизмом хотят запереть на

4:22:24засов любую дверь, то должно стремиться к действию совершенно бескорыстному, к полному бескорыстию. Лишь эта истина по-человечески, ибо только человек бескорыстен, эгоист же всегда корыстен. Признаем пока это бескорыстие и спросим: "Не уж-то ты не хочешь питать никакого интереса, ничем не желаешь вдохновляться, ни свободой, ни

4:22:46человечеством и так далее?" А нет, но это не эгоистический интерес, не корысть, а человеческий, то есть теоретический, а именно интерес не к отдельному человеку или к отдельным людям всем, но к идее к человеку. И ты не замечаешь, что сам восторгаешься всего лишь своей идеей, своей идеей свободы, и вдобавок не замечаешь, что

4:23:08твоё бескорыстие снова, как и религиозное, есть лишь небесная корысть. Польза отдельных людей оставляет тебя, конечно, равнодушным, и ты мог бы абстрактно воскликнуть: "Да будет свобода! Пусть погибнет мир". Ты не заботишься и о завтрашнем дне, и вообще нисколько всерьёз не радеешь о потребностях отдельного человека, ни о

4:23:29собственном благополучии, не о благополучии других. Но тебе до всего этого нет дела лишь потому, что ты мечтатель. Не уж-то гуманный окажется настолько либерален, что признает человеческим всё, что доступно человеку. Напротив, в отношении блудницы он, правда, не разделяет нравственного предрассудка

4:23:49Филистера, но то, что эта женщина делает своё тело машиной для заработка денег, делает её в его глазах презренной, как человека. Он выносит приговор: "Блудница не человек". Или постольку, поскольку женщина является блудницей, она бесчеловечно лишена человеческого облика. Далее, еврей, христианин,

4:24:10привилегированный, богослов и так далее, не человек, поскольку ты еврей и так далее, постольку ты не человек. И вновь повелительный постулат: "Отбрось от себя всё обособленное, уничтожь его критикой. Будь не евреем, ни христианином и так далее, но будь человеком, только человеком. Утверди свою человечность против всякого

4:24:33ограничивающего определения. Сделай себя с её помощью человеком и свободным от этих рамок. Сделай себя свободным человеком. То есть признай человечность своей всеопределяющей сущностью. Я говорю: "Ты правда больше, чем еврей, больше, чем христианин и так далее, но ты также и больше, чем человек".

4:24:54Всё это идеи, ты же во плоти. Не уж-то ты думаешь, будто когда-нибудь сможешь стать человеком как таковым? Полагаешь ли ты, что наши потомки не найдут предрассудков и преград, которые предстоит устранить и на преодоление кои их наших сил не хватило? Или ты думаешь, что к сороковому или пятидесятому году

4:25:15жизни зашёл столь далеко, что грядущим дням уже нечего будет в тебе растворять? И что ты стал человеком? Люди грядущих времён завоюют ещё немало свобод, в которых мы даже не испытываем нужды. Зачем тебе та будущая свобода? Если бы ты пожелал считать себя ничем, пока не стал человеком, тебе пришлось бы

4:25:36ждать до страшного суда, до того дня, когда человек или человечество якобы достигнет совершенства. Но поскольку ты непременно умрёшь раньше, то где останется твоя награда за победу? Посему переверни дело иначе и скажи себе: "Я человек". Мне незачем сперва создавать человека в себе, ибо он уже принадлежит мне, как и

4:25:58все мои свойства. Но как можно, - спрашивает критик, быть одновременно евреем и человеком? Во-первых, отвечаю я, нельзя вообще быть ни евреем, ни человеком, если некта и еврей или человек должны означать одно и то же. Некта всегда выходит за пределы этих определений. И пусть Шмуль сколько

4:26:18угодно будет иудеем, быть евреем и ничем, кроме еврея, он не может уже, потому что он вот этот еврей. Во-вторых, будучи евреем, нельзя, конечно, быть человеком, если быть человеком означает не быть ничем особенным. В-третьих же, и это самое главное, я, будучи евреем, могу быть вполне тем, чем

4:26:39только могу быть. От Самуила или Моисея и других вы вряд ли ожидали бы, чтобы они возвысились над иудейством, хотя вы и вынуждены сказать, что они ещё не были людьми. Они были именно тем, чем могли быть. И начали обстоить дело с сегодняшними евреями. Из того, что вы открыли идею

4:27:00человечества, следует ли, что всякий еврей может обратиться в неё? Если он может, он этого не упустит, а если упускает, значит, не может. Какое ему дело до ваших притязаний? Какое дело до призвания быть человеком, с которым вы к нему взываете? В человеческом обществе, сулимом, гуманном, вообще ничто не должно

4:27:21находить признание из того, чем этот или тот обладает как особенным. Ничто не должно иметь ценности из того, что носит характер частного. Таким образом, круг либерализма, видящего в человеке и человеческой свободе своё благое начало, а в эгоисте и во всём частном злое начало, в первом своего Бога, во втором своего дьявола,

4:27:41полностью замыкается. И если в государстве особенная или частная особо потеряла свою ценность, никаких личных привилегий. Если обществе работников или голодранцев особенная, частная собственность утрачивает своё признание, то в человеческом обществе всё особенное или частное вовсе перестанет

4:28:02приниматься в расчёт. И когда чистая критика завершит свой тяжкий труд, тогда узнают, что именно есть частное и что придётся оставить в стране в пронизывающем чувстве его ничтожества. Поскольку гуманному либерализму недостаточно государства и общества, он отрицает и то, и другое, одновременно сохраняя их. Так порой заявляют, будто

4:28:24задача эпохи не политическая, а социальная, а затем для будущего вновь обещают свободное государство. В действительности человеческое общество есть как раз и то, и другое. Самое всеобщее государство и самое всеобщее общество. Лишь против ограниченного государства утверждается, будто оно поднимает

4:28:44слишком много шума вокруг духовных частных интересов, к примеру, религиозной веры людей, а против ограниченного общества, будто оно придаёт слишком большое значение материальным частным интересам. И то, и другое должно предоставить частные интересы частным лицам, а само, в качестве человеческого общества заботиться исключительно об общечеловеческих интересах.

4:29:07Задумав упразнить собственную волю, своеволи или произвол, политики не заметили, что в собственности своеволи обрело надёжное убежище, отбирая также и собственность. Социалисты не обращают внимания на то, что она обеспечивает себе продолжение существования в своеобразии. Разве только деньги и добросуть

4:29:27собственность или же всякое мнение тоже моё собственное? Стало быть, всякое мнение должно быть упразнено или сделано безличным. Лицу не подобает иметь мнение, но как своеволие было перенесено на государство, а собственность на общество, так и мнение должно быть перенесено на нечто всеобщее, на человека и тем самым стать

4:29:48общечеловеческим мнением. Если мнение сохраняется, то у меня есть мой Бог. Ведь Бог существует лишь как мой Бог. Он есть мнение или моя вера. Стало быть, сохраняется моя вера, моя религия, мои мысли, мои идеалы. Потому должна возникнуть общечеловеческая вера, фанатизм свободы,

4:30:09а именно вера, согласующаяся с сущностью человека. И поскольку лишь человек разумен, я и ты можем быть весьма неразумны, то вера разумная. Подобно тому, как бессильными становятся своеволи и собственность, таковым же должно стать своеобразие или эгоизм вообще. В этом высшем развитии свободного

4:30:29человека с эгоизмом, со своеобразием ведётся принципиальная борьба, и столь подчинённые цели, как социальное благоденствие социалистов и так далее, блёкнут перед возвышенной идеей человечества. Всё, что не есть общечеловеческое, есть нечто обособленное, удовлетворяет лишь некоторых или одного. А если и удовлетворяет всех, то делает это в

4:30:51отношении них лишь как отдельных лиц, а не как людей, и потому именуется эгоистическим. Для социалистов в благоденствие всё ещё остаётся высшей целью, как для политических либералов желанным было свободное состязание. Теперь и благоденствие свободно. И кто желает иметь его, волен его добывать, как тот, кто хотел вступить в состязание,

4:31:12конкуренцию, мог избрать его. Однако, чтобы участвовать в состязании, вам нужно лишь быть бюргерами. Чтобы участвовать в благоденствии, нужно лишь быть работниками. Ни то, ни другое ещё неравнозначно понятию человек. Человеку лишь тогда по-настоящему хорошо, когда он к тому же духовно

4:31:32свободен. Ибо человек есть дух, а потому все силы, чуждые ему духу, все сверхчеловеческие, небесные, бесчеловечные силы должны быть незвергнуты, и имя человек должно быть превыше всякого имени. Так, на исходе нового времени, эпохи новых, главным вновь становится то, что было главным в

4:31:53его начале духовная свобода. Коммунисту, в особенности гуманный либерал, говорит: "Если общество предписывает тебе твою деятельность, то она, правда, свободна от влияния отдельных лиц, то есть эгоистов, но от того вовсе не обязательно является чисто человеческой деятельностью, а ты ещё не совершенный орган человечества". Какого рода деятельность требует от тебя

4:32:14общества, всё ещё остаётся делом случая. Оно могло бы приставить тебя к строительству храма и тому подобному. или если даже не к этому, то ты мог бы по собственному почину трудиться ради какой-нибудь глупости, а значит, бесчеловечности. Более того, в действительности ты работаешь лишь ради того, чтобы прокормиться вообще, чтобы жить, ради бренной жизни, а не к вящей

4:32:35славе человечества. Следовательно, свободная деятельность достигнута лишь тогда, когда ты освобождаешься от всех глупостей, избавляешься от всего нечеловеческого, то есть эгоистического, принадлежащего лишь отдельному человеку, а не человеку в нём. Растворяешь все неистинные мысли, помрачающие человека или идею человечества. Короче говоря, когда ты не

4:32:56просто не стеснён своей деятельности, но и само содержание твоей деятельности исключительно человечно, и ты живёшь и действуешь только для человечества. Но этого нет. Покуда цель твоего стремления лишь твоё и всех благоденствие. То, что ты делаешь для сброда голодранцев, ещё нисколько не сделано для человеческого общества.

4:33:17Один лишь труд сам по себе не делает тебя человеком, ибо он есть нечто формальное, а предмет его случаен. Всё дело в том, кто ты, трудящийся. Трудиться вообще ты можешь из эгоистического, материального побуждения, всего лишь ради того, чтобы добыть себе пропитание и тому подобное. Труд должен содействовать человечеству, быть рассчитан на благо человечества,

4:33:39служить историческому, то есть человеческому развитию. Короче, быть трудом гуманным. Для этого требуется двоякое. Во-первых, чтобы он шёл на пользу человечеству. Во-вторых, чтобы он исходил от человека. Первое, само по себе может иметь место при любом труде, так как и труды природы, например, животных,

4:34:00используются человечеством для развития науки и так далее. Второе же требует, чтобы трудящийся знал человеческую цель своего труда. А поскольку иметь такое сознание он может лишь тогда, когда сознаёт себя человеком, то решающим условием оказывается самосознание. Конечно, достигнуто уже многое, когда ты перестаёшь быть сдельщиком, но тем самым

4:34:21ты лишь обозреваешь целое своего труда и приобретаешь сознание о нём, что ещё весьма далеко от самосознания, сознание о твоём истинном я или сущности о человеке. У работника всё ещё остаётся жажда высшего сознания, которую он, поскольку трудовая деятельность не в силах её утолить, удовлетворяет в праздничный час. Потому подле его труда стоит

4:34:43праздность, и он вынужден на одном дыхании выдавать за человеческое и работу, и безделье. Более того, приписывать истинный взлёт духа именно бездельнику, празднующему. Он работает лишь для того, чтобы отделаться от работы. Он хочет освободить труд только затем, чтобы освободиться от труда. Словом, его труд не имеет приносящего

4:35:04удовлетворения содержания, ибо он лишь возложен обществом. Есть лишь урок, задание, призвание. И наоборот, его общество не даёт удовлетворения, ибо оно лишь задаёт работу. Труд должен был бы удовлетворять его как человека. Вместо этого он удовлетворяет общество. Общество должно было бы обращаться с ним как с человеком, а оно обращается с ним

4:35:24как с оборванным работником или работающим голодранцем. Труд и общество полезны ему не так, как он нуждается в них в качестве человека, но так, как он испытывает в них нужду в качестве эгоиста. Такова критика против рабочего сословия. Она указывает на дух, ведёт борьбу духа с массой и объявляет коммунистический

4:35:46труд бездуховным трудом массы. Боязливая перед трудом, масса любит облегчать себе работу. В литературе, фабрикуемой ныне массами, эта боязнь труда порождает общеизвестную поверхность, отвергающую труд исследования. Потому гуманный либерализм говорит: "Вы хотите труда. Что ж, мы тоже хотим его,

4:36:08но мы хотим его в полнейшей мере. Мы хотим его не ради того, чтобы обрести досуг, но чтобы в нём самом находить полное удовлетворение. Мы хотим труда, ибо он есть наше саморазвитие. Но тогда и труд должен быть подстать этому. Человека красит лишь человеческий сознающий себя труд. Лишь тот труд,

4:36:30который не преследует эгоистического умысла, но имеет целью человека и есть самооткровение человека. Так что должно звучать: "Тружусь, следовательно, существую". Гуманный хочет перерабатывающего всякую материю труда духа, того духа, который ничто не оставляет в покое или в застывшем виде, ни на чём не успокаивается, всё растворяет. всякий

4:36:51добытый результат критикует заново. Этот беспокойный дух - истинный работник. Он истребляет предрассудки, сокрушает преграды и ограниченность и возносит человека над всем, что желало бы над ним властвовать, тогда как коммунист трудится лишь для себя и даже не свободно, а по нужде являя собой, короче говоря, каторжника.

4:37:12Работник такого склада не эгоистичен, ибо трудится не для отдельных лиц, ни для себя, ни для других единичных индивидов, то есть не для частных людей, но для человечества и его прогресса. Он не облегчает единичные страдания, не печётся об отдельных потребностях, но устраняет преграды, в которые зажато человечество, развеивает предрассудки, владеющие целой эпохой, преодолевает

4:37:33препятствия, заступающие дорогу всем, устраняет заблуждения, в которых путаются люди, открывает истины находимые. Им для всех и на все времена. Короче говоря, он живёт и трудится для человечества. Во-первых, первооткрыватель великой истины прекрасно знает, что она может быть полезна другим людям, и поскольку

4:37:54завистливое утаивание не доставляет ему наслаждения, он делится ею. Но даже если он осознаёт, что его весть в высшей степени цена для других, он искал и нашёл свою истину отнюдь не ради других, а ради себя самого, потому что его самого томила жажда, потому что тьма и морог не давали ему покоя, пока он по мере сил не добыл себе свет и

4:38:15уяснение. Стало быть, он трудился ради себя и для удовлетворения собственной потребности. То, что тем самым он оказался полезен и другим, даже потомству, ничуть не отнимает у его труда эгоистического характера. Во-вторых, если ужин трудился лишь ради себя, то почему его деяние человечно, а

4:38:35деяние других бесчеловечно, то есть эгоистично? Уж не потому ли, что эта книга, картина, симфония и так далее есть труд всего его существа, что он вложил в него всё лучшее, отдал всего себя целиком и весь в нём узнаваем, тогда как изделие ремесленника отражает лишь ремесленника, то есть ремесленную сноровку, а не человека.

4:38:56В его стихах перед нами предстаёт весь шиллер, тогда как в стольких-то сотнях печей перед нами лишь печник, а не человек. Но значит ли это больше, чем в одном творении вы видите меня по возможности полно, а в другом лишь мою сноровку? Разве это опять-таки не я? Кого выражает дело? И не более ли эгоистично

4:39:18выставлять себя миру в творении, вырабатывать и чеканить себя, нежели оставаться укрытым за своей работой? Ты, конечно, говоришь, что являешь человека. Однако человек, которого ты являешь - это ты сам. Ты являешь лишь себя. Но с той разницей по сравнению с ремесленником, что тот не умеет сжать себя в одно творение. И чтобы узнать его

4:39:39самого, его нужно наблюдать в прочих жизненных отношениях. Да ещё с той разницей, что твоя потребность, благодаря удовлетворению кои возникло это творение, была теоретической. Но ты возразишь, что являешь совсем иного, более достойного высшего великого человека, человека, который более человек, чем тот другой.

4:40:01Допустим, ты совершаешь всё, что доступно человеку, осуществляешь то, что не под силу ни одному другому. В чём же тогда твоё величие? Как раз в том, что ты больше, чем другие люди, масса. Больше, чем люди обычно бывают больше, чем обыкновенные люди, как раз в твоём превосходстве над человеком. Перед другими людьми ты

4:40:23выделяешься вовсе не тем, что ты человек, но тем, что ты единственный в своём роде человек. Ты, положим, показываешь, на что способен человек. Но из того, что ты, человек, совершаешь это, другие тоже люди отнюдь ещё не способны это совершить. Ты выполнил это лишь как единственный человек, и в этом

4:40:44единственен. Не человек составляет твоё величие, но ты созидаешь его, ибо ты больше, чем человек, и могущественнее, чем другие люди. Полагают, будто нельзя быть больше, чем человек. Напротив, нельзя быть меньше. Полагаю, далее, будто всё, чего бы не достиг

4:41:04человек, идёт на пользу человеку. Поскольку я в любое время остаюсь человеком или как Шиллер, швабом, как Кант, Прусаком, как Густов Адольф, близоруким, то благодаря своим достоинствам я, конечно, становлюсь выдающимся человеком, швабом, прусаком или близоруким. Но с этим дело обстоит не намного лучше,

4:41:25чем с костылём Фридриха Великого. который стал знаменит ради Фридриха. Призыву: "Воздайте Богу славу". Соответствует современное: "Воздайте славу человеку". Я же намерен оставить её себе. Обращая к человеку призыв быть человечным, критика провозглашает необходимое условия общежития, ибо лишь как человек среди

4:41:47людей бываешь общителен. Тем самым она возвещает свою социальную цель устроение человеческого общества. Среди социальных теорий критика бесспорно самое совершенное, ибо она устраняет и обесценивает всё, что разделяет человека с человеком, все привилегии вплоть до привилегий веры. В

4:42:07ней принцип христианской любви, истинный социальный принцип, находит самое чистое осуществление, и ставится последний мыслимый опыт отнять у человека исключительность и отталкивание. Это борьба против эгоизма в его простейшей, а потому и самой жёсткой форме, в форме самой единственности исключительности. Как можете выжить истинно общественной

4:42:28жизнью? Покуда между вами сохраняется хоть одно исключающее различие? Я же спрошу наоборот, как можете вы быть истинное единственными, покуда между вами остаётся хоть одна связь? Если вы сцеплены друг с другом, то не можете обойтись друг без друга. Если вас стягивают узы, то вы значите что-то лишь сообща: и дюжина из вас составляет

4:42:50дюжину, тысячи из вас - народ, миллионы - человечество. Лишь будучи человечными, вы можете общаться друг с другом как люди. Подобно тому, как лишь будучи патриотичными, вы можете понимать друг друга как патриоты. Что ж, на это я отвечу. Лишь будучи единственными, вы можете сообщаться друг

4:43:10с другом, как те, кто вы есть. Как раз самый беспощадный критик тяжелее всего будет поражён проклятием своего собственного принципа. Отбрасывая от себя одну исключительность за другой, встряхивая церковность, патриотизм и так далее, он расторгает одни узы за другими и обособляется от церковника, от патриота и так далее, пока, наконец, после того, как все узы

4:43:32разорваны, не остаётся в полном одиночестве. Именно он должен исключить всех, у кого есть нечто исключительное или частное, а что под конец может быть исключительнее, нежели исключительное единственное лицо как таковое. Или он полагает, будто дело пошло бы налад, если бы все стали людьми и отказались от исключительности.

4:43:54Именно потому, что все означает каждый отдельный человек, вопиющее противоречие как раз и сохраняется. Ибо отдельный человек есть сама исключительность. Пусть гуманный не признаёт за отдельным человеком ничего частного или исключительного, ни одной частной мысли, ни одной частной причуды. Пусть он выкритиковывает у него всё из-под самого

4:44:15носа, ибо его ненависть к частным абсолютна и фанатична, и он не ведает никакой терпимости к частному, так как всё частное бесчеловечно. Но само частное лицо он всё же не может упразнить критикой, ибо твердыня отдельного лица противится его критике, и он вынужден удовольствоваться тем, чтобы объявить это. лицо частным лицом и действительно вновь

4:44:36предоставить ему всё частное. Что станет делать общество, которое более не заботится ни о чём частном? Сделает частное невозможным? Нет, но подчинить его общественному интересу и, к примеру, предоставить частной воле устанавливать праздников сколько угодно, лишь бы она не вступала в столкновении с общим интересом.

4:44:58Всё частное отпускается на свободу, то есть оно не представляет для общества никакого интереса. Своим отгораживанием от науки церковь и религиозность заявили, что они суть то, чем всегда были, но что скрывалось под иным обличием, когда их выдавали за базис и необходимые основания государства - чисто частное дело. Даже тогда, когда они были связаны с

4:45:20государством и делали его христианским, они служили лишь доказательством того, что государство ещё не развело свою всеобщую политическую идею, что оно устанавливает лишь частное право. Они были лишь высшим выражением того, что государство есть частное дело и занимается лишь частными делами. Когда государство обретёт наконец мужество и силу исполнить своё всеобщее

4:45:41назначение и быть свободным, когда оно будет, следовательно, в силах указать особым интересам и частным делам их истинное место, тогда религия и церковь станут свободны, как никогда ещё не были. Будучистейшим частным делом и удовлетворением сугубо личной потребности, они будут предоставлены самим себе, и каждый отдельный человек,

4:46:01каждая община и церковное сообщество смогут печься о спасении души так, как хотят. и как считают нужным. О спасении своей души каждый будет заботиться постольку, поскольку это составляет его личную потребность, и нанимать и оплачивать в качестве духовного пасторя того, кто, по его мнению, лучше всего гарантирует удовлетворение этой потребности.

4:46:22Наука, наконец будет совершенно выведена из игры. Но что же должно произойти? Не уж-то общественная жизнь придёт к концу, и всякая общительность, всякое братание, всё, что созидается принципом любви или общественности, должно исчезнуть? Будто один не станет всегда искать другого, потому что нуждается в нём.

4:46:44Будто один не вынужден сообразовываться с другим, если нуждается в нём. Разница, однако, в том, что тогда отдельный человек действительно соединяется с отдельным человеком, тогда как прежде он был связан с нимиузами, сына и отца до совершеннолетия. опутывают узы. После же они могут сойтись самостоятельно. До него они принадлежали друг другу как

4:47:04члены семьи, были крепостными семьи. После него соединяются как эгоисты. Сыновство и отцовство остаются, но сын и отец более не связывают себя ими. Последняя привилегия по правде есть человек. Им привилегированы или наделены Леном все, ибо, как говорит сам Брунобау,

4:47:25привилегия остаётся, даже если её распространить на всех. Так либерализм совершает свой путь в следующих превращениях. Во-первых, отдельный человек не человек, поэтому его отдельная личность ничего не значит. Никакой личной воли, никакого произвола, никаких приказов или ордонансов.

4:47:46Во-вторых, отдельный человек не имеет ничего человеческого, поэтому не имеет силы никакое моё и твоё или собственность. В-третьих, поскольку отдельный человек не есть человек и не имеет ничего человеческого, то его вообще не должно быть. Как эгоист со всем своим эгоистическим, он должен быть уничтожен критикой, дабы уступить место человеку,

4:48:07только теперь обретённому человеку. Но хотя отдельный человек не человек, человек всё же наличен в отдельном человеке. И как всякий призрак и всё божественное обретает в нём своё существование. Поэтому политический либерализм признаёт за отдельным человеком всё, что причитается ему как человеку от рождения, как прирождённому человеку,

4:48:28куда причисляются свобода совести, владения и так далее, короче, право человека. Социализм жалует отдельному человеку то, что причитается ему как деятельному человеку, как трудящемуся человеку. Наконец, гуманный либерализм отдаёт отдельному человеку то, что он имеет как человек, то есть всё, что принадлежит человечеству.

4:48:49Следовательно, единственный не имеет ровным счётом ничего, человечество всё. И недвусмысленно и в полнейшей мере выставляется требование проповедуемого христианством возрождения. Стань новой тварью, стань человеком. Можно даже вообразить, будто слышишь окончание молитвы. Отче наш.

4:49:11Человеку принадлежит сила, поэтому ни один отдельный человек не смеет быть господином. Но человек есть господин над отдельными людьми. Человеку принадлежит царство, то есть мир. Посему отдельный человек не должен быть собственником. Но человек все повелевает миром как собственностью. Человек уподобает слава над всем, прославление или величие. Ибо человек или человечество есть цель

4:49:33отдельного человека, ради которой тот трудится, мыслит, живёт [откашливается] и к чьей славе он обязан стать человеком. До сих пор люди всегда стремились сыскать общность, в которой прочие их неравенства стали бы несущественными. Они стремились к уравнению, следовательно, к равенству, и хотели все уместиться под одной шляпой, что означает ничто иное, как поиск одного

4:49:55господина, одних уз, одной веры. Все веруем в единого Бога. Не может быть для людей ничего более общего или равного, чем сам человек. И в этой общности порыв любви нашёл своё удовлетворение. Он не знал покоя, покуда не произвёл это последнее уравнение, не сгладил всякое неравенство, не прижал человека к груди человека.

4:50:16Но именно при этой общности распад и разложение становятся наиболее вопиющими. При более ограниченной общности француз ещё стоял против немца, христианин, против мусульманина и так далее. Теперь же человек стоит против людей. Или, поскольку люди не человек, человек восстаёт против нечеловека.

4:50:37За положением: Бог стал человеком, теперь следует другое. Человек стал мною. Это и есть человеческое я. Мы же перевернём это и скажем: "Я не мог найти себя, пока искал себя как человека". Теперь же, когда выясняется, что человек стремится стать мною и обрести во мне телесность, я прекрасно замечаю, что всё

4:51:00зависит от меня, и человек без меня потерян. Но я не желаю отдавать себя в ковчег этой святыни святых и впредь не стану спрашивать, являюсь ли я в своих действиях человеком или не человеком. Пусть это дух уберётся от меня подальше. Гуманный либерализм берётся за дело радикально. Если ты хоть в одной малости хочешь быть

4:51:20или иметь нечто особенное, если хочешь сохранить за собой хотя бы одно преимущество перед другими, заявить притязании хоть на одно право, не являющееся всеобщим правом человека, ты эгоист. И прекрасно. Я не хочу быть или иметь ничего особенного перед другими. Я не намерен требовать никаких преимуществ перед ними. Но я и не меряю себя по другим и

4:51:42вообще не желаю иметь никаких прав. Я хочу быть всем и иметь всё, чем я только могу быть и что могу иметь. Являются ли и обладают ли другие чем-то подобным, какое мне до этого дело? Равным тем же самым они не могут ни быть, ни обладать. Я не наношу им никакого ущерба, точно

4:52:03так же, как не наношу ущерба скали тем, что опережаю её способностью к движению. Если бы они могли этим обладать, они бы им обладали. Не наносить ущерба другим людям. Вот к чему сводится требование не обладать никаким преимуществом. Отречься от всякого опережения стражайшая теория самоотречения.

4:52:25Человек не должен почитать себя чем-то особенным, например, евреем или христианином. Что ж, я считаю себя не чем-то особенным, а единственным. Я, пожалуй, имею сходство с другими. Однако это имеет силу лишь для сравнения или рефлексии. На деле же я не сравненён и единственен. Моя плоть- не плоть, мой дух- не их дух.

4:52:49Подводите ли вы их под всеобщее понятие плоть, дух - это ваши мысли, которым нет дела до моей плоти, до моего духа, и уж менее всего они могут обращать к моему достоянию какое-либо призвание. Я не желаю в тебе ничего признавать или уважать, ни собственника, ни голодранца, ни даже человека, но желаю потреблять тебя.

4:53:10В соли я нахожу то, что она делает мне пищу вкусной, потому растворяю её. В рыбе я распознаю пищу, потому съедаю её. В тебе я открываю способность скрашивать мне жизнь, посему избираю тебя своим спутником. Либо же в соли я изучаю кристаллизацию, в рыбе животную природу, в тебе людей и так далее.

4:53:31Для меня ты есть лишь то, чем являешься для меня, а именно мой предмет. А раз мой предмет, то моя собственность. В гуманном либерализме находит завершение голодранства. Мы должны сперва опуститься до самого нищенского, самого убого состояния, если хотим прийти к своеобразию, ибо мы обязаны совлечь себя всё чуждое.

4:53:52Но ничто не кажется более нищенским, чем ногой человек. Однако больше, чем голодраство, совершается тогда, когда я отбросываю прочи человека, ибо чувствую, что и он чушт мне, и что мне не подобает кичиться им. Это уже не просто голодранство, ведь спало и последнее рубище, обнажилась подлинная ногота, обнажение от всего

4:54:14чуждого. Голадранец совлёк себя само голодранство и тем самым перестал быть тем, чем был голодранцем. Я более не голодранец, но был им. До сегодр не мог вырваться наружу, потому что существовал, собственно, лишь спор новых либералов с устаревшими либералами. Спор тех, кто понимает

4:54:35свободу в узких пределах, с теми, кто желает полной меры свободы, то есть спор умеренных с неумеренными. Всё вращается вокруг вопроса, насколько свободным должен быть человек. В то, что человек должен быть свободен, верят все, потому все и суть либералы. Но как обуздать не человека, который

4:54:56сидит в каждом отдельном лице? Как поступить, чтобы вместе с человеком не выпустить на свободу и не человека? У либерализма в целом есть смертельный враг, непреодолимая противоположность, как у Бога, дьявол. Подле человека всегда стоит не человек, отдельный индивид, эгоист. Государство, общество, человечество не

4:55:17могут одолеть этого дьявола. Гуманный либерализм преследует задачу показать прочим либералам, что они всё ещё не желают свободы. Если другие либералы имели перед глазами лишь единичный эгоизм и были слепы к большей его части, то радикальный либерализм видит перед собой эгоизм в массе, сваливает всех, кто не делает

4:55:37дело свободы, подобно ему своим собственным в общую массу. Так что ныне человек и не человек строго разделены и стоят друг против друга как враги, а именно масса и критика. Причём свободная человеческая критика в противоположность грубой, например, религиозной критики. Критика выражает надежду, что она восторжествует над всей массой и выдаст

4:55:59ей всеобщее свидетельство о бедности. Она хочет, стало быть, в конечном счёте остаться правой и представить всякий спор малодушных и робких, как эгоистическое упрямство, как мелочность убожества. всякой раз претеряет значение, и мелочные раздоры оставляются, ибо в лице критики на поле брани выступает общий

4:56:20враг. Все вы поголовно эгоисты, а один ничуть не лучше другого. И теперь эгоисты выступают заодно против критики. Неужели эгоисты? Нет, они борются против критики именно потому, что обвиняет их в эгоизме. Они не признают за собой эгоизма.

4:56:41Следовательно, критика и масса стоят на одной и той же почве. Обе борются против эгоизма, обе открещиваются от него и сваливают его друг на друга. Критика и масса преследуют одну и ту же цель, свободу от эгоизма, и припираются лишь о том, кто из них ближе подошёл к цели или даже достиг её.

4:57:01Евреи, христиане, абсолютисты, мракобесы и просветители, политики, коммунисты, короче, все отводят от себя упрёк в эгоизме. И раз уж критика бросает им этот упрёк без обиняков и в самом широком смысле, то все оправдываются от обвинения в эгоизме и борются против эгоизма, того самого врага, с которым ведёт войну критика.

4:57:22Враги эгоистов, и те, и другие- критика и масса. И обе стороны стремятся освободиться от эгоизма как тем, что очищают или обиляют себя, так и тем, что приписывают его противной стороне. Критик истинной глошатой массы, дающей ей простое понятие и фразеологию эгоизма, тогда как глашатые, коим отказано в триумфе, были лишь

4:57:43недоучками. Он её государь и полководец в освободительной войне против эгоизма. Против чего воюет он? Против того воюет и она. Но он в то же время и её враг, только не враг, стоящий перед нею, а дружественный враг, заносящий кнут за спинами робких, чтобы вымучить у них отвагу. Тем самым противоположность критики и

4:58:05массы сводится к следующему диалогу. Вы эгоисты. Нет, мы не таковы. Я докажу вам это. Ты услышишь наше оправдание. Примем же обе стороны за то, за что они сами себя выдают, за неэгоистов и за то, за что они принимают друг друга, за

4:58:26эгоистов. Они суть эгоисты и не суть таковые. Критика в сущности говорит: "Ты обязан настолько полно освободить своё я от всякой ограниченности, чтобы оно стало человеческим я". Я же говорю: "Освободись настолько, насколько можешь, и ты сделал своё дело". Ибо не каждому дано сокрушить все

4:58:46преграды. Или, выразительнее говоря, не для каждого преграды служит то, что является таковой для другого. Посему не надрывайся над чужими преградами, довольно, если ты не спровергннешь свои собственные. Кому когда-либо удавалось сокрушить хотя бы одну преграду для всех людей? Разве сегодня, как и во все времена,

4:59:07бесчисленные толпы не бродят со всеми преградами человечества? Тот, кто опрокидывает одну из своих преград, возможно, указал другим пути и средства, но незвержение их преград остаётся их собственным делом. Да никто и не делает ничего иного. Требовать от людей, чтобы они всецело стали людьми, значит призывать их

4:59:29сокрушить все человеческие преграды. Это невозможно, ибо у человека нет преград. У меня они, правда, есть, но меня касаются лишь мои собственные, и только они могут быть одолены мною. Человеческим я я стать не могу, ибо я - это я, а не просто человек. Однако поглядим ещё, не научила ли

4:59:51критика нас чему-то такому, что мы могли бы принять к сердцу. Я не свободен, если я не безынтересен, ни человек, если я не бескорыстен. Что ж, пусть для меня и мало значит быть свободным или человеком, но я всё же не упущу ни единого случая утвердить себя или заявить о себе. Критика предоставляет мне этот случай

5:00:12учением о том, что если нечто укореняется во мне и становится нерастворимым, я делаюсь его пленником и рабом, то есть одержимым. Любой интерес, к чему бы он ни относился, полонил во мне раба. Если я не способен от него отделаться, тогда он более не моя собственность, но я его достояние. Примем же указание критики не позволять

5:00:33ни одной части нашей собственности затвердевать и чувствовать себя хорошо лишь в растворении. Если критика говорит: "Ты человек лишь тогда, когда неустанно критикуешь и растворяешь", то мы ответим: "Человек я и без того, и я к тому же это я. Посему я буду заботиться лишь о том, чтобы сохранить за собой мою собственность. А чтобы

5:00:54сохранить её, я в любое время вбираю её обратно в себя, уничтожая в ней всякое поползновение к самостоятельности и поглощаю её прежде, чем она успеет застыть и превратиться в навязчивую идею или в манию. Но делаю я это отнюдь не ради своего человеческого призвания, а потому, что сам призываю себя к этому. Я не тужусь

5:01:16растворить всё, что только человеку доступно растворить. И покуда мне, к примеру, ещё нет 10 лет, я не критикую нелепость заповедей, оставаясь, тем не менее человеком и поступая как раз по-человечески тем, что оставляю их нераскритикованными. Короче говоря, у меня нет никакого призвания, и я не следую ни единому из

5:01:37них, даже призванию быть человеком. Отвергаю ли я то, что либерализм завоевал в своих различных усилиях? Да не будет того, чтобы завоёванное пропало. Лишь обращу я после того, как благодаря либерализму человек стал свободен, свой взор обратно на себя и открыто признаю себе: то, что кажется приобретённым

5:01:58человеком, приобрёл лишь я. Человек свободен, когда человек для человека есть высшее существо. Стало быть, к завершению либерализма относится то, чтобы всякое иное высшее существо было уничтожено. Теология не свергнута антропологией. Бог и его милости осмеяны, а атеизм стал всеобщим.

5:02:19Эгоизм собственности утратил последнее своё прибежище, когда бессмысленным стало и восклицание Боже мой. Ибо Бог существует лишь тогда, когда его заботит спасение отдельного человека, как этот последний ищет в нём своего спасения. Политический либерализм упразнил неравенство Господ и слуг. Он сделал людей, не знающими господина,

5:02:40анархичными. Господин был теперь отдалён от отдельного человека, от эгоиста, дабы стать призраком, законом или государством. Социальный либерализм упразняет неравенство владения бедных и богатых и делает людей неимущими или лишенными собственности. Собственность отбирается у отдельного

5:03:00человека и веряется призрачному обществу. Гуманный либерализм делает людей безбожными, атеистичными. Посему Бог отдельного человека, мой Бог, должен быть упразнён. И пусть отсутствие господина есть вместе с тем отсутствия служения, отсутствие владения, отсутствие забот о безбожии,

5:03:21отсутствие предрассудков. Ибо вместе с Господином исчезает слуга с владением, забота о нём, с укоренившимся Богом, предрассудок. Но раз господин воскресает как государство, то и слуга вновь является как подданный. Раз владение становится собственностью общества, забота возрождается заново как труд. А раз Бог становится предрассудком в облике человека, восстаёт новая вера.

5:03:44Вера в человечество или свободу. Вместо Бога отдельного человека возвеличен теперь Бог всех, а именно человек. Ведь это высшее для всех нас быть человеком. Но поскольку никто не может вполне стать тем, что гласит идея человек, человек остаётся для отдельного человека возвышенным, потусторонним, недосягаемым

5:04:05высшим существом, богом. В то же время это истинный Бог, ибо он вполне адекватен нам, а именно есть наше собственное я, мы сами, но от нас отторгнутые и вознесённые над нами. Примечание. Предшествующая оценка свободной человеческой критики, равно как и всё то, что в других местах книги относится

5:04:26к сочинениям этого направления, была набросана отрывками непосредственно после появления соответствующих книг. И я сделал немногим больше того, что собрал эти фрагменты Войедина. Но критика неутомимо рвётся вперёд и тем самым вынуждает меня теперь, когда моя книга уже доведена до конца, ещё раз вернуться к ней и вставить это заключительное примечание.

5:04:47Передо мной лежит свежий восьмой выпуск всеобщей литературной газеты Бруно Бауэра. Во главе угла там снова стоят всеобщие интересы общества. Однако критика одумалась и дала этому обществу определение, коим оно отделяется от формы, с которой прежде ещё смешивалось от государства, в

5:05:08прежних местах ещё прославляемого как свободное государство, ныне окончательно отрекаются, ибо оно никоим образом не способно исполнить задачу человеческого общества. Критика лишь в 1842 году сочла себя вынужденной на мгновение отождествить человеческую и политическую сущность. Теперь же она обнаружила, что государство, даже как свободное

5:05:29государство не есть человеческое общество или как она точно также могла бы сказать, что народ не есть человек. Мы видели, как она разделалась с теологией и наглядно доказала, что перед человеком рушится Бог. Мы видим теперь, как она таким же образом сводит счёты с политикой и показывает, что перед человеком падут народы и национальности.

5:05:51Мы видим, стало быть, как она разбирается с церковью и государством, объявляя и то, и другое бесчеловечным. И мы увидим, ибо она уже выдаёт это нам, как она сумеет представить и доказательства того, что перед человеком предстаёт никчёмной масса, которую она даже сама именует духовным существом.

5:06:11Да и как могли бы перед высшим духом устоять меньшие духовные существа? Человек повергает ложных кумиров. Итак, что же намерен делать критик теперь? Так это подвергнуть рассмотрению массу, которую он поставит перед человеком, дабы повести с ней борьбу от его имени. Что является теперь предметом критики?

5:06:34Масса - духовное существо. Критик намеревается познакомиться с нею и обнаружить, что она находится в противоречии с человеком. Он докажет, что она бесчеловечна. И это доказательство удастся ему столь же успешно, как и прежние доказательства того, что божественная и национальная либо церковная и государственная суть нечто бесчеловечная.

5:06:55Масса определяется как значительнейшее порождение революции, как обманутая толпа, которую иллюзии политического просвещения, да и всего просвещения XVI века, вообще повергли в безграничное расстройство. Своим исходом революция удовлетворила одних и оставила неудовлетворёнными других. Удовлетворённая часть - это бюргерство, буржуазия, филистры и тдней.

5:07:18Неудовлетворённая же масса. Не принадлежит ли критик при таком положении дел сам к массе? Однако неудовлетворённые пребывают ещё в великой неясности, и их недовольство выражается покуда лишь в безграничном расстройстве. С ним то и желает совладать столь же неудовлетворённый критик. Он не может желать и достигнуть большего, нежели

5:07:40вывести это духовное существо массу, из её расстройства и поднять тех, кто пребывает всего лишь в разладе с собой, то есть указать им верную позицию по отношению к преодолеваемым результатам революции. Он может стать вождём массы, её решительным глошатаем. Потому-то он и хочет упразнить глубокую пропасть, отделяющую его от толпы.

5:08:02От тех, кто желает поднять низшие классы народа, он отличается тем, что стремится избавить от этого расстройства не только их, но и самого себя. Впрочем, сознание, разумеется, не обманывает его, когда он считает массу естественным противником теории и предвидит, что чем более будет развиваться эта теория, тем плотнее она

5:08:24сплотит массу. Ибо критик со своей предпосылкой человеком не способен ни просветить массу, ни удовлетворить её. Если по отношению к бюргерству она лишь низший класс народа, политически ничтожная масса, то перед человеком она тем более должна оказаться голой массой, незначительной в человеческом отношении.

5:08:44Более того, массой бесчеловечной или сборищем нелюдей. Критик расправляется со всем человеческим, исходя из предпосылки, будто человеческое есть истина. сам себе противодействует, оспаривая его повсюду, где оно до селе обнаруживалось. Он лишь доказывает, что человеческое нельзя сыскать нигде, кроме как в его

5:09:05собственной голове, тогда как бесчеловечное налично везде. Бесчеловечное и есть действительное, повсеместно сущее, и критик доказательством того, что оно нечеловечно, лишь со всей ясностью провозглашает тавтологическое суждение. Оно и есть бесчеловечное. Что же произойдёт, если бесчеловечное? решительно повернувшись спиной к себе

5:09:26самому, отвернётся и от докучливого критика и оставит его стоять ни с чем, незадетое и не поражённое его возражением. "Ты называешь меня бесчеловечным, могло бы оно сказать ему, и я действительно таково для тебя. Но я таково лишь потому, что ты противопоставляешь меня человеческому, и я могло презирать себя лишь до тех пор, пока позволяло сковать

5:09:47себя этой противоположностью". Я была презренна, потому что искала своё лучшее я вне себя. Я была бесчеловечным, потому что грезило о человеческом. Я уподоблялась благочестивым, которые алчут своего истинного я и вечно остаются бедными грешниками. Я мыслила себя лишь в сравнении с другим словом. Я не была всем во всём, не было

5:10:08единственным. Теперь же я перестаю казаться себе бесчеловечным, перестаю мерить себя и позволять мерить себя по человеку. Перестаю признавать что-либо над собой. И посему с Богом гуманный критик. Бесчеловечным я лишь было некогда. Теперь же я более не таково. Но есм единственная, да квящему твоему отвращению эгоистическое. Однако

5:10:30эгоистическое не в том смысле. В каком его меряют по-человеческому, гуманному и бескорыстному, а эгоистическое как единственное? Нам следует обратить внимание ещё на одно положение из того же выпуска. Критика не выдвигает догматов и желает лишь познавать вещи. Критик боится стать догматичным или

5:10:52выставить догматы. Естественно, ведь тем самым он обратился бы в противоположность критика, в догматика. Из доброго, каков он в качестве критика, он сделался бы злым или из бескорыстного стал бы эгоистом и так далее. Только никаких догматов. Вот его собственный догмат.

5:11:12Ибо критик остаётся с догматиком на одной и той же почве, на почве мыслей. Подобно последнему, он неизменно исходит из некой мысли, но отличается от него тем, что не перестаёт удерживать основополагающую мысль в процессе мышления, не позволяя ей стать застывшей. Он лишь выдвигает процесс мышления против легковерия мысли, прогресс в

5:11:33мышлении против застоя в нём. Перед критикой ни одна мысль не застрахована, ибо она сама есть мышление или мыслящий дух. Поэтому я повторяю, религиозный мир, а это и есть мир мыслей, достигает в критике своего завершения, поскольку мышление захватывает всякую мысль, ни одной из которых не позволено эгоистически закрепиться.

5:11:55Где осталась бы чистота критики, чистота мышления, если бы хоть однаединственная мысль ускользнула от процесса мышления? Этим и объясняется то, что критик уже то тут, то там изподжка подсмеивается над мыслью о человеке, человечестве и гуманности, ибо смутно чует, что здесь некая мысль приближается к догматической

5:12:15неподвижности. Однако он всё же не способен растворить эту мысль до тех пор, пока не найдёт более высокую, в которой та растает, ведь он движется исключительно в мыслях. Эта высшая мысль могла бы быть высказана как мысль о самом движении мысли или о процессе мышления. То есть как мысль о мышлении или о критике.

5:12:36Свобода мысли стала благодаря этому поистине совершенной. Свобода духа празднует свой триумф. Ведь отдельные эгоистические мысли утратили своё догматическое насилие. Не осталось ничего, кроме догмата свободного мышления или критики. Против всего, что принадлежит миру мысли, критика в своём праве, то есть в

5:12:57силе, она победительница. Критика, и только критика стоит на высоте времени. С точки зрения мысли нет власти, способный превзойти её власть и сущее наслаждение видеть, как легко играючий этот дракон пожирает всё прочее мысленное черви. Разумеется, всякий черв извивается, но

5:13:18она раздавливает его во всех его извивах. Я- не противник критики, то есть я не догматик, и не чувствую себя уязвлённым зубом критика, коим тот терзает догматика. Будь я догматиком, я поставил бы во главу угла некий догмат, то есть мысль, идею, принцип, и довершил бы это в качестве систематика, развернув его в

5:13:39систему, то есть в здание мыслей. Будь я, напротив, критиком, а именно противником догматика, я вёл бы борьбу свободного мышления против пробощающей мысли, защищал бы мышление от помысленного. Но я не поборник мысли, не поборник мышления, ибо то я, из которого я исхожу, не есть мысль, и я не состою в

5:14:01мышлении. А меня, безымянного, в дребезге разбивается царство мыслей, мышления и духа. Критика есть борьба одержимого против одержимости как таковой против всякой одержимости. Борьба, коренящаяся в сознании того, что повсюду на лицо одержимость или, как выражается критик, религиозное и теологическое отношение.

5:14:23Он знает, что религиозно или истово относятся не только к Богу, но точно также и к другим идеям, таким как право, государство, законный ТДй. То есть он распознаёт одержимость повсеместно. И вот он хочет посредством мышления растворить мысли. Я же говорю, только безмыслие подлинно спасает меня от мыслей. Не мышление, а моё безмыслие.

5:14:45Или я, немыслимый, непостижимый, освобождаю себя от одержимости. Один рывок оказывает мне службу тщательнейшего мышления. Подтягивание членов встряхивает муку мыслей. Один прыжок, сбрасывая с груди кошмар религиозного мира, ликующее ура, сбрасывает бремя долгих лет. Но чудовищное значение безсмысленного

5:15:05ликования не могло быть распознано в долгой ночи мышления и веры. Какая топорность и легкомыслие желать внезапным обрывом разрешить труднейшие проблемы? Покончить с самыми всеобъемлющими задачами. Но разве есть у тебя задачи, если ты сам их себе не ставишь? Пока ты их ставишь,

5:15:26ты от них не отступишься. И я вовсе не против того, чтобы ты мыслил и в мышлении создавал тысячи мыслей. Но неужели ты, поставивший эти задачи, не властн вновь опрокинуть их? Не уж-то ты обязан быть привязан к этим задачам и не ужто они должны сделаться абсолютными задачами. Приведу хотя бы один пример.

5:15:46Правительство порицали за то, что против мыслей оно пускает в ход средства насилия, ополчается на печать полицейской силы цензуры и превращает литературную борьбу в личную. Как будто речь шла исключительно о мыслях и как будто по отношению к мыслям надлежало вести себя бескорыстно, самоотверженно и жертвенно. Разве те мысли не нападают на самих

5:16:07власть имущих и не бросают тем самым вызов их эгоизму? И разве мыслящие не предъявляют к атакуемым религиозное требование благоговеть перед мощи мышления перед идеями? Те якобы должны добровольно и смиренно пасть Ниц, ибо божественная сила мышления Минерва сражается на стороне их врагов.

5:16:27Да ведь это был бы акт одержимости религиозное жертвоприношение. Конечно, власть имущие сами пребывают в религиозной зашоренности и следуют руководящей силе некой идеи или веры. Но они в то же время скрытные эгоисты. И именно против врагов их сдерживаемый эгоизм прорывается наружу, будучи одержимыми в своей вере. Они одновременно свободны от одержимости

5:16:49веры противников, то есть выступают по отношению к ней эгоистами. Если можно сделать им упрёк, то лишь обратный, а именно в том, что они одержимы своими идеями. Против мыслей не должно выступать никакое эгоистическое насилие, никакая полицейская сила и тому подобное. Так веруют верующие в мысль. Но мышление

5:17:11и его мысли для меня не святы, и я спасаю свою шкуру и от них. Пусть это будет неразумная оборона, но если я обязан разуму, то я должен, подобно Аврааму, принести ему в жертву самое дорогое. В царстве мысли, которое подобно царству веры есть царство небесное, разумеется, не прав всякий, кто применяет

5:17:31безмысленное насилие, точь в точь, как не прав всякий, кто в царстве любви поступает безлюбовно или хотя и зовётся христианином, и, следовательно, живёт в царстве любви, всё же действует не понхристиански в этих царствах, к которым он полагает себя принадлежащим и от законов которых, тем не менее, уклоняется он, грешник или эгоист.

5:17:52Но ускользнуть от господства этих царств он может лишь тогда, когда станет по отношению к ним преступником. Результат и здесь таков: борьба мыслящих против правительства постольку оказывается в своём праве, а именно в силе. Поскольку она ведётся против мысли правительства, правительство умолкает и литературно не может возразить ничего существенного. Напротив, она оказывается

5:18:13неправа, а именно бессильна, когда не способна выставить против личной власти ничего, кроме мыслей. Эгоистическая власть затыкает мыслящим рот. Теоретическая борьба не может увенчаться полной победой, и священная власть мысли уступает силе эгоизма. Лишь эгоистическая борьба, борьба эгоистов с обеих сторон вносит во всё

5:18:35полную ясность. Вот этого последнего. Сделать само мышление делом эгоистического произвола, делом единственного, словно бы простой забавой или прихотью, и отнять у него значение последней решающей силы, этого принижения и лишения мышления священности, этого уравнения безмысленного и исполненного мысле я, этого топорного, но подлинного

5:18:56равенства. Критика произвести не способна, ибо сама она лишь жрится мышления и дальше мышления не видит ничего, кроме всемирного потопа. Критика, к примеру, утверждает, правда, будто свободная критика в праве победить государство, но при этом ограждает себя от упрёка, бросаемого ей правительством, будто она есть произвол и дерзость.

5:19:17Стало быть, она полагает, что произвол и дерзость побеждать не должны, победить в праве только она. На деле же всё обстоит наоборот. Государство может быть истинно побеждено лишь дерзким произволом. В заключении становится очевидным, что критик в своём новом повороте вовсе не преобразил себя самого, а лишь исправил оплошность, разобрался с неким предметом

5:19:39и слишком много на себя берёт. Когда толкует о том, будто критика критикует саму себя, она или, вернее, он раскритиковал лишь её оплошность и очистил её от непоследовательностей. Пожелая он критиковать саму критику, ему пришлось бы проверить, есть ли хоть что-то за её предпосылкой.

5:20:00Я со своей стороны исхожу из некой предпосылки, поскольку предполагаю себя. Но моя предпосылка не рвётся к своему совершенству, подобно жаждущему своего совершенства человеку, а служит мне лишь для того, чтобы наслаждаться ею и поглощать её. Я как раз и питаюсь лишь своей предпосылкой и существую только тем, что поглощаю её.

5:20:22Но потому-то эта предпосылка вовсе и не является предпосылкой, ибо поскольку я единственный, я не знаю ничего о двойственности предполагающего и предполагаемого я, несовершенного и совершенного я или человека. И то, что я поглощаю себя, значит лишь я есм. Я не предполагаю себя, ибо я в каждое

5:20:42мгновение вообще лишь полагаю или созидаю себя и существую лишь благодаря тому, что я не предположен, а положен. И опять-таки положен лишь в то мгновение, когда сам полагаю себя, то есть я есм творец и творение воедино. Если прежние предпосылки должны растаять в полном растворении, то их нельзя вновь растворять в некой высшей предпосылке,

5:21:02то есть в мысли или в самом мышлении, в критике. Ведь это растворение должно пойти на пользу мне, иначе оно принадлежало бы лишь к череде тех бесчисленных растворений, которые в пользу других, к примеру, того же человека, Бога, государства, чистой морали и т дней, объявляли прежние истины неистиными и упразняли долго лилеемые предпосылки.

5:21:24Часть вторая. Я у входа в новое время стоит богочеловек. Неужели при исходе его улетучится лишь Бог в богочеловеке? И разве может богочеловек действительно умереть, если в нём умирает только Бог? Об этом вопросе не задумывались и сочли дело слаженным, когда довели в наши дни дело

5:21:44просвещения преодолении Бога до победного конца. Не заметили, что человек умертвил Бога лишь за тем, чтобы стать теперь единым Богом вышних. Потустороннее вне нас, конечно, смятено, и великое предприятие просветителей свершилось. Однако потустороннее внутри нас стало новым небом и призывает нас к новому штурму небес. Бог должен был

5:22:06уступить место, но не нам, а человеку. Как можете вы верить, будто богочеловек умер, пока в нём помимо Бога не умер и человек. Три своеобразия. Разве дух не жаждет свободы? Ах, не один только мой дух, но и моё тело ежечасно томится по ней.

5:22:26Когда мой нос перед благоухающей господской кухней рассказывает моему нёбу о лакомых блюдах, что там готовится, оно при виде своего сухого хлеба испытывает ужасную муку. Когда мои глаза повествуют мозолистой спине о мягких перинах, на которых лежится куда слаще, чем на её примятой соломе, её охватывает ожесточённая ярость, когда, впрочем, не станем дальше перечислять

5:22:48эти страдания. И это ты называешь тоской по свободе. От чего же ты хочешь освободиться? от своего казённого пайкае и соломенного тюфика. Так выбрось их. Но этим тебе, похоже, не поможешь. Ты хочешь скорее иметь свободу наслаждаться изысканными кушаниями и

5:23:08пышными постелями. Должны ли люди предоставить тебе эту свободу? Должны ли они тебе её дозволить? Ты не уповаешь на их человеколюбие, ибо знаешь, все они думают так же, как ты, каждый сам себе ближний. Как же в таком случае ты намерен прийти к вкушению этих яств и постелей?

5:23:29Уж верно никак иначе, кроме как сделав их своей собственностью. Если вдуматься, ты хочешь вовсе не свободы иметь все эти прекрасные вещи, ведь с одной свободой к этому ты ими ещё не обладаешь. Ты хочешь действительно иметь их, хочешь называть своими и владеть ими как своей собственностью. Да и какая тебе польза от свободы, если

5:23:50она ничего не приносит? А освободись ты от всего. У тебя бы ровно ничего больше не осталось, ибо свобода бессодержательна. Для того, кто не умеет ею пользоваться, это бесполезное дозволение лишено всякой цены. Тоже, как я ею воспользуюсь, зависит от моего своеобразия. Я ничего не имею против свободы, но я

5:24:11желаю тебе большего, чем свобода. Ты должен не просто избавиться от того, чего не хочешь. Ты должен также иметь то, чего хочешь. Ты должен быть не только свободным. Ты должен быть и собственником. Свободен от чего? А чего только нельзя себя стряхнуть. Иго крепостничества, верховной власти,

5:24:33аристократии и князей, господство вожделений и страстей, да даже само господство собственной воли, своеволия, самое совершенное самоотречение есть ведь не что иное, как свобода. Свобода от самоопределения, от собственного я. И это стремление к свободе, как к чему-то абсолютному, достойному любой цены, лишило нас своеобразия. Оно породило

5:24:53самоотречение. Но чем свободнее я становлюсь, тем больше принуждение вздымается перед моими глазами, тем бессильнее я себя чувствую. Несвободный сын диких степей ещё вовсе не ощущает всех тех припон, которые теснят образованного человека. Он мнит себя более свободным, нежели тот. По мере того, как я завоёвываю себе

5:25:15свободу, я создаю себе новые границы и новые задачи. Изобрёл я железные дороги и снова чувствую себя слабым, ибо ещё не способен, подобно птицы, рассекать небеса. Разрешил я задачу, чья темнота тревожила мой дух, а меня уже поджидают бесчисленные другие, загадочность которых тормозит моё продвижение, помрачает мой свободный взор и

5:25:35заставляет меня мучительно ощущать пределы моей свободы. Освободившись же от греха, вы стали рабами праведности. Разве республиканцы в своей широкой свободе не становятся рабами закона? Как жажда ли во все времена истино христианские сердца стать свободными? Как томились они желанием увидеть себя

5:25:55избавленными от уст этой земной жизни. Они устремляли взоры к стране свободы, а Вышний Иерусалим свободен. Он матерь всем нам. Быть свободным от чего-то значит лишь быть избавленным или чистым от него. Он свободен от головной боли, равнозначно тому, что он избавился от неё. Он

5:26:16свободен от этого предрассудка, тому, что он никогда не держался его или освободился от него. В частице бес мы довершаем рекомендованную христианством свободу в безгрешном, безбожном, безнравственном и так далее. Свобода- вот учение христианства. К свободе призваны вы, братья.

5:26:39Так говорите и так поступайте, как имеющие быть судимы по закону свободы. Неужели мы должны отступиться от свободы лишь потому, что она обнаруживает себя как христианский идеал? Нет, ничто не должно пропасть даром, в том числе и свобода, но она должна стать нашей собственной, а в форме свободы она стать таковой не может. Какая разница

5:27:01между свободой и своеобразием? От очень многого можно избавиться, но от всего всё же не избавишься. От многого становишься свободным, от всего никогда. Внутренне можно быть свободным даже в состоянии рабства, хотя опять-таки лишь от многого, а не от всего, но от кнута, от властного самодурства господин рабом не освободишься.

5:27:22Свобода обитает лишь в царстве грёз. Своеобразие же - это всё моё существо и бытие. Это я сам. Свободен я от того, от чего я избавился. Собственник же я того, что находится в моей власти или чем я в силах овладеть. Принадлежу себе я во всякое время и при любых обстоятельствах, если умею владеть

5:27:44собой и не расточаю себя на других. Быть свободным я не могу по-настоящему хотеть, ибо не могу этого сделать, не могу создать. Я могу лишь желать этого и к этому стремиться, ибо свобода остаётся идеалом, призраком. Ако действительности каждую секунду рассекают мою плоть глубочайшими рубцами,

5:28:04но принадлежащим себе я остаюсь. Отданный господину в крепостное рабство, я думаю лишь о себе и своей выгоде. Его удары, хотя и настигают меня, я от них не свободен. Но я терплю их лишь ради собственной пользы. Скажем, чтобы обмануть его видимостью терпения и усыпить его бдительность, или же чтобы с троптивостью не навлечь на себя худшего.

5:28:25Но поскольку я не упускаю из виду себя и свою корысть, я при первой же удобной возможности ухвачусь за случай раздавить рабовладельца. То, что я тогда освобожусь от него и его кнута, есть лишь следствие моего предшествующего эгоизма. Здесь, пожалуй, скажут: "Будто я и в рабском состоянии был свободен, а именно

5:28:46в себе или внутренне". Однако свободный в себе не есть действительно свободной, а внутренняя не есть внешнее. Своеобычным же, принадлежащим себе я был целиком и полностью внутренне и внешне. От пыточных мук и ударов бича моё тело под властью жестокого повелителя не

5:29:08свободно. Но ведь это мои кости стонут под пыткой, мои жилы содрогаются под ударами, и я стону, потому что стонет моё тело. То, что я вздыхаю и трепещу, доказывает, что я всё ещё помню себя, что я всё ещё принадлежу себе. Моя нога не свободна от палки господина,

5:29:28но это моя нога, и её у меня не отнять. Пусть он оторвёт её у меня и посмотрит, осталась ли у него моя нога. В руке у него не останется ничего, кроме трупа моей ноги, который столь же мало является моей ногой, сколь дохлая собака является собакой. У собаки есть бьющееся сердце. У так называемой дохлой собаки

5:29:48его нет, и потому она больше не собака. Если полагают, будто раб всё же может быть внутренне свободным, то высказывают на самом деле лишь самое неоспоримое и тривиальное. Ибо станет ли кто утверждать, будто какой бы то ни было человек вовсе лишён всякой свободы? Если я угодливый раб, разве я не могу

5:30:09быть свободен от бесчисленных вещей, например, от веры в Зевса, от жажды славы и тому подобного? Почему же тогда истязуемый кнутом раб не может быть внутренне свободен от нехристианского образа мысли? от ненависти к врагам и так далее. Тогда он просто понхристиански свободен, избавился от нехристианского. Но свободен ли он

5:30:29абсолютно? Свободен ли от всего, например, от христианского заблуждения или от телесной боли? Между тем может показаться, будто всё это сказано скорее против имён, нежели против самой сути. Но разве имя безразлично? И разве не воодушевляло и не одурманивало людей во все времена одно единственное слово, некий шибалет?

5:30:51Однако между свободой и своеобразием пролегает куда более глубокая пропасть, нежели простое словесное различие. Весь мир жаждет свободы. Все призывают её царство. Опленительно прекрасный сон о цветущем царстве свободы, о свободном человеческом роде. Кто не грязел им? Да станут же люди

5:31:13свободными, совершенно свободными, свободными от всякого принуждения. От всякого принуждения. Поистине от всякого. Неужели они никогда больше не должны будут принуждать самих себя? Ах да, это то, конечно, ведь это вовсе не принуждение. Ну что ж, тогда пусть они освободятся от

5:31:34религиозной веры, от строгих обязанностей нравственности, от неумолимости закона, от Какое ужасное недоразумение. Ну так от чего же они должны освободиться, а от чего нет? Сладостный сон растаял. Пробудившись, люди протирают полуоткрытые глаза и таращатся на прозаического вопрошателя.

5:31:56От чего люди должны освободиться? От слепой веры. Восклицает один. Э, полно, кричит другой. Всякая вера есть слепая вера. Они должны освободиться от всякой веры. Нет, нет, ради бога, снова встревает первый. Не отбрасывайте всякую веру,

5:32:16иначе нагрянет власть грубой силы. Мы должны учредить республику- подаёт голос третий, и освободиться от всех повелевающих Господь. Этим делу не поможешь, - говорит четвёртый. Тогда мы получим лишь нового господина, правящее большинство. Лучше давайте освободимся от ужасного неравенства.

5:32:37А злополучное равенство? Не уж-то я снова слышу твой плебейский рёв? Как прекрасно грезил я только что орая свободы. И какая же наглость и распущенность поднимает теперь свой дикий вой. Так сокрушается первый и вскакивает, чтобы схватиться за меч против безмерной свободы. Вскоре мы уже не слышим ничего, кроме

5:32:58лязга мечей, неладящих друг с другом мечтателей о свободе. Порыв к свободе во все времена сводился к вожделению какой-то определённой свободы, например, свободы в происповедания. То есть верующий человек желал стать свободным и независимым. От чего? Разве от веры? Нет, от инквизиторов веры. Так обстоит дело ныне

5:33:21и с политической или гражданской свободой. Бюргер хочет освободиться не от бюргерства, а от чиновничьего засилия, княжеского произвола и тому подобного. Князь Метрних однажды сказал, что он нашёл путь, способный на все грядущие времена вывести на стезю истины свободы. Граф Прованский бежал из Франции как раз

5:33:43тогда, когда она готовилась основать царство свободы и говорил: "Мой плен сделался для меня невыносим. У меня была лишь одна страсть, жажда свободы. Я думал только о ней". Стремление к определённой свободе всегда таит себе умысел на новое господство. Ведь революция, хотя и могла, дать своим защитникам возвышающие чувства,

5:34:05что они сражаются за свободу, но по правде лишь потому, что метила в определённую свободу, а стало быть в новое господство, в господство закона. Свободы хотите вы все, вы хотите свободы. Почему же вы тогда торгуетесь за больше или меньше? Свобода может быть лишь полной свободой.

5:34:25Кусок свободы - это не свобода. Вы отчаялись в том, что полную свободу, свободу от всего, возможно обрести, да и считайте безумием даже желать её. Что ж, тогда бросьте гоняться за фантомом и потратьте свои усилия на нечто лучшее, нежели недостижимое. Да ведь нет ничего лучше свободы.

5:34:47Что же вы имеете, когда обладаете свободой, а именно, ибо о ваших жалких ошмётках свободы я здесь говорить не стану, совершенной свободой. Тогда вы избавились от всего, абсолютно всего, что вас стесняет. А ведь едва ли найдётся хоть что-то, что хоть раз в жизни не стеснило бы вас и не показалось неудобным. И ради кого же вы хотели от этого

5:35:08избавиться? Уж верно, ради самих себя, потому что оно стоит вам поперёк дороги. Но будь вам нечто не в тягость, а напротив, вполне по душе, например, пусть кроткий, но непреодолимо властный взор вашей возлюбленной, вы бы вовсе не пожелали отделаться от него и стать от него свободными. Почему же нет? Опять-таки ради самих

5:35:31себя. Стало быть, себя берёте вымерилом и судьёй надо всем. Вы с лёгким сердцем отпускаете свободу на все четыре стороны. Когда не свобода - это сладостное служение любви. Приходится вам по вкусу. И вы при случае возвращаете себе свою свободу, когда она начинает нравиться вам больше. Если только что в данном месте не имеет

5:35:51значения, вы не страшитесь подобного расторжения союза по иным, скажем, религиозным причинам. Почему же вы не наберётесь смелости сделать себя действительно целиком и полностью средоточием и главным делом? Зачем ловить ртом свободу эту вашу грёзу? Разве вы ваша грёза? Не справляйтесь прежде у ваших снов,

5:36:13ваших представлений, ваших мыслей, ибо всё это пустая теория. Спросите себя и спросите о себе, вот что практично. А вы ведь так любите быть практичными? Но один прислушивается к тому, что скажет его Бог. Разумеется, то, что он мыслит под именем Бога и есть его Бог.

5:36:33Другой к тому, что определит его нравственное чувство, его совесть и его чувство долга. Третий высчитывает, что подумают об этом люди. И когда так каждый спросит своего Господа Бога, люди столь же отменны, да и куда более осязаемый Господь Бог, чем потусторонний и воображаемый глас народа, глас Божий, он смиряется перед волей своего

5:36:53господина и вовсе больше не слушает того, что он сам охотно сказал бы и решил. Посему обратитесь лучше к себе, чем к вашим богам или кумирам. Извлеките из себя то, что в вас кроется. Явите это на свет. Доведите себя до откровения. То, как некто действует лишь из себя

5:37:14самого и ни о чём больше не спрашивает, христиане представили в образе Бога. Он действует как ему угодно. И глупый человек, который мог бы поступать точно так же, должен вместо этого действовать так, как угодно Богу. Если скажут: "Будто и Бог действует по вечным законам, то и это подходит ко

5:37:35мне, ибо я не могу вылезти из собственной шкуры, но имею закон в самой своей природе, то есть в себе". Однако стоит лишь напомнить вам о вас самих, чтобы тот час повергнуть вас в отчаяние, что есм я вопрошает себя каждый из вас. бездна беспорядочных и беззаконных влечений, вожделений, желаний, страстей,

5:37:58хаос без света и путеводной звезды. Как могу я, если вопрошу лишь себя, без оглядки на заповеди Божьи или на обязанности, предписываемые моралью, без оглядки на голос разума, который в ходе истории после горького опыта возвёл лучшие и разумнейшие в закон? Получить верный ответ. Моя страсть посоветует мне самое бессмысленное.

5:38:20Так каждый считает себя самого дьяволом, ибо если бы он, коль скоро ему нет дела до религии и прочего, щёл себя хотя бы просто животным, то легко обнаружил бы, что животное, следующее лишь своим побуждением, так сказать собственному совету, вовсе не советует и не понуждает себя к самому бессмысленному, но делает весьма верные шаги. Однако привычка религиозного образа

5:38:42мысли настолько сковала наш дух, что мы перед собой, в нашей ноготе и естественности содрогаемся от ужаса. Она настолько принизила нас, что мы считаем себя первородно греховными, прирождёнными бесами. Конечно, вам тут же приходит на ум, что ваше призвание требует творить добро, нравственное, правое.

5:39:03Как же может тогда, когда вы спрашиваете себя, что делать, зазвучать из вас правый голос, голос, указующий стезю добра, правды, истины и тому подобного? Как согласуется Бог и Вилиар? Но что бы вы подумали, если бы некто возразил вам: "Мол, требование слушать Бога, совесть, долг, законы и прочее.

5:39:24Всё это вздорные бредни, коими вам напичкали голову и сердце и свели вас с ума. И если бы он спросил вас: "Откуда вы так твёрдо знаете, будто голос природы обольститель? И если бы он даже потребовал от вас вывернуть всё наизнанку и прямо счесть голос Бога и совести дьявольскими кознями? Бывают и такие нечестивцы, как вы с ними

5:39:46сладить намерены. На ваших попов, родителей и благонамеренных людей вам не сослаться, ибо как раз их они и заклемят вашими совратителями, подлинными растлителями и губителями юношества, которые усердно сеют сорняки самопрезрения и богопочитания, заиливают молодые сердца и отупляют молодые головы. И вот они продолжают и вопрошают: "Ради

5:40:08кого вы печётесь о Божьих и прочих заповедях? Вы ведь не думаете всерьёз, будто это делается из одной лишь любезности к Богу. Нет, вы делаете это опять-таки ради самих себя. Стало быть, и тут вы главное, и каждый должен сказать себе: "Я для себя всё, и я делаю всё ради себя". Стань вам хоть

5:40:31когда-нибудь ясно, что Бог, заповеди и прочее лишь вредят вам, что они вас ущемляют и губят. Вы наверняка отшвырнули бы их от себя, точь в точь, как христиане некогда прокляли Аполлона, Минерву или языческую мораль. Они, правда, поставили на их место Христа, а затем и Марею, равно как и христианскую мораль. Но делали они это тоже ради

5:40:51спасения собственной души. Стало быть, из эгоизма или своеобразия. И именно этот эгоизм, это своеобразие помогли им избавиться от старого мира богов и стать свободными от него. Своеобразие сотворило новую свободу, ибо своеобразие есть создательница всего, подобно тому, как гениальность, определённое своеобразие, будучи всегда

5:41:12оригинальностью, из древли признаётся творцом новых всемирно-исторических созданий. Если уж вашему стремлению непременно подавай свободу, что ж, ичерпайте её требования сполна. Кто же должен стать свободным? Ты, я, мы. Свободным от чего?

5:41:33От всего, что не есть ты, не есть я, не есть мы. Стало быть, я и есм то ядро, которое должно быть избавлено от всех покровов, освобождено от всех стесняющих скорлуб. Что остаётся, когда я освобождён от всего, чем я не являюсь? Только я и ничего, кроме меня. Но самому

5:41:55этому я свободе предложить нечего. О том, что должно произойти дальше. После того, как я стал свободным, свобода хранит молчание, подобно тому, как наше правительство после стечения срока заключения просто выпускают узника и вышвыривают его в бесприютность. Зачем же, если к свободе стремятся ради я, зачем мне избрать само я началом,

5:42:16серединой и концом? Разве я не стою больше, чем свобода? Разве не я сам освобождаю себя? Разве я не первая? Даже несвободный, даже закованный в тысячаков, я всё же существую. И существую ни в каком-то будущем или в надежде, как свобода, но даже в качестве самого отверженного из рабов я, наличен

5:42:38здесь и сейчас. Взвесть же это хорошенько и решите, хотите ли вы водрузить на своё знамя мечту о свободе или решение в пользу эгоизма, своеобразия. Свобода разжигает вашу ярость против всего, чем вы не являетесь. Эгоизм призывает вас к радости о самих себе, к самонаслаждению. Свобода есть и остаётся

5:43:00тоской, романтическим плачем, христианской надежды на потустороннее и будущее. Своеобразие же есть действительность, которая сама собой устраняет ровно столько несвободы, сколько встаёт помехой на вашем собственном пути. От того, что вам не мешает, вы и не захотите отрекаться. А когда оно начнёт вам мешать, что ж тогда? Вы знаете, что должно

5:43:21повиноваться больше себе, нежели человеком. Свобода учит лишь: "Избавьтесь, сбросьте себя всё докучиливые. Она не учит вас тому, кто вы сами такие. Прочь! Прочь! Таково её кодовое слово, и вы, с жадности внимая её зову, избавляйтесь даже от самих себя.

5:43:42Отрекайтесь от себя. Своеобразие же призывает вас вернуться к себе. Оно говорит: "Приди в себя". Под эгидой свободы вы избавляетесь от многого, но новое снова гнетёт вас. От лукавого вы избавились, но зло осталось. Как свои обычные, вы действительно свободны от всего, а то, что при вас

5:44:02остаётся, вы приняли сами. Это ваш выбор и ваше благоусмотрение. Своеобычный - это прирождённый свободный свободный скани, тогда как свободный лишь одержимый жажды свободы мечтатель и визионер. Первый свободен изначально, потому что не признаёт ничего, кроме себя. Ему нет нужды сперва освобождаться, ибо он

5:44:23заранее отвергает всё вне себя, ничего не ценит превыше себя, ничто не ставит выше словом, потому что он исходит из себя и приходит к себе. Будучи скован детским почтением, он тем не менее уже трудится над тем, чтобы освободиться от этой скованности. Своеобразие работает в маленьком эгоисте и доставляет ему вожделённую свободу.

5:44:47Тысячелетия культуры затмили для вас то, кто вы такие. Они внушили вам веру, будто вы не эгоисты, а призваны быть идеалистами, добрыми людьми. Стряхните это. Не ищите самоотречения свободы, которое как раз и лишает вас самих себя, но ищите самих себя. Станьте эгоистами. Пусть каждый из вас станет

5:45:08всемогущим я. Или, выражаясь яснее, вновь познайте себя. Признайте лишь то, чем вы в действительности являетесь, и бросьте свои лицемерные потуги, свою глупую страсть быть чем-то иным, нежели вы есть. Лицемерными я называю их, потому что все эти тысячелетия вы всё равно оставались эгоистами, но эгоистами, спящими,

5:45:28обманывающими самих себя, безумными эгоистами. Вы геофтантиморменны, вы самоистязатели. Ещё ни одна религия не могла обойтись без посулов и обетований. Указывали ли они на потустороннее или посюстороннее, долгая жизнь и т дней, ибо человек падок намзду и даром не делает ничего.

5:45:49Но как же то творение добра ради самого добра без всякого вида на воздаяния? Будто бы и тут, в том удовлетворении, которое оно призвано принести, не заключена награда. Стало быть, и религия основана на нашем эгоизме, и она же эксплуатирует его, рассчитанная на наше вожделение, она душит многие другие ради одного

5:46:10единственного. Отсюда и возникает явление обманутого эгоизма, когда я удовлетворяю не себя, а лишь одно из своих вожделений, к примеру, влечение к блаженству. Религия сулит мне высшее благо, чтобы стяжать его, я больше не обращаю внимания ни на какие другие свои вожделения и не насыщаю их. Все ваши

5:46:31дела и помыслы суть непризнанный, тайный, прикрытый и скрытный эгоизм. Но, будучи эгоизмом, в котором вы не желаете признаться себе, который вы утаиваете от самих себя, то есть эгоизмом неявным и неоткрытым, а стало быть бессознательным, он оказывается не эгоизмом, но рабством, услужением, самоотречением. Вы - эгоисты, и в то же

5:46:52время вы не эгоисты, поскольку отрекаетесь от эгоизма. И там, где вы больше всего кажетесь ими, вы навлекли на слово эгоист, отвращение и презрение. Свою свободу от мира я обеспечиваю в той мере, в какой я присваиваю себе этот мир, то есть завоёвываю и занимаю его для себя с помощью какого бы то ни было

5:47:12насилия или силы, будь то силой убеждения, мольбы, категорического требования, да хотя бы и посредством лицемерия, обмана и тому подобного. Ведь средства, к которым я прибегаю для этого, сообразуются с тем, каков я сам. Если я слаб, то у меня есть лишь слабые средства, вроде названных коих. впрочем,

5:47:32вполне достаточно для изрядной доли мира. Да и вообще обман, лицемерие, ложь на вид страшнее, чем они есть на самом деле. Кто не обманывал полицию, закон, кто при встрече со стражником не напускал на себя поспешно мину благонравной лояльности, дабы скрыть какое-нибудь совершённое беззаконие. Кто этого не делал, тот попросту

5:47:54позволил учинить над собой насилие. Он был слабоком по совести. Свою свободу я считаю ущемлённой уже тем, что перед лицом другого, будь это другое чем-то безвольным, как скала, или обладающим волей, как правительство, отдельный человек идней. Я не могу настоять на своей воле. Своё же своеобразие я предаю тогда, когда я

5:48:16сдаю самого себя перед лицом другого. То есть уступаю, отступаюсь, покоряюсь, иначе говоря, через покорность, преданность. Ибо одно дело, если я оставляю свой прежний образ действий, потому что он не ведёт к цели, то есть сворачиваю сложного пути, и совсем другое, если я сдаюсь в плен. Скалу, стоящую у меня на

5:48:37пути, я обхожу до тех пор, пока у меня не будет довольно пороха, чтобы взорвать её. Законы народа я обхожу до тех пор, пока не накоплю сил, чтобы не свергнуть их. Неужели от того, что я не могу достать Луну, она должна быть для меня священной, некой Астартой? А если бы я только мог схватить тебя, я бы непременно схватил тебя. И найди я

5:48:59только средство подняться к тебе. Ты не испугаешь меня. Ты, непостижимая, останешься для меня непостижимой лишь до тех пор, пока я не обрету власть, постигну тебя и назвать тебя своей. Я не отступлюсь перед тобой, но лишь выжду своё время. И пусть, пока я вынужден смириться с тем, что не могу причинить тебе вреда, я тебе это припомню.

5:49:21Сильные люди и покон веков поступали именно так. Когда покорные возводили непокорённую силу в ранг своей госпожи и молились на неё, требуя поклонения ото всех, являлся этоки сын природы, не желавший покоряться, и изгонял обожествляемую силу с её непреступного лимпа. Он бросал бегущему солнцу своё:

5:49:42"Стой!" И заставлял землю вращаться, а покорным воле неволей приходилось с этим мириться. Он заносил топор над священными дубами, и покорные дивились тому, что небесный огонь не испепелил его. Он сбрасывал папу с престола святого Петра, и покорные не могли этому помешать. Он сокрушает порядки Божьей милостью, а покорные каркают, пока

5:50:04наконец безуспешно не смолкнут. Моя свобода становится совершенной лишь тогда, когда она есть моя мощь. Но благодаря ей я перестаю быть просто свободным и становлюсь своеобычным. Почему свобода народов? пустое слово, потому что у народов нет мощи. Одним дуновением живого я сдуваю я

5:50:25народы, будь то дыхание Нерона, китайского императора или нищего Писаки. А чего же н палаты тщетно томятся по свободе, получая за это нагоняи от министров, от того, что они не могущественны. Мощь - прекрасная вещь и пригождается для многого. Ведь с горстью мощи уйдёшь

5:50:47дальше, чем с мешком права. Вы жаждете свободы, безумцы. Взяли бы вы силу, и свобода пришла бы сама собой. Смотрите, тот, у кого сила, стоит выше закона. Какова на вкус эта перспектива, вы законопослушные господа?

5:51:08Впрочем, вкуса у вас нет и в помине. Громко разносится повсюду крик свободе. Но чувствуют ли, знают ли люди, что значит дарованная или актроированная свобода? Не понимают во всей полноте слова, что всякая свобода есть по существу самоосвобождение. То есть, что я могу иметь лишь столько свободы, сколько

5:51:30добуду себе благодаря своему своеобразию. Какая польза овцам от того, что никто не урезает их свободы слова? Они всё равно будут блеять. Дайте тому, кто внутренне остаётся мусульманином, иудеем или христианином, дозволение говорить всё, что ему вздумается. Он ведь будет нести лишь ограниченную чушь. Если же, напротив,

5:51:53некие другие отнимают у вас свободу слова и слуха, то они весьма верно блюдут свою семинутную выгоду, ибо вы могли бы сказать или услышать нечто такое, из-за чего эти совести лишились бы всякого доверия. Если же они, тем не менее, дают вам свободу, то они попросту мошенники. дающие больше, чем имеют. Ибо тогда они дают вам вовсе не своё

5:52:14собственное, а краденный товар. Дают вам вашу же свободу, ту свободу, которую вы должны были бы взять себе сами. И дают они её вам лишь затем, чтобы вы не взяли её силой и вдобавок не призвали воров и обманщиков к ответу. В своём лукавстве они отлично знают, что дарованная, актроированная свобода вовсе не свобода, ибо лишь свобода, которую берут себе

5:52:36сами, то есть свобода эгоиста, плывёт на всех парусах. Подаренная свобода тот час спускает паруса, едва грянет буря или штиль. Её всегда должен навивать лишь кроткий и умеренный ветерок. Здесь и кроется различие между самоосвобождением и эмансипацией, отпуском на волю, освобождением.

5:52:57Тот, кто нынче стоит в оппозиции, жаждет и вопит об освобождении. Князья должны объявить совершеннолетними свои народы, то есть эмансипировать их. Ведите себя как совершеннолетние, и вы будете таковыми безо всякого объявления совершеннолетия. Если же вы не ведёте себя

5:53:17соответственно, то вы его и не стоите, и не станете совершеннолетними ни от какого объявления совершеннолетия. Совершеннолетние греки прогнали своих тиранов, а совершеннолетний сын становится независимым от отца. Жд они, пока тираны милостиво соизволят даровать им совершеннолетие, они могли бы ждать до второго пришествия.

5:53:39сына, который не желает взрослеть, разумный отец выставляет вон из дома и остаётся хозяином в доме один, по делом дурню. Тот, кому даровали свободу, есть не более, чем вольноотпущенник, собака, волочащая за собой обрывок цепи. Он несвободный в облачении свободы, как осёл в львиной шкуре. Эмансипированные евреи ничуть не

5:54:00изменились к лучшему себе, но лишь получили облегчение как евреи. Хотя тот, кто облегчает их положение, разумеется, стоит выше церковного христианина, ибо последний не способен на это без непоследовательности. Но эмансипированный еврей или неэмансипированный, еврей остаётся евреем. Не освободивший себя сам есть лишь эмансипированный.

5:54:21Протестантское государство, конечно, способно освободить, эмансипировать католиков, но поскольку они не освобождают себя сами, они так и остаются католиками. О своекорыстии и бескорыстии речь уже шла выше. Друзья свободы приходят в ярость от своекорыстия, потому что в своём религиозном стремлении к свободе не

5:54:42могут освободиться от возвышенного самоотречения. Против эгоизма обращён гнев либерала. Ведь эгоист печётся о каком-либо деле никогда не ради самого дела, но ради себя дело должно служить ему. Эгоистично не приписывать никакому делу собственной или абсолютной ценности, но искать его ценность в себе. К числу

5:55:04самых отвратительных проявлений эгоистического поведения часто относят столь обыденное ремесленническое учение ради куска хлеба, видя в нём постыднейшее осквернение науки. Но для чего же ей нужна наука, как не для того, чтобы быть потреблённой? Если некто не умеет употребить её ни на что лучшее, кроме как на снискании хлебонасущного, то его эгоизм, правда,

5:55:25мелочен, ибо мощь этого эгоиста ограничена. Но эгоистическую сторону этого дела и осквернение науки может порицать лишь одержимой. Поскольку христианство, не способное признать отдельного человека единственным, мыслило его лишь как зависимого и было, собственно, ничем иным, как социальной теорией, учением о совместной жизни как человека с Богом,

5:55:46так и человека с человеком. Поскольку у него всё своё должно было подвергнуться тихчайшему поруганию, своей корысти, своей мысли, своей воли, своеобразие, себелюбии и так далее. Христианское мировоззрение вообще постепенно заклемило честные слова как бесчестные. Почему бы не восстановить их в чести? Так слово Шимпф, поношение в

5:56:09древнем значении означало лишь шутку. Для христианской же серьёзности эта забава обратилась в лишение, ибо шуток она не понимает. Фрег наглый. Прежде означало просто смелый, храбрый, фривил, святотадство было всего лишь отважным риском. Известно и то, как коса долгое время взирали на слово разум.

5:56:30Наш язык почти целиком придился к христианской точке зрения, и всеобщее сознание ещё слишком по-христиански настроено, чтобы не пятиться от всего нехристианского, как от чего-то несовершенного или дурного. От того-то так несладко приходится и своей корыстью. Своикорыстии в христианском смысле означают примерно следующее. Я смотрю лишь на то, приносит

5:56:53ли нечто пользу мне как чувственному человеку. Но разве чувственность всё моё своеобразие? Разве я владею собой, когда предан чувственности? Следую ли я себе самому, своему собственному назначению, когда следую ей? Принадлежу себе я лишь тогда, когда нечувственности ровно также никакой

5:57:14другой. Бог, люди, власти, закон, государство, церковь и т д дней не имеют власти надо мной, но я сам. А то, что приносит пользу мне, этому принадлежащему себе или собственному я, тому и служит моё своекорыстие. Впрочем, на каждом шагу приходится воле неволе верить в свои корыстии, эту вечно

5:57:34поносимую, но всё одолевающую силу. На заседании 10 февраля 1844 года Велькер обосновывает предложение о зависимости судей и в пространной речи доказывает, что сменяемые, увольняемые, переводимые и отправляемые на пенсию судьи. Короче говоря, такие члены судебного присутствия, которые могут быть ущемлены и поставлены

5:57:56под удар простым административным путём, лишены всякой надёжности, да и теряют всякое уважение и доверие в народе. Всё сословие судей, восклицает Велькер, деморализовано этой зависимостью. Сухими словами, это означает ни что иное, как то, что судьям куда выгоднее выносить приговоры в министерском духе,

5:58:16нежели в духе закона. Как же этому помочь? Уж не тем ли, что судьям внушат позор их продажности и затем будут питать надежду, будто они одумаются и впредь станут ценить справедливость выше своего своекорыстия. Нет, до такого романтического упования народ не доходит, ибо он чует, что свои корыстии могущественнее любого иного

5:58:38побуждения. Посему пусть те же самые лица остаются судьями, что были ими досели, сколь бы твёрдо все не убедились в том, что они поступали как эгоисты, только теперь их свои корысти и должно поддерживаться уже непродажности правосудия. Они должны стать столь независимыми от правительства, чтобы правосудным приговорам не ставить под удар своё собственное дело, свой, правильно

5:58:59понятый интерес, но без помех сочетать хорошие жалования с почтением со стороны граждан. Итак, Велькер и баденские бюргеры лишь тогда считают себя в безопасности, когда могут рассчитывать на свои корыстии. Что же после этого прикажете думать о бесчисленных фразах о бескорыстии, коими обычно переполнены их уста?

5:59:20К делу, которым я занимаюсь своекорыстно, у меня иное отношение, нежели к тому, которому я бескорыстно служу. В качестве отличительного признака можно указать следующее: против последнего я могу согрешить или совершить грех. Первое же, могу лишь легкомысленно упустить, оттолкнуть от себя, лишиться его, то есть совершить оплошность.

5:59:41Оба эти взгляда выпадают на долю свободы торговли, и её считают то такой свободой, которую, смотря по обстоятельствам, можно дровать или отнять. то такой, которую следует блюсти священно при любых обстоятельствах. Если мне нет дела до вещи самой по себе, и я желаю её не ради неё самой, то я требую её исключительно ради её целесообразности, полезности, ради иной

6:00:02цели, как, например, устрец ради изысканного вкуса. Разве не послужит тогда эгоисту всякая вещь средством? Последняя цель Коева - он сам. И станет ли он защищать вещь, которая ни для чего ему не служит, как, например, пролетарий государства? Своеобразие заключает в себе всё своё и вновь возвращает честь тому, что

6:00:23опорочил христианский язык. Но своеобразие не имеет и никакого чуждого мерила, как не является оно и вообще никакой идеей вроде свободы, нравственности, человечности и тому подобного. Оно есть лишь описание собственника. Четыре. Собственник. Я. Прихожу ли я к себе и к своему через либерализм?

6:00:45Кого либерал признаёт равнее себе? человека. Будь ты только человеком, а ты ведь и есть человек. И либерал назовёт тебя своим братом. Его весьма мало заботят твои частные мнения и частные причуды, если только он способен узреть в тебе человека. Но поскольку он мало считается с тем,

6:01:05каков ты частным образом, да и вовсе не придаёт этому значения при строгом следовании своему принципу, то он видит в тебе лишь то, каков ты в родовом отношении. Иными словами, он видит в тебе не тебя, а род не ганца или кунца, а человека, не действительного или единственного, а твою сущность или твоё понятие не телесного, а дух. Как ганц ты не был бы

6:01:28равне ему, ибо он кунц, то есть не ганц, как человек же ты, то же самое, что и он. А поскольку, как ганстты для него, в той мере, конечно, в какой он либерал, а не бессознательный эгоист, практически вовсе не существуешь, то братскую любовь он себе поистине изрядно облегчил. Он любит в тебе Ниганца, о котором ничего

6:01:48не знает и знать не желает о человека. Не видеть в тебе и во мне ничего, кроме человека, значит довести до предела христианский способ воззрения, согласно которому один для другого есть не более чем понятие. Например, призванный к блаженству ИТ дней. Подлинное христианство собирает нас ещё под менее общим понятием. Там мы- дети

6:02:10Божьи, и дух божий водит нами. Однако не все могут похвалиться тем, что они дети Божьи. Тот самый дух, который свидетельствует нашему духу. Что мы дети Божьи открывает также: "Кто суть дети дьявола". Следовательно, человеку, чтобы быть чадом Божьим, нужно было не быть чадом

6:02:31дьявола. Богоыновство исключало определённых людей. Напротив, чтобы быть чадами человеческими, то есть людьми, нам не нужно ничего, кроме как принадлежать к человеческому роду. Нужно быть лишь экземплярами этого рода. То, каков я, как это вот я, тебя как доброго либерала совершенно не касается и остаётся

6:02:51исключительно моим частным делом, довольные того, что мы оба дети одной и той же матери, а именно человеческого рода. Как дитя человеческое я ровне тебе. Чем же я теперь являюсь для тебя? Неужели этим вот телесным я, каков я есть во плоте? Менее всего это телесное я с его

6:03:13мыслями, решениями и страстями в твоих глазах частное дело, которое тебя не касается. Вещь сама по себе. Как вещь для тебя существует лишь моё понятие, моё родовое понятие. Лишь человек, который зависён Гансом, с тем же успехом мог бы быть Питером или Михелем. Ты видишь во мне не меня, телесного, а

6:03:34нечто недействительное. Призрак, то есть человека. Равнее себе мы на протяжении христианских веков объявляли самых разных людей, но всякий раз мерою того духа, которого мы от них ожидали. Например, всякого, в ком можно было предположить дух потребности в искупления. Затем позже всякого, кто обладает духом добропорядочности. Наконец- всякого, кто являет

6:03:56человеческий дух и человеческий облик. Так ведоизменялся принцип равенства. Понимая же ныне равенство как равенство человеческого духа, открыли, конечно, такое равенство, которое охватывает всех людей. Ибо кто мог бы отрицать, что мы, люди, обладаем человеческим духом, то есть не иным каким-либо, кроме как

6:04:17человеческим. Но продвинулись ли мы от этого дальше, чем были в начале христианства? Тогда мы должны были иметь божественный дух, теперь человеческий. Но если божественный не исчерпывал нас, то как мог бы человеческий целиком выразить то, что мы есть? Фейербах, например, полагает, что очеловечив божественное,

6:04:38он нашёл истину. Нет, если Бог мучил нас, то человек способен терзать и давить нас с ещё большей изощрённостью. Скажем кратко, то, что мы люди, есть самое ничтожное в нас и имеет значение лишь постольку, поскольку это одно из наших свойств, то есть наша собственность.

6:04:58Я, правда, помимо прочего, ещё и человек, подобно тому, как я, например, живое существо, то есть животное, либо европеец, берлинец и тому подобное. Но тот, кто пожелал бы уважать меня лишь как человека или как берлинца, выказал бы мне уважение, коему я совершенно равнодушен. И почему? Потому что он уважает лишь

6:05:19одно из моих свойств, а не меня. Точно также обстоит дело и с духом. Христианский, добропорядочный и тому подобный дух вполне может быть моим приобретённым свойством, то есть моей собственностью. Но я не этот дух. Он мой, а не я его. Поэтому в либерализме перед нами лишь продолжение старого

6:05:40христианского пренебрежения к я к телесному Ганцу. Вместо того, чтобы принимать меня таким, каков я есть, смотрят исключительно на мою собственность, на мои свойства и заключают со мной честный союз только ради моего достояния. Женятся, так сказать, на том, чем я владею, а не на том, кто я есть. Христианин держится за

6:06:01мой дух, либерал, за мою человечность. Но если дух, который рассматривают не как собственность телесного я, а как само подлинное я есть привидение, то и человек, признаваемый не моим свойством, а подлинным я, есть ничто иное, как призрак, мысль, понятия. Потому и либерал вращается в том же заколдованном круге, что и христианин.

6:06:24От того, что дух человечности, то есть человек, обитает в тебе, ты человек точно так же, как ты христианин, если дух Христов обитает в тебе. Но поскольку он обитает в тебе лишь как второе, пусть и как твоё подлинное или лучшее я, он остаётся для тебя потусторонним, и ты должен стремиться к тому, чтобы целиком стать человеком.

6:06:44Стремление столь же бесплодное, как и стремление христианина стать всецело блаженным духом. Теперь, когда либерализм провозгласил человека, можно открыто заявить, что тем самым был лишь сделан последний вывод из христианства и что христианство, по правде с самого начала не ставило себе иной задачи. Кроме как осуществить человека,

6:07:05истинного человека. Отсюда и иллюзия, будто христианство придаёт ей бесконечную ценность, что обнаруживается, например, в учении о бессмертии, в попечение о душе и так далее. Нет, эту ценность она уделяет исключительно человеку. Лишь человек бессмертен. И только потому, что я человек бессмертн и я.

6:07:29В самом деле, христианство должно было учить, что ни один не погибнет, точно так же, как и либерализм уравнивает всех в качестве людей. Но эта вечность, как и это равенство, касалось лишь человека во мне, а не меня. Лишь как носитель и обитель человека я не умираю. Подобно тому, как, по известному выражению, король не умирает.

6:07:50Людовик умирает, но король остаётся. Я умираю, но мой дух, человек остаётся. И дабы полностью отождествить меня с человеком, придумали и выдвинули требования: "Я должен стать действительным родовым существом". Человеческая религия есть лишь последняя метаморфоза христианской религии. Ибо

6:08:11либерализм является религией именно потому, что он отделяет мою сущность от меня и ставит её надо мной, потому что он возвеличивает человека в той же мере, в какой любая другая религия возвеличивает своего Бога или идола, потому что он обращает моё в потустороннее, потому что он вообще делает из моего, из моих свойств и моей собственности нечто чуждое, а именно

6:08:32сущность. Короче говоря, потому что он подчиняет меня человеку и тем самым создаёт для меня призвание. Но и по форме своей либерализм заявляет о себе как о религии, когда требует ради этого высшего существа, человека, ревности веры, веры, которая наконец-то докажет своё пламенное рвение, рвение, которое окажется непреодолимым.

6:08:53Поскольку же либерализм есть человеческая религия, то её исповедник относится к исповеднику любой другой, католической, иудейской и так далее. Терпимо, так же, как Фридрих Великий относился ко всякому, кто исполняет свои обязанности подданного, какому бы фасону спасения души тот не следовал. Эту религию хотят теперь возвести во всеобщие правила и обособить от прочих,

6:09:15как от простых частных причут, по отношению к коем, впрочем, ввиду их несущественности держатся в высшей степени либерально. Её можно назвать государственной религией, религией свободного государства, не в прежнем смысле, будто государство отдаёт ей предпочтение или привилегию, но как ту религию, которую свободное государство не только в праве,

6:09:36но и вынуждено требовать от каждого своего гражданина, будь он частным образом иудей, христианин или кто угодно ещё. Она ведь и оказывает государству те же услуги, что и благочестие семье. Если семья должна признаваться и поддерживаться в своём существовании каждым из своих членов, то узы крови должны быть для него священны, а его

6:09:57чувства к ним чувством благоговения, уважения к кровным узаом, благодаря чему каждый кровный родственник становится для него лицом освящённым. Точно также и каждому члену государственной общины эта община должна быть священна, а понятие наивысшее для государства должно быть наивысшим и для него. Какое же понятие для государства

6:10:17является наивысшим? несомненно, то, чтобы быть подлинно человеческим обществом обществом, в которое в качестве члена может быть принят каждый, кто действительно является человеком, то есть не нелюдм. Сколь бы далеко не заходила терпимость государства, перед нелюдм и перед бесчеловечным она иссекает. И всё же этот нелюдь, человек, всё же

6:10:40само бесчеловечное, есть нечто человеческое. Более того, возможное лишь для человека, но не для животного, есть именно нечто человечески возможное. Но хотя всякий нелюдь и есть человек, государство всё-таки исключает его, то есть запирает под замок или превращает и согражданина по государству в соузника по тюрьме, по дому умолишённых или по

6:11:01больнице согласно коммунизму. Сказать сухими словами, что такое нелюдь, не составляет особого труда. Это человек, не соответствующий понятию человек, подобно тому, как бесчеловечное есть человеческое, не отвечающее понятию человеческого. Логика называет это бессмысленным суждением.

6:11:22Разве можно было бы высказать суждение, будто некто может быть человеком, не являясь человеком, если бы не принимали гипотезы, что понятие человека может быть оторвано от существования? Осущность от явления. говорят: "С виду он, правда, человек, но человеком не является". Это бессмысленное суждение люди выносили

6:11:44на протяжении долгой вереницы столетий. Более того, за всё это долгое время существовали только нелюди. Какой отдельный человек соответствовал бы своему понятию? Христианство знает лишь одного человека, и этот один Христос тут же вновь оказывается в противоположном смысле нелюдм, а именно сверхчеловеческим

6:12:06человеком, богом. Действительный человек, только нелюдь. Люди, которые не являются людьми, чем иным были бы они как непривидениями? Всякий действительный человек, поскольку он не соответствует понятию человек или не является родовым человеком, есть призрак.

6:12:26Но останусь ли я нелюдм и тогда, когда не зведу человека, который лишь как мой идеал, моя задача, моя сущность или понятие возвышался надо мной и оставался для меня потусторонним до своего собственного и неотъемлемого свойства? Так что человек станет ничем иным, как моей человечностью, моим бытием человеком, и всё, что я делаю, будет человечным именно потому, что я это

6:12:48делаю, а не потому, что оно соответствует понятию человек. Я поистине человек и нелюдь в одном лице, ибо я человек и одновременно больше, чем человек. То есть я есм этого моего простого свойства. Должно же было в конце концов дойти до того, чтобы от нас требовали уже не просто быть христианами, но стать

6:13:08людьми. Ведь хотя мы и христианами никогда по-настоящему стать не могли, а всегда оставались бедными грешниками, христианин ведь тоже был недостижимым идеалом. Бессмысленность этого всё же не так ясно сознавалась, и обман удавался легче, чем теперь, когда к нам, являющимся людьми и поступающим по-человечески, да и не способным быть кем-то иным и поступать иначе

6:13:29предъявляют. Требования мы должны быть людьми, действительными людьми. Наше сегодняшнее государство, правда, от того, что к ним от их церковной матери ещё липнет всякая всячина, взваливают на своих сограждан ещё многие обязательства, например, церковную религиозность. до которых им, государством, собственно, нет никакого

6:13:50дела. Но в целом они всё же не изменяют свои сути, желая, чтобы их считали человеческими обществами, в которых человек как человек может быть сочленом, пусть даже он и менее привилегирован, чем другие члены. Большинство из них допускает приверженцев любой религиозной секты и принимает людей без различия расы или национальности. Евреи, турки, мавры и

6:14:12так далее могут стать французскими гражданами. Государство, стало быть, при приёме смотрит лишь на то, человек ли данный соискатель. Церковь, как общество верующих, не могла принять в своё лоно всякого человека. Государство, как общество людей, может. Но когда государство до конца и в чистоте осуществит свой принцип, не

6:14:32предполагать в своих гражданах ничего, кроме того, что они люди. До сих пор даже североамериканцы всё ещё предполагают в своих гражданах наличие религии, по меньшей мере религии добропорядочности, честности. Тогда оно выроет себе могилу. В то время как оно будет воображать, будто владеет в лице своих подданных одними лишь людьми, те между тем обратятся в сплошных эгоистов,

6:14:54каждый из которых использует его по мере своих эгоистических сил и для своих эгоистических целей. От эгоистов человеческое общество гибнет, ибо они уже соотносятся друг с другом не как люди, но выступают эгоистически, как я против совершенно отличных от меня и враждебных и вы. Если государство вынуждено рассчитывать на нашу человечность, это всё равно, что

6:15:16сказать. Оно вынуждено рассчитывать на нашу нравственность. Видеть друг в друге человека и поступать по отношению друг к другу как люди, вот что называется нравственным поведением. Это целиком и полностью духовная любовь христианства. Ибо если я вижу в тебе человека, как и в себе вижу человека, и ничего, кроме

6:15:36человека, то я забочусь о тебе так, как заботился бы о себе. Ведь мы оба представляем собой ничто иное, как математическую теорему a = c и b = c. Следовательно, a = b, то есть я, ни что иное, как человек, и ты ни что иное, как человек, следовательно, я и ты. Одно и то же. Нравственность не уживается с

6:15:58эгоизмом, потому что она признаёт не меня, а только человека во мне. Но если государство есть общество людей, а не союз я, каждое из которых имеет в виду лишь себя, то оно не может существовать без нравственности и должно держаться за нравственность. Поэтому мы оба, государство и я, враги.

6:16:19Мне, эгоисту, благо этого человеческого общества не лежит на сердце. Я ничем не жертвую ради него. Я лишь пользуюсь им. Но чтобы суметь использовать его во всей полноте, я, напротив, превращаю его в свою собственность и своё творение. То есть я уничтожаю его и созидаю на его месте союз эгоистов. Итак, государство выдаёт свою

6:16:39враждебность ко мне тем, что требует. Я должен быть человеком, что предполагает, будто я могу им и не быть, и сойти для него за нелюдя. Оно налагает на меня бытие человеком как обязанность. Далее, оно требует, чтобы я не совершал ничего такого, причём оно не могло бы существовать. Его сохранение, стало быть, должно быть для меня священным.

6:17:01Затем я должен быть не эгоистом, а порядочным, добродетельным, то есть нравственным человеком. Словом, я должен быть бессильным и исполненным благоговения перед ним и его существованием и так далее. Это государство, разумеется, не наличное, а ещё только требующее создание, есть идеал прогрессивного

6:17:22либерализма. Должно возникнуть подлинное человеческое общество, где всякий человек найдёт себе место. Либерализм хочет воплотить человека, то есть сотворить для него мир, и этим миром стал бы человеческий мир или всеобщее коммунистическое человеческое общество. Говорили: "Церковь могла принимать в

6:17:43расчёт лишь дух, государство же должно принимать в расчёт всего человека. Но разве человек не дух?" Суть государства как раз и составляет человек. Это не действительность, да и само оно всего лишь человеческое общество. Мир, который созидает верующий, верующий дух, зовётся церковью. Мир, который

6:18:05созидает человек, человеческий или гуманный дух, зовётся государством. Но это не мой мир. Я никогда не совершаю абстрактно чего-то общечеловеческого, но всегда нечто собственное. То есть мой человеческий поступок отличен от любого другого человеческого поступка и только в силу этого отличия является действительным, принадлежащим мне

6:18:26поступком. человеческое в нём есть абстракция и как таковое дух, то есть абстрагированная сущность. Бербауэр, например, в еврейском вопросе Стр 84 утверждает, что истина критики есть последняя истина, притом истина, которую искало само христианство, а именно человек.

6:18:47Он говорит: "История христианского мира есть история высшей борьбы за истину, ибо в ней и только в ней". Речь идёт об открытии последней или первой истины человека и свободы. Что ж, удовольствуемся этой добычей и примем человека за наконец-то обретённый ток христианской истории и вообще религиозных либо идеальных стремлений

6:19:09людей. Кто же теперь человек? Это я. Человек- конец и результат христианства. В качестве я есть начало и подлежащее использование материал новой истории, истории наслаждения после истории жертвоприношений. истории не человека или человечества, но меня. Человек считается всеобщим.

6:19:31Что ж, я и эгоистическая, вот подлинно всеобщая, коль скоро каждый есть эгоист и ставит себя превыше всего. Иудейское не есть чисто эгоистическое, ибо иудей всё ещё отдаёт себя Иегове. Христианское не есть таковое, ибо христианин живёт благодатью Божьей и покоряется ему. Как иудей, так и христианин, человек

6:19:52удовлетворяет лишь известные свои потребности лишь определённую нужду, а не себя половинчатый эгоизм. Ибо это эгоизм половинчатого человека, который наполовину он сам, а наполовину иудей или наполовину свой собственный собственник, а наполовину раб. Потому иудей и христианин наполовину всегда исключают друг друга. То есть как людей

6:20:13они признают друг друга, как рабы же исключают друг друга, ибо служат двум разным господам. Могли бы они быть законченными эгоистами, они бы исключали друг друга целиком и тем крепче держались бы вместе. Не то позор для них, что они исключают друг друга, а то, что это происходит лишь наполовину.

6:20:33Напротив, Беэр Бауэр полагает, что в качестве людей иудеи и христиане смогут рассматривать себя и обращаться друг с другом лишь тогда, когда отрекутся от того обособленного естества, которое разделяет их и обрекает на вечную разобщённость. признают всеобщую сущность человека и станут считать её своей истинной сущностью.

6:20:54По его представлению, ошибка как иудеев, так и христиан состоит в том, что они желают быть чем-то особенным и обладать чем-то особенным, вместо того, чтобы быть просто людьми и стремиться к человеческому, а именно к всеобщим правам человека. Он полагает, что их коренное заблуждение заключается в вере, будто они привилегированы, будто обладают

6:21:16преимущественными правами. вообще в вере в привилегию. В противовес этому он выставляет им всеобщее право человека. Право человека. Человек есть человек вообще и постольку всякий, кто является человеком. И вот каждый должен обладать вечными правами человека, по мнению коммунистов,

6:21:36вкушать их в совершенной демократии или, как правильнее было бы её назвать, антропократией. Но лишь я обладаю всем, что я себе добываю, как человек. Я не имею ничего. Всякому человеку желают предоставить все блага единственно потому, что он носит титул человек. Я же делаю упор на себя, а не на то, что

6:21:59я человек. Человек есть нечто лишь как моё свойство, собственность, подобно мужественности или женственности. Древние находили идеал в том, чтобы быть мужем в полном смысле слова. Их добродетель - это мужественность. Что следовало бы думать о женщине? которая желала бы быть только и всецело

6:22:19женщиной. Это дано не всякой, и иная поставила бы себе тем самым недостижимую цель. Женственна же она и так от природы. Женственность её свойство, и в подлинной женственности она не нуждается. Я человек точно так же, как Земля - звезда. Сколь смехотворно было бы ставить перед

6:22:41землёй задачу быть настоящей звездой, столь же смехотворно взваливать на меня как призвание и обязанность быть настоящим человеком. Когда Фихта говорит: "Я есть всё". То это кажется совершенно созвучно моим утверждением. Однако не я есть всё, но я разрушает всё. И только само себя растворяющее я,

6:23:02никогда не пребывающее застывшим я. Конечно, я есть действительно я. Фихты говорит об абсолютном я. Я же говорю о себе приходящем я. Как соблазнительно думать, будто человек и я означают одно и то же. И всё же на примере Фербаха видно, что выражение человек призвано обозначать абсолютное я, род, а не приходящее единичное я, эгоизм и

6:23:24человечность, гуманность должны были бы означать одно и то же. Но по фиербаху отдельный человек, индивид, может возвыситься лишь над пределами своей индивидуальности, но не над законами, не над положительными сущностными определениями своего рода. Однако род - ничто. И если отдельный человек возвышается над пределами своей

6:23:45индивидуальности, то это, напротив, как раз он сам как отдельный человек. Он существует лишь постольку, поскольку возвышается, существует лишь постольку, поскольку не остаётся тем, каков он есть. иначе он был бы законченным мёртвым. Человек- только идеал, род - только нечто мыслимое. Быть человеком значит не воплощать идеал

6:24:07человека, но являть себя отдельного человека. Не то, как я реализую общечеловеческое, должно быть моей задачей, а то, как я удовлетворяю себя самого. Я сам, мой род, я без нормы, без закона, без образца и тому подобного. Возможно, я способен сделать из себя

6:24:28очень немногое, но это немногое есть всё, и оно лучше того, что со мной делают насилие других муштранвов, религии, законов, государства и так далее. Лучше, если уж зашла речь о том, что лучше, лучше невоспитанный ребёнок, нежели не по годам рассудительный, лучше сопротивляющийся человек, нежели покладистый во всём.

6:24:50Невоспитанный и сопротивляющийся всё ещё находится на пути к тому, чтобы развиваться по собственной воле. Рассудительный непогодам и покладистый определяется родом, всеобщими требованиями и прочим. Они служат ему законом. Он определяется ими, ибо чем иным является для него род, как не его предназначением, его призванием.

6:25:11Взираю ли я на человечество, народ, дабы стремиться к этому идеалу, или же с тем же стремлением взираю на Бога и Христа? В чём тут существенная разница? Разве что первое расплавчатие, чем второе. Как отдельный человек есть вся природа, так он есть и весь род. Тем, что я есм

6:25:33обусловлено, конечно, всё, что я делаю, мыслю и так далее, короче, моё волезявление или откровение. Иудей, например, может желать лишь так-то или так-то, может лишь так подавать себя. Христианин может проявлять и открывать себя лишь по-анхристиански и так далее. Будь возможно, чтобы ты мог быть иудеем

6:25:53или христианином, ты, конечно, являл бы на свет лишь иудейское или христианское. Однако это невозможно. Даже при самом безупречном поведении ты остаёшься всё-таки эгоистом, грешником против этого понятия, то есть ты не равно иудей. И поскольку эгоистическая всякий раз проглядывает вновь, стали искать более совершенного понятия, которое

6:26:14действительно во всей полноте выражало бы то, каков ты есть, и которое, будучи твоей истинной природой, заключала бы в себе все законы твоей деятельности. Вершины в этом роде достигли в человеке. Как иудей, ты слишком мал. Иудейская не твоя задача. Быть греком, быть немцем недостаточно.

6:26:35Но будь человеком, и тогда ты обрёл всё. Почитай человеческое своим призванием. Теперь я знаю, что мне надлежит, и новый катехизис может быть составлен. Вновь субъект подчинён предикату, отдельный человек всеобщему. Вновь идея обеспечена господство и заложено основание для новой религии.

6:26:56Это шаг вперёд в религиозной и в особенности в христианской области, но отнюдь не шаг за её пределы. Шаг за её пределы ведёт в неизрекаемое. Для меня у нищего языка нет слова, и слово логос для меня пустое слово. Ищут мою сущность. Если это не иудей, не немец и так далее,

6:27:18то уж непременно человек. Человек есть моя сущность. Я сам себе противен или омерзителен. Мне жутко и тошно от себя. Я для себя - мерзость. Или же мне никогда себя недостаточно, и я никогда не делаю для себя довольно. Из подобных чувств рождается саморастворение или самокритика.

6:27:40Самоотречение, религиозность начинается. Завершённой критикой она заканчивается. Я одержим и хочу избавиться от злого духа. Как мне за это взяться? Я без страха совершаю грех, который христианину кажется самым страшным. Грех и хулуна Святого Духа. Кто будет хулить Духа Святого, тому не

6:28:02будет прощения вовек, но подлежит он вечному осуждению. Я не желаю прощения и не страшу суда. Человек- последний злой дух или призрак, самый обманчивый и самый вкрачивый, самый хитрый лжец с честным выражением лица, отец лжи. Обращаясь против притязаний и понятий современности, эгоист беспощадно

6:28:24совершает самое безмерное рассвещение. Ничто для него не свято. Было бы глупо утверждать, будто нет никакой силы превыше моей. Лишь то положение, в которое я сам ставлю себя по отношению к ней, будет совершенно иным, нежели в религиозную эпоху. Я стану врагом всякой высшей силы, тогда как религия учит делать её

6:28:45нашим другом и смиряться перед ней. Рассветитель напрягает свои силы против всякого страха Божьего, ибо страх Божий определял бы его во всём. Зачем он оставил бы значение святого? Осуществиет ли в Богочеловеке освещающий власть Бог или человек? Почитается ли нечто святым ради Бога или ради человека? Гуманности. Это ничего не

6:29:06меняет в страхе Божьем, коль скоро человек почитается высшим существом. Точно так же, как и на чисто религиозной точке зрения Бог как высшее существо требует нашего страха и благоговения, и оба внушают нам трепет. Подлинный страх Божий давно уже испытал потрясение, и более или менее осознанный атеизм, внешне распознаваемый по широко

6:29:27распространённому отчуждению от церкви, невольно сделался господствующим тоном. Однако то, что было отнято у Бога, прибавилось человеку, и власть гуманности возрастала ровно в той же мере, в какой теряла в весе благочестие. Человек вот сегодняшний Бог. И страх перед человеком заступил место прежнего страха Божьего.

6:29:47Поскольку же человек представляет собой лишь другое высшее существо, то на деле с высшим существом произошла лишь метаморфоза, а страх перед человеком всего лишь видоизменённый образ страха Божьего. Наши атеисты - благочестивые люди. Если в так называемую феодальную эпоху мы держали всё как лен от Бога, то в либеральный период те же ленные

6:30:08отношения повторяются с человеком. Бог был господином, теперь человек- господин. Бог был посредником, теперь им стал человек. Бог был духом, теперь это человек. В этом тройственном отношении ленная зависимость претерпела преобразование. А именно, во-первых, от всемогущего

6:30:29человека мы держим как лен нашу мощь, которая, поскольку она исходит от высшего начала, зовётся не мощью или силой, но правом, правом человека. Далее от него мы держим как лен наше положение в мире, ибо он посредник, а последует наше общение. кое посему, должно быть не иным каким-либо, кроме как человеческим. Наконец, от него мы держим как лен самих

6:30:50себя, а именно нашу собственную ценность или всё, чего мы стоим, ибо мы ровно ничего не стоим, если он не обитает в нас и если или где мы не являемся человечными. Мощь принадлежит человеку, мир принадлежит человеку, я принадлежу человеку. Но что, если за мной остаётся

6:31:11неотъемлемое право объявить себя подателем права, посредником и собственным я? Тогда это звучит так: моя мощь моя собственность. Моя мощь даёт мне собственность. Моя мощь - это я сам. И благодаря ей я моя собственность, а моя мощь. Право есть дух общества.

6:31:35Если общество есть воля, то эта воля и есть право. Оно существует только благодаря праву. Но поскольку оно существует лишь постольку, поскольку господствует над отдельными людьми, то право есть его властная воля. Аристотель говорит, что справедливость - это польза общества. Всякое существующее право, чужое право,

6:31:56право, которое мне дают, которое мне жалуют. Но разве я был бы прав от того, что весь мир признал бы мою правоту? И всё же, чем иным является право, которое я обретаю в государстве, в обществе, кроме как правом от чужаков? Когда глупец признаёт мою правоту, я проникаюсь недоверием к своему праву.

6:32:18Мне не по душе его признание. Но даже если мудрец признаёт моё право, от этого оно ещё не становится моим. Прав ли я, ни в малейшей степени не зависит от того, признает ли меня таковым глупец или мудрец. И всё же до сих пор мы домогались именно этого права. Мы ищем право и ради этого

6:32:39обращаемся в суд. В какой же? В королевский, папский, народный и так далее. Разве может султанский суд вершить иное правосудие, кроме того, которое султан утвердил в качестве права? Может ли он признать мою правоту, если я ищу право несогласного с правом султана?

6:33:01Может ли он, например, признать за мной право на государственную измену, когда в глазах султана это вовсе не право? Может ли цензурный суд предоставить мне право на свободное выражение мнений, если султаный слышать не желает об этом моём праве? Чего же я ищу в таком суде? Я ищу султанского права, а не своего. Я ищу

6:33:22чужого права. Покуда это чужое право совпадает с моим, я, конечно, найду у него и своё. Государство не допускает, чтобы люди сходились один на один. Оно противится поединку. Даже простая драка, при которой ни один из дерущихся не зовёт полицию, наказуемо. Разве только, если не некоя я

6:33:43колотит, некое ты, а, скажем, глава семьи колотит ребёнка, семья в праве, и от её имени в праве отец. Я же, как единственный, прав на это не имею. Фосишицайтунг преподносит нам правовое государство. Там, да всё должно решаться судьёй и судом. Высший цензурный суд для неё - суд, где

6:34:06вершится правосудие. Какое правосудие? Право цензуры. Чтобы признать приговоры этого суда законными, нужно считать цензуру правом. И всё-таки полагают, будто этот суд даёт защиту. Да, защиту от ошибки отдельного цензора. Он защищает законодателя цензуры от

6:34:27превратного толкования его воли, но против пишущих делает его закон лишь ещё более незыблемым благодаря священной мощи права. Прав ли я или нет, тому нет иного судия, кроме меня самого. Другие могут судить и рядить лишь о том, согласны ли они с моим правом, и признают ли они его правом также и для себя. Взглянем между тем на дело иначе.

6:34:51Я должен чтить султанское право в султанате, народное право, в республиках, каноническое право, в католической общине и так далее. Этим правам я должен подчиняться, должен считать их священными. Такого рода правосознания и чувство законности столь крепко засели в головах людей, что самые революционные умы наших

6:35:12дней желают подчинить нас новому священному праву: праву общества, социума, праву человечества, праву всех и тому подобному. Право всех должно иметь преимущество перед моим правом. Как право всех оно, разумеется, было бы и моим правом, поскольку я принадлежу ко всем. Но то обстоятельство, что оно

6:35:33одновременно есть право других или даже всех прочих, вовсе не побуждает меня его поддерживать. Не как право всех стану я защищать его, но как своё право. А всякий другой пусть сам смотрит, как ему сберечь его для себя. Право всех, например, право есть - это право каждого отдельного человека. Пусть каждый отстаивает это право

6:35:54неприкосновенным для себя, и тогда его сами собой станут осуществлять все. Но пусть он не печётся обо всех, пусть не радеет о нём как о праве всех. Но социальные реформаторы проповедуют нам право общества. При этом отдельный человек становится рабом общества и имеет право лишь тогда, когда общество даёт ему право, то есть

6:36:14когда он живёт по законам общества, стало быть лоялен. Лоялен ли я в диспатии или же в вайтлинговском обществе? Это одно и то же бесправие, поскольку в обоих случаях я обладаю не своим, а чужим правом. Когда заходит речь о праве, неизменно спрашивают, что или кто даёт мне право на это?

6:36:35Ответ: Бог, любовь, разум, природа, гуманность и так далее. Нет, только твоя сила, твоя мощь даёт тебе право. Твой разум, например, может дать его тебе. Коммунизм, полагающий, будто люди от природы имеют равное право, опровергает собственное положение тем, что люди от

6:36:55природы вообще не имеют никакого права, ибо он, например, не желает признавать, что родители от природы имеют право по отношению к детям или дети по отношению к родителям он упразняет семью. Природа вовсе не даёт родителям, братьям и сёстрам никаких прав. Вообще весь этот революционный или

6:37:16бобёфовский принцип покоится на религиозном, то есть ложном воззрении. Кто, если он сам не стоит на религиозной точке зрения, может вопрошать о праве? Разве право не религиозное понятие, то есть нечто священное? Равноправие, выдвинутое революцией, всего лишь иная форма христианского

6:37:37равенства. Равенство братьев, чат Божьих, христиан и так далее. Короче говоря, братство. Всякий без исключения вопрос о праве заслуживает быть осмеянным стихами Шиллера. Годы уже обоняю я носом своим преисправно. Праваль доказано то, коим на нос я притязаю.

6:37:57Когда революция возвела равенство в ранг право, она бежала в религиозную область в пределы святого идеала. Отсюда с тех пор и борьба за священные неочуждаемые права человека. Против вечного права человека совершенно естественно и с равным притязанием выдвигается законно приобретённое право

6:38:17существующего порядка, право против права, где, разумеется, одно клемится другим как неправда. Такова тяжба о праве со времён революции. Вы желаете быть правыми перед другими. Вы этого не можете. Перед ними вы вечно останетесь неправыми, ибо они не были бы вашими противниками, если бы сами не

6:38:39стояли на своём праве. Они всегда объявят вас неправыми. Но ваше право по сравнению с правом других выше значительнее, могущественнее, не так ли? Ничуть. Ваше право нисколько не могущественнее, если не могущественнее вы сами. Есть ли у китайских подданных право на

6:38:59свободу? Подарите её им и посмотрите за тем, как жестоко вы просчитались от того, что они не умеют пользоваться свободой, а они не имеют на неё права. Или, скажем, яснее, от того, что у них нет свободы, у них как раз и нет на неё права. Дети не имеют права на совершеннолетие, потому что они несовершеннолетние, то есть потому, что они дети.

6:39:22Народы, позволяющие держать себя в несовершеннолетии, не имеют права на совершеннолетие. Перестань они быть несовершеннолетними. Лишь тогда они получили бы право быть совершеннолетними. Это означает ничто иное, как то, чем ты имеешь мощь быть. На то ты имеешь и право. Я вывожу всякое право и всякое полномочие из себя. Я имею право на всё,

6:39:44на что у меня достанет мощи. Я имею право свергнуть Зевса, Иегову, Бога и так далее. Если я в силах это сделать. Если же я не в силах, то эти боги неизменно останутся правыми и могущественными передо мной. Я же буду трепетать перед их правом и их мощью в бессильном страхе Божьем. Буду соблюдать их заповеди и во всём, что совершаю по

6:40:04их праву, полагать, будто поступаю справедливо. Подобно тому, как русские пограничники считают себя в праве насмерть расстреливать бегущих подозрительных лиц, убивая по высшей воле, то есть по праву. Я же вправе убивать собственной властью, если только сам себе этого не запрещаю, если сам не страшусь убийства как

6:40:25преступление. Это воззрение лежит в основе стихотворения Шемесо, Долина убийства, где седой индеец-убийца внушает благоговейный трепет белому, чьих соплеменников он перебил. Я не имею права лишь на то, чего не совершаю с безбоязненным мужеством, то есть на что сам себя не уполномочиваю.

6:40:45Я решаю, право ли это во мне. Вне меня нет никакого права. Если для меня это право, то это и есть право. Возможно, другим это ещё не кажется правильным. Это их забота, а не моя. Пусть они защищаются. И будь нечто неугодно всему миру, но угодно мне, то есть будь это моей волей,

6:41:05мне не было бы никакого дела до всего мира. Так поступает каждый, кто умеет ценить себя. Каждый в той мере, в какой он эгоист, ибо сила выше права и притом с полнейшим правом. От того, что я от природы человек, я имею равное право на пользование всеми благами, - говорит Бобёв. Но не должен ли он также сказать,

6:41:27от того, что я от природы перворождённый принц, я имею право на трон? Право человека и законно приобретённые права сводятся к одному и тому же, а именно к природе, которая даёт мне право, то есть к рождению, а далее к наследству и так далее. Я рождён человеком равнозначно. Я рождён

6:41:47королевским сыном. Естественный человек обладает лишь естественным правом, поскольку обладает мощью и естественными притязаниями. Он обладает правом первородства и притязаниями по рождению. Но природа не может уполномочить меня на то, то есть сделать способным или могущественным к тому, на что уполномочивает меня лишь моё деяние.

6:42:09То, что королевское дитя ставит себя выше других детей, есть уже его деяние, обеспечивающее ему преимущество. А то, что другие дети одобряют и признают это деяние, есть их деяние, делающее их достойными быть подданными. Даёт ли мне право природа, Бог, народное избрание и так далее? Всё это одно и то же чужое право. Право, которое я сам

6:42:31себе не даю и не беру. Так коммунисты говорят: равный труд даёт людям право на равное наслаждение. Прежде поднимали вопрос о том, не должен ли добродетельный быть счастлив на земле. Иудеи действительно так и заключали: "Дабы продлились дни твои и благо тебе было на земле".

6:42:52Нет, равный труд не даёт тебе на это право. Лишь само наслаждение даёт тебе право на наслаждение. Наслаждайся, и ты вправе наслаждаться. Если же ты трудился и позволяешь отнять у себя наслаждение, то по делом тебе так тебе и надо. Если вы берёте наслаждение, оно становится вашим правым. Если же вы лишь

6:43:13томитесь по нему, не протягивая руки, оно так и остаётся законно приобретённым правом тех, кто привилегирован на наслаждение. Оно, их право, точно так же, как стало бы вашим правом, протяни вы за ним руку. В яростном волнении кипит спор в праве собственности. Коммунисты утверждают: "Земля по праву

6:43:34принадлежит тому, кто её обрабатывает, а плоды её тем, кто их производит. Я же полагаю, она принадлежит тому, кто умеет её взять или не позволяет её у себя отнять, лишить себя её. Если он присваивает её себе, то ему принадлежит не только земля, но и право на неё. Это и есть эгоистическое право. То есть

6:43:57мне так угодно стало быть это право. Иначе право всего лишь восковой нос верти куда хочешь. Тигр, нападающий на меня, прав, и я, сражающий его, тоже прав. Не своё право защищаю я от него, а себя. Поскольку человеческое право есть всегда нечто данное, то в

6:44:18действительности оно всегда сводится к праву, которое люди дают, то есть предоставляют друг другу. Предоставляют ли новорождённым детям право на существование, они имеют это право. Не предоставляют ли его им, как это было у спартанцев и древних римлян? Они его не имеют. Ибо дать или предоставить его может им лишь общество.

6:44:38Сами же они не могут взять его или дать себе. Возразят, дети всё-таки имели от природы право существовать. Спартанцы лишь отказали этому праву в признании. Но в таком случае они как раз не имели права на это признание. Точно так же, как не имели права на то, чтобы дикие звери, которым их бросали, признали их жизнь. Столь много говорят о

6:45:01прирождённом праве и сетуют: "Оправишь, что с рождением нам дано? О том, увы, и речи не заходит". Какое же право родилось бы вместе со мной? Право стать владельцем моята, унаследовать трон, получить княжеское или дворянское воспитание? или же от

6:45:21того, что меня породили бедные родители, ходить в бесплатную школу для бедняков, одеваться на подаяние и, в конце концов, в угольных копах или за ткатским станком зарабатывать свой кусок хлеба и селёдку. Разве это не прирождённые право, перешедшие на меня от моих родителей по рождению? Вы полагаете, нет, вы думаете, будто это

6:45:42лишь ложно называемые права, именно те право, которые вы стремитесь упразнить посредством подлинно прирождённого права. Чтобы обосновать это, вы возвращаетесь к простейшему и утверждаете: "Буд каждый по рождению равен другому, а именно равен как человек". Я готов уступить вам, что каждый рождается человеком, а потому

6:46:02новорождённые в этом равны друг другу. Но почему они равны? лишь потому, что они ещё не проявляют и не выказывают себя ничем иным, как только простыми человеческими детёнышами, голыми человечками. Но тем самым они точез же отличаются от тех, кто уже сделал нечто из себя и является больше не просто чадом

6:46:23человеческим, но детищем собственного созидания. Последние обладают большим, нежели просто прирождёнными правами. Они приобрели право. Какая противоположность, какое поле битвы? Старая борьба прирождённых прав человека и законно приобретённых прав. Ссылайте сколько угодно на свои прирождённые

6:46:43права. Не замедлят противопоставить вам законно приобретённые. И те, и другие стоят на почве права. Ведь у каждого из них есть право против другого. У одного прирождённое или естественное, у другого приобретённое или законно приобретённое. Остаётесь ли вы на почве права, вы остаётесь при обычном сутяжничестве.

6:47:05Другой не может дать вам ваше право, не может воздать вам по праву. У кого сила, у того и право. Нет у вас силы, нет у вас и права. Неужели эту мудрость столь трудно постичь? Поглядите же на власть имущих и на их дела. Мы говорим здесь, разумеется, только о

6:47:26Китае и Японии. Попробуйте-ка, китайцы и японцы, отказать им в правоте, и узнаете, как они швырнут вас в темницу. Не путайте только с этим благонамеренные советы, кои в Китае и Японии дозволены, ибо они не связывают руки властелином, но, быть может даже способствуют их целям. Тому, кто захотел бы доказать их

6:47:49неправоту, открыт лишь один путь, путь силы. Лишит ли он их силы? Тогда он действительно доказал их неправоту, лишил их права. В противном же случае ему не остаётся ничего другого, кроме как сжимать кукишь в кармане либо пасть жертвой собственной дерзкой глупости. Короче говоря, если бы вы, китайцы и японцы, не спрашивали о праве, и в

6:48:11особенности о праве, что с рождением вам дано, то вам не зачем было бы спрашивать и о правах законно приобретённых. Вы робеете перед другими, потому что мните, будто видите рядом с ними призрак право, который, словно богиня в гомеровских битвах, помогает им сражаться бок обок. Что же вы делаете? Мечите копьё?

6:48:32Нет, вы крадётесь вокруг, чтобы переманить этот призрак на свою сторону, дабы он бился за вас. Вы заискиваете перед призраком, домогаетесь его милости. Иной же спросил бы просто: хочу ли я того, чего хочет противник? Нет. Что ж, пусть хоть тысячи чертей или богов сражаются за него, я всё равно

6:48:54наношу удар. Правое государство, за которое ратует среди прочих фосийтунг, требует, чтобы чиновники могли смещаться со своих должностей лишь судьёй, а не администрацией. Пустая иллюзия. Если бы законом было установлено, что чиновник, замеченный хоть раз пьяным, должен лишаться должности, то судья на

6:49:15основании свидетельских показаний обязан был бы его осудить и так далее. Словом, законодателю достаточно лишь в точности перечислить всевозможные поводы, влекущие за собой утрату должности, сколь бы нелепыми они не были. Например, тот, кто смеётся в лицо начальству, кто не ходит по воскресеньям в церковь, кто не причащается каждые 4 недели, кто делает долги, кто ведёт

6:49:37непристойные знакомства, кто не выказывает решительности и так далее. Должен быть отрешён о должности. Подобные вещи законодателю могло бы взбрести в голову установить. К примеру, для судачести и судье оставалось бы лишь расследовать, повинен ли обвиняемый в этих проступках и по представлении доказательств объявить по закону об отрешении от должности.

6:50:00Судья погиб, если он перестаёт действовать механически, если его покидают правила доказывания. Тогда у него остаётся лишь мнение, как и у любого другого человека. И если он решает сообразно этому мнению, это уже не отправление должности. В качестве судьи он вправе решать только по закону. Тут уж я скорее похвалю старые

6:50:20французские парламенты, которые желали сами проверять то, чему надлежало стать законом и регистрировать его лишь по собственному согласию. Те судили, по крайней мере, по собственному праву и не желали опускаться до роли машин законодателя. Пусть даже им, как судьям, волей- неволей приходилось становиться собственными машинами. Говорят, что наказание - это право

6:50:42преступника, но безнаказанность точно также есть его право. Удаётся ли ему его предприятие, так ему и по делом. Не удаётся ли, ему точно также по делом. Как постелишь, так и поспишь. Если кто-то очертя голову, бросается в опасность и гибнет в ней, мы говорим: "Так ему и надо, сам того желал". Но

6:51:05одолей он опасности, то есть одержи победу его мощь. он точно также был бы в своём праве. Играет ли ребёнок с ножом и режется, так ему и надо. Но если он не порежется, он точно также в своём праве. Преступник, стало быть, получает своё по праву, если терпит то, чем рисковал. Да и зачем он рисковал, зная возможные

6:51:26последствия. Однако наказание, которое мы обрушиваем на него, есть лишь наше право, а не его. Наше право даёт отпор его праву, и он оказывается неправым, потому что мы одерживаем верх. То же, что считается правым, что признаётся законным в обществе, находит своё выражение в

6:51:47законе. Каков бы ни был закон, лояльный гражданин обязан его уважать. Так превозносят законопослушный дух доброй старой Англии. Этому вполне соответствуют слова Еврипида: "Богам служим мы, каковы бы ни были боги". Закон вообще, Бог вообще. Вот до чего мы

6:52:07дошли сегодня. Изо всех сил стараются отличить закона от произвольного приказа, от указа. Закон, мол, исходит от правомочной власти. Однако закон о человеческих поступках, нравственный закон, государственный закон и так далее, всегда есть изъявление воли, а стало быть приказ. Да если бы даже я сам дал себе закон,

6:52:29это всё равно был бы лишь мой приказ, в повиновении, коиму я в следующее же мгновение волен отказать. Некто вполне может объявить, с чем он готов мириться, и, следовательно, посредством закона запретить обратное, грозя в противном случае обойтись с нарушителем, как со своим врагом. Но моими поступками никто не властн повелевать, никто не смеет предписывать

6:52:50мне мои действия и давать мне в них законы. Я вынужден смириться с тем, что он сочтёт меня своим врагом, но никоим образом не с тем, чтобы он обращался со мной как со своей тварью и делал свой разум или своё неразумие моим мерилом. Государство держится лишь до тех пор, пока существует господствующая воля и пока эта господствующая воля признаётся

6:53:11равнозначной собственной воле. Воля господина есть закон. Какая тебе польза от твоих законов, если их никто не соблюдает? Что проку в твоих приказах, если никто не позволяет приказывать себе? Государство не может отказаться от притязания определять волю отдельного человека, рассчитывать на неё и принимать её в расчёт.

6:53:33Для него совершенно необходимо, чтобы никто не имел собственной воли. Будь она у одного, государство вынуждено было бы извергнуть его, запереть в тюрьму, изгнать и так далее. Будь она у всех, они бы упразнили государство. Государство немыслимо без господства и рабства, подданничество. Ибо государство обязано желать быть господином всех, кого оно охватывает, и эту волю именует

6:53:56государственной волей. Тот, кто ради своего существования вынужден рассчитывать на безволье других, есть порождение этих других, подобно тому, как господин есть порождение слуги. Прекрати спокорность, и господству пришёл бы конец. Моя собственная воля - гибель для государства, поэтому оно климет её как

6:54:17своеволи. Собственная воля и государство - смертельно враждебные силы, между которыми невозможен вечный мир. Пока государство держится, оно выставляет собственную волю своего вечного враждебного противника, неразумной, злой и так далее. А та позволяет внушить себе это. Да она и впрям такова уже потому, что даёт

6:54:38внушить себе это. Она ещё не пришла к себе самой и к сознанию своего достоинства, а потому ещё не совершенна, ещё податлива на уговоры и тому подобное. Всякое государство есть диспатия. Будь деспотом один или многие, или будь, как это представляют себе в республике, все господами, то есть деспотизируй один другого,

6:54:58ибо это имеет место всякий раз, когда установленный закон, изъявленное волевое суждение какого-нибудь народного собрания отныне должно быть законом для отдельного человека, коиму он обязан повиноваться или по отношению кму у него есть долг повиновения. Представь себе даже тот случай, когда каждый отдельный человек в народе высказал бы одну и ту же волю и тем самым сложилась бы

6:55:19совершенно общая воля. Дело всё равно осталось бы тем же самым. Разве не был бы я связан своей вчерашней воле сегодня и впредь? Моя воля в таком случае оцепенела бы. Проклятая устойчивость. Моё творение, а именно определённое выражение воли, сделалось бы моим повелителем.

6:55:41Я же в своей воле, я, Творец, был бы скован в своём течении и саморастворении. От того, что вчера я был дураком, я должен был бы оставаться им всю жизнь. Так, в государственной жизни я в лучшем случае, с тем же успехом я мог бы сказать: "В худшем случае становлюсь рабом себя самого. От того, что вчера я проявлял волю,

6:56:03сегодня я безволен, вчера добровольно, сегодня по принуждению". Как это изменить? Только тем, что я не признаю никакого долга, то есть не связываю себя и не позволяю вязать себя. Не имея долга, я не знаю и закона. Но ведь меня свяжут.

6:56:23Мою волю связать никто не может, и моё сопротивление остаётся свободным. Всё ведь пошло бы кувырком, если бы каждый мог делать то, что хочет. Да кто же говорит, что каждый может делать всё? На что же существуешь ты? вовсе не обязаны совсем мириться. Защищай себя, и тебе никто ничего не

6:56:45сделает. Тот, кто хочет сломить твою волю, имеет дело с тобой и есть твой враг. Поступай с ним как с врагом. Если на твоей защите стоят ещё несколько миллионов, то вы внушительная сила и легко одержите победу. Но даже если вы внушаете противнику страх как сила, священным авторитетом вы

6:57:06от этого для него всё равно не являетесь. Разве только он жалкий трус? Ниважением, ни почтением он вам не обязан, хотя и будет остерегаться ваши силы. Мы привыкли классифицировать государство по тому, как распределена высшая власть. Принадлежит ли она одному: монархия, всем демократия и так далее.

6:57:28Итак, высшая власть. Власть против кого? Против отдельного человека и его своеволи. Государство осуществляет насилие. Отдельному же человеку это запрещено. Поведение государства есть насилие, и своё насилие оно называет правом, а насилие отдельного человека

6:57:49преступлением. Итак, преступление. Вот как зовётся насилие отдельного человека. И только преступлением сокрушает он насилие государства, когда держится мнение, что не государство стоит над ним, а он над государством. Захотея поступить смехотворно, я мог бы благонамеренно увещевать вас не издавать законов, ущемляющих моё саморазвитие,

6:58:11самодеятельность, самосозидание. Но я не даю такого совета, ибо последуя вы ему, вы были бы неразумны, а я оказался бы лишён всей своей выгоды. От вас я не требую ровным счётом ничего. Ведь чего бы я ни потребовал, вы всё равно останетесь властными законодателями и обязаны ими быть, ибо ворон не может петь, а разбойник не

6:58:32может жить без грабежа. Напротив, я спрашиваю тех, кто желает быть эгоистами, что они считают более эгоистичным, позволять вам давать законы и уважать установленное, либо проявлять строптивость и полнейшее неповиновение. Добродушные люди полагают, будто законы должны предписывать лишь то, что в народном чувстве почитается правым и

6:58:53справедливым. Но какое мне дело до того, что в почёте у народа и признаётся народом? Народ, пожалуй, будет против богохульника. И вот закон против богохульства. Неужели от этого я не должен хулить? Неужели этот закон должен быть для меня чем-то большим, нежели приказ?

6:59:14Я спрашиваю. Все формы правления проистекают исключительно из того принципа, что всё право и вся власть принадлежат совокупности народа, ибо ни одна из них не обходится без этой ссылки на совокупность. И деспот точно так же, как президент или какая-нибудь аристократия и так далее, действует и повелевает

6:59:35именем государства. Они обладают государственной властью, и совершенно безразлично. Народ ли в целом господствует над всеми отдельными людьми, будь это возможно, или же лишь представители этой целокупности, многие ли, как в аристократиях или один, как в монархиях, осуществляют эту государственную власть? Всегда

6:59:55совокупность возвышается над отдельным человеком и обладает властью, которую называют правомочной, то есть которое есть право. Перед священностью государства отдельный человек лишь сосуд бесчестия, в котором остаются дерзость, злонамеренность, страсть к насмешкам и поношениям, легкомыслие и так далее. Едва только он находит это святилище

7:00:16государство недостойным признания. Духовная спесть государственных слуг и государственных подданных припасла изощрённой кары против недуховной дерзости. Когда правительство объявляет наказуемой всякую игру ума, направленную против государства, являются умеренные либералы и заявляют: "Прихоть, сатира, остроумии,

7:00:37юмор и так далее должны добить ключом, а гений обязан пользоваться свободой". Стало быть, пусть не отдельный человек, но, по крайней мере, гений должен быть свободен. с полнейшим правом государства или правительство от его имени отвечает на это: "Кто не со мной, тот против меня". Прихоть, остроумии и прочее. Словом,

7:00:59превращение государства в комедию и спокон веков подтачивало государство. Это отнюдь не невинно. И кроме того, какую границу провести между виновным и невинным остроумием? Умеренные при этом вопросе впадают в величайшие замешательство, и всё сводится к мольбе. Пусть государство, правительство не будет столь обидчивым,

7:01:19столь щепетильным. Пусть оно не чует сразу злонамеренности в безобидных вещах и вообще будет чуточку терпимее. Излишняя чувствительность, конечно, есть слабость. Её избегание может быть похвальной добродетелью. Однако в военное время нельзя быть снисходительным, и то, что может быть дозволено в мирных обстоятельствах, перестаёт быть позволительным и едва

7:01:41объявлено осадное положение. И от того, что благонамеренные либералы прекрасно это чувствуют, они спешат заверить, будто при преданности народа нечего опасаться грозы. Но правительство умнее и не позволит убоюкать себя подобными речами. Оно слишком хорошо знает, как отделываются красивыми словами, и не

7:02:02удовлетворится этим показным блюдом. И всё-таки хотят иметь свою игровую площадку. Ведь человек же ещё дитя и не может быть столь степенным, как старец молодо-зелёно. Лишь об этой игровой площадке, лишь о паре часов весёлой возни торгуются. Требуют лишь, чтобы государство не было чересчур ворчливым, словно брюзгливый

7:02:23папаша. Пусть оно дозволит ослиные процессии и шутовские маскарады, какие в среднее веко разрешала церковь. Но времена, когда оно могло позволить себе это безопасности, миновали. Дети, вырвавшись нынче на волю и проведя хоть час без розги, больше не желают возвращаться в застенок,

7:02:44ибо воля нынче уже не дополнение к застенку, не освежающий отдых, но её противоположность решительная или или словом, государство либо не должно больше спускать ничего, либо обязано сносить всё и погибнуть. Оно должно быть либо предельно чувствительным, либо бесчувственным. Точно мертвец.

7:03:04С терпимостью покончено. Протяни оно палец, у него тот час отхватит всю руку. Шуткам тут больше нет места, и всякая забава, прихоть, острота, юмор и прочее обращается в горькую серьёзность. Вопли свободомыслящих о свободе печати идут в разрез с их собственным принципом, с их подлинной волей. Они

7:03:27хотят того, чего не хотят, то есть желают, не прочь быль бы. От того-то они так легко и отступаются, когда однажды объявляется так называемая свобода печати, тогда им подавать цензуру. Совершенно естественно. Государство священно и для них равно как и нравственность и тому подобное.

7:03:47Они ведут себя по отношению к нему лишь как невоспитанные сорванцы, как хитрые дети, стремящиеся воспользоваться слабостью родителей. Папаша государства должен бы позволить им говорить кое-что, что ему не понраву, но папаша вправе строгим взглядом перечеркнуть цензурной полосой их дерзкую болтовню. Раз они признают в нём своего папашу,

7:04:09они обязаны в его присутствии сносить цензуру речей, как и всякое дитя. Если ты позволяешь другому признавать твоё право, ты должен равным образом терпеть, когда он объявляет тебя неправым. Если от него исходит твоё оправдание и награда, то жди от него также обвинения и наказания. Справом рука об руку идёт бесправие с

7:04:30законностью преступления. Кто же ты? Ты преступник. Преступник - собственнейшие преступление государства, - говорит Бетина. Эти слова можно принять, пусть даже сама Бетина понимает их не совсем так. Ибо в государстве необозданное я. Каков я

7:04:51принадлежу лишь себе самому, не способно прийти к своему исполнению и осуществлению. Всякое я уже с рождения есть преступник против народа, против государства. Поэтому оно и впрям надзирает за всеми. В каждом оно видит эгоиста, и эгоиста оно страшится. Оно предполагает в каждом наихудшее и

7:05:12бдит, бдит по-полицейски, дабы государству не было нанёсено ущерба. Необузданное я, а таковы мы изначально и в сокровенной глубине остаёмся таковыми всегда. Есть непрестанный преступник в государстве. Человек, кои движут его дерзость, его воля, его беспощадность и бесстрашие, окружается шпионами со стороны

7:05:33государства, со стороны народа. Я говорю народа. Народ, а вы, добросердечные люди, воображающие невесть, что о народном благе. Народ насквозь пропитан полицейским духом. Лишь тот, кто отрекается от своего я, кто являет самоотречение, угоден народу.

7:05:53Бетина в названной книги сплошь простодушно. Она считает государство лишь больным и уповает на его исцеление. Исцеление, коего она желает достичь посредством демагогов, но оно не больно, а пребывает в полном здравии, когда отталкивая демагогов, жаждущих добыть нечто для отдельных людей, для всех. В лице своих правоверных оно обеспечено

7:06:14лучшими демагогами, народными вождями. По бетине государство должно развивать в человечестве зародыш свободы, иначе оно матихидно и готовит лишь пищу для воронья. Оно и не может иначе. Ведь именно заботясь о человечестве, а это уже должно было бы быть гуманное или свободное государство, оно превращает

7:06:36отдельного человека в корм для вранья. Сколь верно возражает на это бургомистр? Как? Неужели у государства нет иной обязанности, кроме как быть сиделкой при безнадёжно больных? Это не годится. И покон веков здоровое государство избавлялось от дурных соков, а не смешивалось с ними.

7:06:57Ему нет нужды столь беречь свои соки. Дикие побеги срезают без колебаний, дабы цвели остальные. Не содрогайтесь перед суровостью государства. Его мораль, его политика и религия предписывают ему это. Не обвиняйте его в бессердечие. Его сострадание противится этому, но его опыт лишь в этой строгости находит спасение.

7:07:19Бывают болезни, при которых помогают лишь решительные средства. Врач, распознавший болезнь, но робко хватающийся за полумеры, никогда не исцелит недуга, но непременно доведёт больного до могилы после более или менее долгого угасания. Вопрос госпожи советницы. Если вы применяете смерть как решительное средство, то о каком же исцелении речь?

7:07:42Бьёт мимо цели. Государство ведь применяет смерть не против себя, а против соблазняющего члена. Оно вырывает око, которое соблазняет его и так далее. Для хворого государства единственный путь к спасению дать человеку в нём расцвести. Если понимать здесь под человеком, как делает бетина понятие человек, то она

7:08:04права. Хворому, государству пойдёт на пользу процветания человека. Ибо чем более отдельные люди помешаны на человеке, тем привольнее живётся государству. Но отнеси это к отдельному человеку, к всем, а авторши наполовину так и поступает, поскольку сама путается насчёт человека. И это прозвучало бы так. Для хворой шайки разбойников

7:08:25единственный путь к спасению - дать расцвести в ней лояльному гражданину. Но от этого ведь шайка разбойников, как шайка разбойников, и пошла бы ко дну. И от того, что она это чует, она предпочитает пристрелить всякого, в ком замечает наклонность стать порядочным малым. Бетина в этой книге Патриотка или что немногим лучше. Филантропка -

7:08:48благодетельница человечества. Она точно также недовольна существующим порядком. как недоволен им титульный призрак её книги в купе со всеми, кто мечтает вернуть старую добрую веру и всё, что с ней связано. Только она полагает, будто государство портят политики, чиновники и дипломаты, тогда как те сваливают всё на злонамеренных лиц, на народных

7:09:10смутьянов. Чем иным является обыкновенный преступник, кроме как человеком, совершившим роковую оплошность. Он домогался того, что принадлежит народу, вместо того, чтобы искать своё. Он польстился на презренное, чужое добро, поступил так, как поступают верующие, чающие того, что Божье.

7:09:30Что делает священник, увещевающий преступника? Он внушает ему, сколь великий грех совершил тот, осквернив своим поступкам, освящённое государством, его собственность, кое должно причислить и жизнь подданных. Вместо этого он мог бы упрекнуть его в том, что тот запятнал себя, не презрев чужое, а сочтя его стоящим грабежа. Он мог бы сделать это,

7:09:51не будь он попом. Заговорите с так называемым преступником, как с эгоистом, и он усты не того, что приступил ваши законы и покусился на ваше добро, но того, что щёл ваши законы стоящими обхода, а ваше добро стоящим вожделении. Устыдиться того, что не презрел вас совсем вашим добром, что был слишком малоэгоистом.

7:10:11Но вы не способны говорить с ним по-эгоистически, ибо вы не столь велики, как преступник. Вы ничего не приступаете. Вы не знаете, что собственное я не может перестать быть преступником, что преступление есть его жизнь. А ведь вам следовало бы это знать, коль скоро вы верите, будто все мы грешны. Но вы думаете отделаться от греха плотовством.

7:10:33Вы не понимаете, ибо страшитесь дьявола, что вина и есть достоинство человека. А если бы вы были виновны, но вы праведники. Что ж, угождайте же покорно вашему господину. Когда христианское сознание или христианин составляет уголовный кодекс, чем иным может быть для него понятие

7:10:55преступления, как не бессердечием? Всякий разрыв и уязвление сердечной связи, всякое бессердечное отношение к священному существу есть преступление. Чем задушевнее должна быть эта связь, тем вопиющее глумление над ней, тем более наказуемо преступление. Господина обязан любить каждый, кто ему

7:11:15подвластен. Отречься от этой любви, караемая смертью государственная измена. Супружеская измена есть наказуемое бессердечие. У человека нет сердца, нет воодушевления, нет пафоса перед святостью брака. Покуда законы диктуются сердцем или душевным чувством, защитой законов пользуется лишь душевный или

7:11:35сердечный человек. То, что душевный человек даёт законы, означает, собственно, лишь то, что их даёт человек нравственный. Они придают проклятию всё, что противоречит нравственному чувству этих людей. Как могло бы, например, вероломство, отступничество, клятвопреступление, словом, всякий радикальный разрыв,

7:11:56всякое расторжение вековых уст не быть в их глазах пагубным и преступным? Тот, кто порывается с этими требованиями душевного чувства, наживает себе врагов во всех нравственных, во всех душевных людях. Лишь крумахеры и компания подходящие люди для того, чтобы последовательно составить Уголовный кодекс сердца, как к тото с избытком

7:12:16доказывает некий законопроект. Последовательное законодательство христианского государства должно быть целиком вверено попам. Оно никогда не станет чистым и последовательным, пока его вырабатывают одни лишь поповские прислужники, которые всегда остаются лишь попами на половину. Только тогда всякая неприязнь, всякое бессердечие будут признаны непростительным

7:12:38преступлением. Только тогда всякое душевное волнение станет предосудительным, а всякое возражение критики и сомнения будет преданно анафими. Только тогда собственный человек окажется перед христианским сознанием заведомо изоблечённым преступником. Деятели революции часто толковали о праведной месте народа, как о его праве.

7:12:59Мести права здесь сливаются воедино. Разве это отношение одного я к другому я? Народ вопит, будто враждебная партия совершила против него преступление. Но могу ли я допустить, что некторшает преступление против меня, не предполагая при этом, будто он обязан поступать так,

7:13:19как я считаю правильным? И такой поступок я называю правым, благим и так далее, а отступление от него преступлением. Стало быть, я воображаю, будто другие должны стремиться к той же цели, что и я. То есть я отношусь к ним не как к единственным, кои несут свой закон в себе самих и живут по нему, но как к существам, обязанным повиноваться некому

7:13:41разумному закону. Я устанавливаю, что такое человек и что значит поступать подлинно по-человечески. и требует от каждого, чтобы этот закон стал для него нормой и идеалом, под страхом прослыть грешникам и преступникам. А виновного настигает кара закона. Здесь видно, как опять-таки человек

7:14:03порождает понятие преступления греха, а тем самым и понятие права. Человек, в котором я не признаю человека, есть грешник-виновник. Преступники бывают лишь против святого. Ты по отношению ко мне никогда не можешь быть преступником, только противником. Но даже не ненавидеть того, кто посягает

7:14:24на святое, есть уже преступление, как восклицает сентября жуст против Дантона. Разве ты не преступник и не повинен в том, что не ненавидел врагов отечества? Если, как в революцию, то, что есть человек, понимается как добрый гражданин, то от этого понятия человека берут начало пресловутые политические проступки и преступления.

7:14:47Во всём этом отдельный человек рассматривается как отброс, тогда как всеобщий человек, человек окружён почётом. И в зависимости от того, как зовут этот призрак христианином, иудеем, мусульманином, добрым гражданином, верным, подданным, свободным человеком, патриотом и так далее, перед победоносным человеком падают ниц как

7:15:07те, кто желает провести в жизнь иное понятие о человеке, так и те, кто стремится отстоять себя. И с каким елеем режут здесь людей именем закона, суверенного народа, Бога и так далее. Когда же преследуемые хитрости укрываются и спасаются от строгих поповствующих судей, их клеймт лицемерами, как, например, сентября Жуст

7:15:29клемит тех, кого обвиняет в речи против Дантона. Надо быть глупцом, чтобы добровольно отдаться их молоху. Из навязчивых идей рождаются преступления. Святость брака - навязчивая идея. Из этой святости следует, что неверность есть преступление, и потому некий закон

7:15:50о браке налагает на неё более или менее долгое наказание. Но это наказание те, кто провозглашает свободу священной, обязаны рассматривать как преступление против свободы. И только в этом смысле общественное мнение заклемило данный закон о браке. Общество, правда, желает, чтобы каждый получил своё право, но лишь право,

7:16:10санкционированное обществом, право общества, а вовсе не своё подлинное право. Я же даю или беру себе право собственной властью, и против всякой превосходящей силы я самый нераскаянный преступник. Будучи собственником и творцом своего права, я не признаю никакого иного источника права, кроме себя, ни Бога, ни

7:16:31государства, ни природы, ни самого человека с его вечными правами человека, ни божественного, ни человеческого права. Право само по себе стало быть, безотносительно ко мне. Абсолютное право. Стало быть, оторванное от меня, нечто

7:16:51сущее само по себе. Некая абсолютное. Вечное право. Точно так же, как вечная истина. Право по либеральному образу мысли должно быть для меня обязательным, потому что оно установлено человеческим разумом перед лицом Коева мой разум неразумии. Прежде ратовали во имя божественного

7:17:12разума против немощного человеческого, теперь во имя сильного человеческого против эгоистического, отвергаемого как неразумии. И всё же ничто иное недействительно, кроме как именно это неразумие. Ни божественный, ни человеческий разум. Но единственно, твой и мой ежеминутный разум действителен также и потому, как

7:17:33действительны ты и я. Мысль о праве первоначально есть моя мысль. Она берёт своё начало во мне. Но едва она изошла из меня, едва слово сказано, оно стало плотью навязчивой идеей. Теперь мне уже не отделаться от этой мысли. Как не вертись, она стоит передо мной. Так люди не смогли вновь сделаться

7:17:56господами мысли права, которую сами же породили. понесла своих создателей. Это и есть абсолютное право, оторванное от меня. Мы, почитая его как абсолютное, не в силах вновь поглотить его. И оно отнимает у нас силу созидания. стоит выше Творца, она сама по себе.

7:18:18Перестань же выпускать право разгуливать на свободе. Верни его к истоку в себя самого, и оно станет твоим правом, и правым будет то, что право для тебя. Нападению права подверглось изнутри себя самого, то есть с точки зрения права, когда со стороны либерализма была объявлена война привилегии. Привилегированной и равноправной вокруг

7:18:39этих двух понятий вращается упорная борьба. Лишённый доступа или допущенный, это значило бы то же самое. Но где соскать силу, будь то воображаемую, вроде Бога или закона, или действительную, вроде меня или тебя, перед которой все не были бы равноправны, то есть не было бы лицеприятия.

7:19:00Богу одинаково дорог всякий, если он ему молится. Закону одинаково угоден всякий, будь он лишь законопослушен. Горбат ли их ром ревнитель Бога или закона, беден ли или богат и тому подобное, Богу и закону до этого нет дела. Точно так же, если ты тонешь спасителем тебе столь же дорог как и благороднейший кавказец. Да и собака в таком положении

7:19:21значит для тебя не меньше, чем человек. Но для кого же, напротив, каждый не был бы лицом предпочитаемым или отодвигаемым назад? Бог карает нечестивых во гневе своём. Закон наказывает беззаконников. С одним ты готов говорить в любое мгновение, а другому указываешь на дверь. Равенство прав сущий фантом, ибо право

7:19:43есть не больше и не меньше, как допущение, то есть дело милости, которую, впрочем, можно снискать и заслугами. Ведь заслуга и милость не противоречат друг другу, поскольку и милость желает быть заслуженной, и наша милостивая улыбка достаётся лишь тому, кто умеет исторгнуть её. У нас так мечтают о том, будто все граждане государства должны стоять рядом как

7:20:05равноправные. Как граждане они, конечно, все равны государству. Однако уже в согласии со своими особыми целями оно будет разделять их, отдавая одним предпочтение или задвигая других. Ещё строже, впрочем, оно должно отличать хороших граждан от плохих. Беербауэр разрешает еврейский вопрос с той точки зрения, что привилегия

7:20:27неправомерна. От того, что иудей и христианин имеют некое преимущество друг перед другом, и в этом преимуществе исключительны, они обращаются в ничто перед взором критика. Наряду с ними тем же упрёком поражается и государство, которое признаёт это их преимущество законным и чеканит его в виде привилегии, но тем самым подрывает

7:20:47собственное призвание стать свободным государством. Но ведь некое преимущество перед другим имеет каждый, а именно самого себя или свою единственность. В ней всякий остаётся исключительным. И опять-таки каждый выказывает перед третьим лицом своё своеобразие как можно выгоднее и старается представить его привлекательным, если только желает

7:21:08расположить того к себе. Должно ли теперь третье лицо оставаться глухим к различию между одним и другим? Требует ли этого от свободного государства или от человечества? Тогда они должны были быть абсолютно чужды, какого бы то не было собственного интереса, и не способны проявить сочувствие, кому бы то ни было. Столь

7:21:29безразличным не мыслили себе ни Бога, отделяющего своих от нечестивых, ни государства, умеющее отличать хороших граждан от дурных, но ищут как раз это третье начало, которое более не дарует никаких привилегий. Его именуют тогда свободным государством, человечеством или как-нибудь ещё.

7:21:50Поскольку христианин и иудей ставятся бербауэром так низко от того, что отстаивают привилегии, они должны были бы мочь и быть обязаны освободиться от своей ограниченной точки зрения посредством самоотречения или бескорыстия. Сбрось они свой эгоизм, прекратилась бы взаимная неправда, а с ней и христианская, и иудейская религиозность

7:22:10вообще. Стоило бы лишь ни одному из них больше не желать быть чем-то обособленным. Но откажись они от этой исключительности, почва, на которой велась их вражда, поистине не была бы ещё покинута. Они нашли бы разве что некое третье, в чём могли бы объединиться всеобщую религию, религию человечности и тому подобное, короче, уравнение, коиму вовсе

7:22:32нет нужды быть лучше того, как если бы все иудеи стали христианами, благодаря чему точно также был бы положен конец привилегии одного перед другим. Напряжение, правда, было бы устранено, но не в нём заключалась суть обоих, а лишь в их соседстве. Будучи различными, они неизбежно должны были находиться в напряжении, и

7:22:52неравенство останется всегда. Поистине, не твоя вина в том, что ты противопоставляешь себя мне и отстаиваешь свою обособленность или своё своеобразие. Тебе незачем уступать или отрекаться от себя. Значение противоположности понимают слишком формально и вяло, когда желают лишь разрешить её, дабы бросчистить место для

7:23:12некоего третьего объединяющего начала. Противоположность, напротив, заслуживает того, чтобы быть обострённой. Как иудей и христианин, вы находитесь в чересчур ничтожной противоположности и спорите лишь о религии, словно о сущей чепухе о пустяке. Будучи врагами в религии, во всём

7:23:33остальном вы остаётесь добрыми друзьями и, например, как люди равны друг другу. И тем не менее всё остальное в каждом тоже не одинаково. И вы лишь тогда перестанете скрывать вашу противоположность, когда признаете её сполна и когда каждый от макушки до пят утвердить себя как единственного. Тогда прежняя противоположность, разумеется, будет разрешена, но лишь

7:23:55потому, что более мощная поглотила её в себе. Не в том заключается наша слабость, что мы находимся в противоположности к другим, но в том, что мы находимся в ней не полностью, то есть, что мы не до конца отделены от них или что мы ищем некой общности, некой связи, что мы видим в общности идеал. Одна вера, один Бог, одна идея, одна

7:24:17шляпа на всех. Сведи всех под одну шляпу, и право же никому уже не пришлось бы ломать перед другим шапку. Последняя и самая решительная противоположность. Противоположность единственного единственному в сущности выходит за пределы того, что зовётся противоположностью, отнюдь не скатываясь обратно в единство и согласие.

7:24:39Ты, как единственный, больше не имеешь ничего общего с другим, а потому и ничего разделяющего или враждебного. Ты не ищешь перед третьим лицом права против него и не стоишь с ним ни на почве права, ни на какой-либо иной общей почве. Противоположность исчезает в совершенной отдельности или единственности.

7:24:59Её, правда, можно было бы счесть новым общим или новым равенством. Однако равенство состоит здесь как раз в неравенстве, и само есть ничто иное, как неравенство, равное неравенство, и притом лишь для того, кто пускается в сравнение. Полемика против привилегии составляет характерную черту либерализма, которая полчается против привилегии, апеллируя к

7:25:20праву. Но дальше пустого шума он пойти не может, ибо привилегии падут не раньше, чем падёт само, поскольку они суть лишь разновидности права. Право же рассыпается в своё когда поглощаются силой, то есть когда постигают, что значат слова сила выше права. Всякое право раскрывается тогда

7:25:41как привилегия, а сама привилегия как мощь, как превосходящая мощь. Но разве могучая борьба против превосходящей мощи не должна явить совсем иной лик? нежели робкая тяжба против привилегии, которую надлежит вести перед Верховным судьёй правом и по смыслу этого судьи. В заключение я должен взять назад

7:26:01половинчатый способ выражения, коим пользовался лишь до тех пор, пока копался во внутренностях права и держался хотя бы за само слово. На деле же вместе с понятием теряет свой смысл и слово. То, что я именовал моим правом, вообще больше не право, ибо право может быть даровано лишь неким духом. Будь то дух

7:26:21природы или дух рода, человечества, дух божий или дух его святейшества, его светлости и так далее. То, чем я обладаю без уполномочивающего духа, я имею без права. Имею единственно и исключительно благодаря моей мощи. Я не требую никакого права, потому мне нет нужды и признавать, какое бы то не

7:26:41было право. Что я в силах добыть себе силой, то я и добываю. А на то, чего я не добыл, я не имею права и не кичусь, не утешаю своим неотъемлемым правом. Вместе с абсолютным правом исчезает само право, и господство, понятие права, тем самым уничтожается. Ибо нельзя забывать, что даныне нами

7:27:02повелевали понятия, идеи или принципы, и что среди этих властителей понятие права или понятие справедливости играло одну из самых заметных ролей. Вправе или не вправе, мне до этого нет дела. Будь я только мощен, я уже сам по себе полномочен и не нуждаюсь ни в каком ином полномочии или праве. Право - это

7:27:24пунктик, дарованный призраком. Мощь - это я сам. Я обладатель мощи и её собственник. Право стоит надо мной. Оно абсолютно и существует в высшем начале, чьей милостью оно изливается на меня. Право есть милостивый дар судьи, мощь и сила существует только во мне, мощном и сильном. Б. Моё общение.

7:27:46В обществе, в социуме может быть удовлетворено самое большее человеческое требование, тогда как эгоистическая неизменно остаётся в накладе. Вряд ли от кого-то может укрыться, что современность ни к одному вопросу не проявляет столь живого участия, как социальному. А потому на общество следует обратить самое пристальное внимание.

7:28:07Если бы интерес к нему был менее страстным и ослеплённым, то за обществом не упускали бы из виду отдельных людей в нём и поняли бы, что общество не способно обновиться до тех пор, пока те, кто его составляет и образует, остаются прежними. Если бы, к примеру, среди иудейского народа возникло общество, призванное распространить по земле новую веру, то

7:28:27эти апостолы ни в коем случае не должны были оставаться фарисеями. Каков ты есть, таковым ты себя и выказываешь, так и держишь себя с людьми. Лицемер, как лицемер, христианин как христианин. Поэтому характер общества определяется характером его членов. Они его создатели. Столько следовало бы понять по меньшей

7:28:48мере, даже если бы вовсе не желали подвергать проверке само понятие общества. Будучи бесконечно далеки от того, чтобы дать себе раскрыться во всю мощь и утвердить себя, люди до сих пор не могли базировать своё общество на себе. Или, вернее, они были способны лишь основывать общество и жить в обществах.

7:29:08Общество всегда являлись личностями, могущественными личностями, так называемыми моральными лицами, то есть призраками, перед которыми отдельный человек питал подобающий пунктик страх перед призраками. В качестве таковых призраков их удобнее всего обозначить словом народ и, соответственно, народец, народ прадцев, народлинов и так далее. Наконец, народ

7:29:30человеческий человечества. Анахарсискло отсгрезила нации человечества. Затем всякое подразделение этого народа, которое могло и должно было иметь свои особые общества, испанский, французский народ и так далее. Внутри него, в свою очередь, сословия города, словом, всевозможные корпорации и, наконец, в

7:29:50предельном сужении малый народец семья. Вместо того, чтобы говорить, будто призрачным лицом всех прежних обществ был народ, можно было бы назвать две крайности: либо человечество, либо семью. обе эти самородные единицы. Мы выбираем слово народ, потому что его

7:30:11происхождение связывали с греческим полой многие или множество, но ещё более потому, что национальные стремления сегодня стоят на повестке дня, и даже новейшие бунтари ещё не сбросили себя эту обманчивую персону. Хотя, с другой стороны, это последнее соображение побуждало бы отдать предпочтение выражению человечества, поскольку отовсюду только и слышно, как бредит

7:30:33человечеством. Итак, народ, человечество или семья до сих пор, по всей видимости, вершил историю. Никакому эгоистическому интересу не полагалось возникать в этих обществах, но исключительно общим национальным или народным интересам, сословным интересам, интересам семьи и общечеловеческим интересам.

7:30:53Кто же, однако, сокрушал народы, о гибели которых повествует история? Кто иной, как не эгоист, искавший своего удовлетворения? Едва только закрадывался эгоистический интерес, общество становилось развращённым и шло навстречу своему распаду, что доказывает, к примеру, древнеримский мир с его развитым частным

7:31:14правом или христианство с неудержимо вторгающимся разумным самоопределением, самосознанием, автономией духа и так далее. Христианский народ породил два общества, чья долговечность будет соразмерна существованию самого этого народа. Это общество государство и церковь. Можно ли назвать их союзом эгоистов?

7:31:36Преследуем ли мы в них эгоистический личный собственный интерес? Или же преследуем интерес народный, племенной, то есть интерес христианского народа, а именно интерес государственной и церковный? Могу ли я и вправе ли я в них быть самим собой? Вправе ли я мыслить и действовать, как я хочу? Вправе ли я

7:31:56проявлять себя, жить полной жизнью, действовать по своей воле? Не обязан ли я оставлять нерушимыми величие государства и священность церкви? Да, мне нельзя поступать, как я хочу. Но найду ли я в каком бы то ни было обществе столь безмерную свободу дозволенного? Разумеется, нет. Стало быть, мы могли бы

7:32:19успокоиться и быть довольны. Ни в коем случае. Одно дело- отскакивать, ударяясь о некое я, и совсем другое. натыкаться на народ на нечто всеобщее. Там я равносильный противник своего врага. Здесь презираемый, связанный, опекаемый. Там я стою лицом к лицу,

7:32:39человек против человека. Здесь я школяр, который ничего не может поделать со своим товарищем, потому что тот позвал на помощь отца с матерью и спрятался за материнский фартук, тогда как меня честят невоспитанным мальчишкой и запрещают рассуждать. Там я сражаюсь против живого врага во плоти, здесь против человечества. против всеобщего,

7:32:59против величества, против призрака. Для меня же никакое величество, ничто священное не служит преградой, ничто из того, с чем я в состоянии совладать. Лишь то, чего я не в силах одолеть, всё ещё ограничивает мою силу. И я с ограниченной силой являюсь временно ограниченным я, ограниченным не силой вне, но пока ещё недостающей собственной

7:33:21мощью, собственной немощью. Однако гвардия умирает, но не сдаётся. Прежде всего дайте мне только живого противника из плоти и крови. С любым противником готов я биться, коль вижу пред собой его в лицо. Кто полон мужества, и мне зажжёт отвагу, ито дней.

7:33:44Множество привилегий со временем, конечно, было уничтожено, однако исключительно ради общего блага, ради государства и государственного блага, а вовсе не для укрепления меня самого. Крепостная зависимость, к примеру, была отменена лишь для того, чтобы усилился единственный потомственный властелин, повелитель народа, монархическая власть.

7:34:04Подданство одному стало от этого лишь ещё более жёстким. Только в пользу монарха завись он государь или закон пали привилегии. Во Франции граждане пусть и не крепостные короля, зато потомственные подданные закона хартии. Подчинение сохранилось. Только христианское государство осознало, что

7:34:25человек не может служить двум господам: помещику и князю и Т дней. Поэтому один получил все преимущества. Теперь он снова может ставить одного выше другого, может создавать высокопоставленных. Но какое мне дело до общего блага? Общее благо как таковое вовсе не моё благо, но лишь крайний предел самоотречения.

7:34:47Общее благо может шумно ликовать. Пока я обязан смиренно молчать и гнуть шею. государство блистать, покуда я бедствую. В чём ином заключается глупость политических либералов, кроме как в том, что они противопоставляют народ правительству и толкуют о правах народа? Народ, мол, должен быть совершеннолетним

7:35:08и так далее. Будто может быть совершеннолетним тот, у кого нет даже рта. Лишь отдельный человек способен быть совершеннолетним. Точно также весь вопрос о свободе печати ставится с ног на голову, когда её требуют как народное право. Она есть лишь право или, лучше сказать,

7:35:28мощь отдельного человека. Если народ обладает свободой печати, то я, находясь посреди этого народа, вовсе её не имею. Свобода народа- не моя свобода. И свобода печати, как народная свобода, неизбежно держит по для себя направленный против меня закона о печати. Это вообще необходимо предъявить нынешним стремлением к свободе.

7:35:50Свобода народа- не моя свобода. Признаем мы категорию свобода народа и народное право. Например, народное право на то, чтобы каждый имел право носить оружие. Разве человек не лишается такого права? Собственное право утратить невозможно, но легко можно утратить право, принадлежащее не мне, а народу.

7:36:12Меня могут запереть в тюрьму ради народной свободы. Я могу, став каторжником, лишиться права на оружие. Либерализм предстаёт как последняя попытка созидания народной свободы, свободы общины, общества, всеобщего человечества, грёза о совершеннолетнем человечестве, совершеннолетнем народе, совершеннолетней общине, совершеннолетнем обществе.

7:36:35Народ не может быть свободен иначе, как за счёт отдельного человека. Ибо при этой свободе главное вовсе не отдельный человек, а народ. Чем свободнее народ, тем сильнее скован отдельный человек. Афинский народ именно в пору своей наивысшей свободы учредил астракизм, изгонял атеистов, отравил честнейшего мыслителя.

7:36:56Как превозносит Сократа за его добросовестность, заставившую его отвергнуть совет бежать из темницы? Он, глупец, раз признаёт зафинянами право судить его, поэтому ему так и надо. Зачем он остаётся с афинянами на одной почве? Почему не порывает с ними? Знай он и сумей он понять, кто он такой,

7:37:17он не признал бы за подобными судьями никаких притязаний, никакого права. То, что он не бежал, было именно его слабостью, его заблуждением, будто у него ещё есть нечто общее с афинянами или мнением, будто он член, рядовой член этого народа. На самом же деле он был этим народом во плоте и мог быть только своим

7:37:38собственным судьёй. Над ним не существовало судьи, ведь вынес же он сам себе открытый приговор, сочтя себя достойным пританея. На этом ему и следовало стоять, и раз он сам не вынес себе смертного приговора, то обязан был презреть приговор Афинин и бежать. Но он подчинился и признал в народе своего судью, щёл себя ничтожным перед

7:38:00величием народа. То, что он покорился насилию, перед которым только и мог пасть, как некому праву, было предательством по отношению к себе самому. Это было добродетелью. Христу, который якобы отказался от власти над своими небесными легионами, повествователи приписывают ту же самую щепетильность.

7:38:21Лютер поступил весьма разумно и дальновидно, выхлопотав себе охранную грамоту для поездки в Ормс, а Сократу следовало бы знать, что Финяни его враги, а он сам свой единственный судья. Самообман относительно правопорядка, законов и прочего должен был уступить место пониманию того, что это отношение есть и отношение силы и насилия.

7:38:42Крючкотворством и интригами завершилась греческая свобода. Почему? Потому что заурядные греки ещё менее были способны на ту последовательность, до которой не смог дойти даже их богатырь мысли Сократ. Что же такое крючкотворство, как не способ использовать существующее, не уничтожая его? Я мог бы добавить в

7:39:04собственных интересах, но это уже заложено в слове использование. Такими же крючкотворами являются теологи, которые крутят и толкуют на свой лад слово Божье. чтобы им было крутить небудь существующего слова Божьего. Таковы и те либералы, которые лишь трясут и подкручивают существующий

7:39:25порядок. Все они кривотолки, подобные крычкотворам законникам. Сократ признавал право, закон. Греки непрестанно держались за авторитет закона и права. Если же при этом признание они всё-таки желали своей выгоды, если каждый желал отстоять своё, им оставалось искать её лишь в криводушие законов или интриги.

7:39:48Алкивиат, гениальный интриган, открывает эпоху афинского упадка. Спартанец Лиссандр и другие показывают, что интрига стала общегреческой. Греческое право, на котором покоились греческие государства, неизбежно должно было искажаться и подтачиваться эгоистами внутри этих государств. и государства гибли, дабы освободились отдельные люди. Греческий народ пал,

7:40:10потому что отдельные люди из этого народа ставили народ ниже себя. Вообще все государства, конституции, церкви и тому подобное гибли от выхода из них отдельных людей. Ибо отдельный человек непримиримый враг всякой общности, всяких уз, то есть всяких оков. И всё же по сей день мнят, будто священные узы

7:40:30нужны человеку, ему, смертельному врагу всяких уз. Всемирная история показывает, что ни одни узы не остались неразорванными. Показывает, что человек неустанно сопротивляется узом любого рода. И всё-таки вослепления снова и снова выдумывают новые узыют, к примеру, что брели истины, когда надевают на него узы так называемой свободной конституции,

7:40:52прекрасные конституционные узы. Орденские ленты - узы доверия между правда и изрядной стрели. Но дальше пути от помочи к поясу от штанов и ошейнику дело так и не продвинулось. Всё святое - это узы аковы. Всё святое извращается и неизбежно будет извращаться законниками. Поэтому

7:41:13современность во всех сферах кишит подобными кривотолками. Они подготавливают нарушение права бесправие. Бедные афиняне, кои их упрекают в крючкотворстве и софистике. Бедный алкивиат, которого винят в интригах. Ведь это и было вашим лучшим достижением. вашим первым шагом к

7:41:35свободе. Ваши эхилы, геродоты и прочее желали лишь свободного греческого народа. Вы же впервые смутно ощутили собственную свободу. Народ подавляет тех, кто возвышается над его величием, астракизмом против чрезмерно могущественных граждан, инквизиции против церковных еретиков, инквизиции против государственных

7:41:55изменников и так далее. Ибо народу важно лишь собственное самоутверждение. Он требует патриотического самопожертвования от каждого. Стало быть, каждый сам по себе для него безразличен. Он ни что. Народ не способен осуществить и не может даже терпеть то, что должен делать отдельный человек и только он, а именно

7:42:16собственное претворение в дело. Несправедлив всякий народ, всякое государство к эгоисту. Пока существует хотя бы один институт, который отдельный человек не вправе упразнить, моё своеобразие и принадлежность себе самому ещё бесконечно далеки. Как могу я, например, быть свободным, если я обязан клятвенно связывать себя

7:42:37конституцией, хартией, законом, обязан присягать своему народу, телом и душой? Как могу я принадлежать себе, если моим способностям дозволено развиваться лишь настолько, насколько они не нарушают гармонии общества? Вейтлинг. Гибель народов и человечество призовёт меня к восходу.

7:42:58Слышишь? Как раз когда я пишу эти строки, колокола начинают звонить, возвещая на завтрашний день празднование тысячелетия существования нашей милой Германии. Звоните, звоните на её погребение. Ваш звон достаточно торжествен, словно языки ваши движимы предчувствием, что они провожают покойника.

7:43:19У немецкого народа и немецких племён позади тысячелетняя история. Какая долгая жизнь! Отойдите же на покой к вечному небытию, дабы освободились все, кого вы так долго держали в оковах. Мёртв народ. Воспрянь же! Я, а ты, мой многострадальный немецкий народ, в чём

7:43:40была твоя мука? Это была мука мысли, не способной создать себе плоть, мука бродячего призрачного духа, который тает в ничто перед криком петуха и всё же томится по избавлению и воплощению. И во мне ты жил долго, милая мысы, милый призрак. Мне почти уже казалось, будто я нашёл

7:44:00слово твоего спасения, обрёл для блуждающего духа плоть и кости. И вот я слышу звон колоколов, несущих тебе вечный покой. Затихает последняя надежда, умолкает последняя любовь. Я покидаю унылый дом усопших и прихожу живым, ибо прав лишь тот, кто живёт. Прощай, мечта стольких миллионов.

7:44:20Прощай, тысячелетняя тиранка своих детей. Завтра тебя понесут на погост. Вскоре сёстры твои, народы последуют за тобой. А когда последуют все они, человечество будет погребено, и я принадлежу себе. Я смеющийся наследник. Слово гезлшифт, общество, восходит к

7:44:41слову сал зал. Если один зал вмещает множество людей, то именно зал делает так, что эти люди находятся в обществе. Они пребывают в обществе и образуют разве что салонное общество, разговаривая на привычном языке салонных фраз. Если же возникает подлинное общение, его следует рассматривать как

7:45:02нечто независимое от общества. Оно может наступить или отсутствовать, ничуть не меняя природы того, что зовётся обществом. Те, кто находится в зале, составляют общество, даже будучинимыми или отделываясь пустыми вежливыми фразами. Общение - это взаимность, это действие сношение отдельных людей. Общество же -

7:45:22лишь общность зала, и в обществе находится уже статуи музейного зала. Они сгруппированы. Принято говорить, будто люди сообща занимают этот зал. Однако, вернее сказать, что зал занимает нас или держит себе. Таково естественное значение слова общества. При этом обнаруживается, что общество

7:45:44рождается не мной и тобой, но неким третьим, который делает из нас обоих членов общества. И именно это третье есть созидающее, творящее общество начало. Точно также обстоит дело с тюремным обществом или тюремным товариществом, вкушающим одну и ту же тюрьму. Здесь мы сталкиваемся с куда более содержательным третьем, нежели чисто

7:46:06пространственная зал. Тюрьма означает не просто помещение, но помещение в его явной связи с обитателями. Она ведь является тюрьмой лишь от того, что предназначено для заключённых, без которых была бы простым зданием. Кто налагает на собранных в ней общую печать? Очевидно, тюрьма. Ведь только

7:46:27посредством тюрьмы они заключённые. Кто определяет образ жизни тюремного общества? Тюрьма. Кто определяет их общение? Неужели тоже тюрьма? Разумеется, они могут вступать в общение лишь как заключённые, то есть лишь постольку, поскольку тюремные законы это дозволяют.

7:46:48Но чтобы они общались сами и я с тобой, этого тюрьма вызвать не может. Напротив, она обязана заботиться о том, чтобы предотвратить такое эгоистическое чисто личное общение. А лишь как таковое оно и является подлинным общением между мной и тобой. О том, чтобы мы сообщали работу, тянули одну машину, вообще осуществляли нечто,

7:47:10тюрьма вполне заботится. Но чтобы я забыл, что я арестант и завязал общение с тобой, который точно также отрешился от этого, несёт тюрьме опасность, такое общение она не только не может создать, но не смеет даже допустить. По этой причине святая и высоконравственная французская палата постановляет ввести одиночное заключение, и другие святоши

7:47:31сделают тоже самое, чтобы пресечь деморализующее общение. Заключение - это существующее святое, посягнуть на которое нельзя и пытаться. Малейшие покушение подобного рода наказуемо, как и всякий бунт против святого, коим человек должен быть пленён и скован. Подобно залу, тюрьма образует общество,

7:47:53товарищество, общину, например, трудовую общину, но отнюдь не общение, не взаимность, ни союз. Напротив, всякий союз в тюрьме несёт в себе опасное семя заговора, которое при благоприятных обстоятельствах могло бы взойти и принести плоды. Впрочем, в тюрьму обычно не попадают добровольно и редко остаются в ней по

7:48:14своей воле, питая эгоистическую жажду свободы. Поэтому здесь яснее видно, что личное общение относится к тюремному обществу враждебно и направлено на разрушение именно этого общества совместного заключения. Оглядимся же вокруг в поисках таких общностей, в которых мы, казалось бы, остаёмся охотно и добровольно, не желая

7:48:35подвергать их опасности нашими эгоистическими влечениями. В качестве подобной общности первой напрашивается семья. Родители, супруги, дети, братья и сёстры представляют собой единое целое или составляют семью, расширением которой могут служить и привлечённые боковые родственники. Семья является действительной общностью

7:48:56лишь тогда, когда закон семьи, благочестие или семейная любовь соблюдается её членами. Сын, для которого родители, братья и сёстры стали безразличны, был сыном. Ибо если сыновство больше не доказывает себя на деле, оно имеет не больше значение, чем давно ушедшая связь матери и дитяти через пуповину.

7:49:17То, что человек некогда жил в этой телесной связи, нельзя сделать не бывшим, как совершившийся факт. И постольку он бесповоротно остаётся сыном этой матери и братом остальных её детей. Однако непрерывная связь сохраняется лишь благодаря непрерывному благочестию этому семейному духу. Отдельные люди являются членами семьи в полном смысле слова лишь тогда, когда делают

7:49:38существование семьи своей задачей. Лишь как консерваторы они чуждаются сомнений её основе семье. Одно должно быть непоколебимо и свято для каждого члена семьи, а именно сама семья или выразительнее благочестие. То, что семья должна существовать, остаётся для её члена неопровержимой истиной до тех пор, пока он хранит себя

7:50:00чистым от враждебного семье эгоизма. Одним словом, если семья священна, то никто из принадлежащих к ней не вправе отречься от неё, иначе он становится преступником перед семьёй. Он никогда не смеет преследовать враждебной семье интерес, например, совершать мезальянс. Тот, кто это делает, обесчистил семью,

7:50:20нанёс ей позор и так далее. Если же в отдельном человеке эгоистическое влечение недостаточно сильно, он покоряется и заключает брак, отвечающий притязаниям семьи, избирает сословие, гармонирующее с её положением и тому подобное, короче говоря, он делает честь семье. Если же в его жилах эгоистическая кровь

7:50:42кипит достаточно пламенно, он предпочитает сделаться преступником перед семьёй и ускользнуть из-под её законов. Что из двух мне ближе к сердцу: благо семьи или моё благо? В бесчисленных случаях они мирно идут рука об руку, и польза, выпадающая на долю семьи, одновременно есть и моя польза, и наоборот.

7:51:03Тут трудно решить, мыслю ли я корыстно или ради общего блага. И я, быть может, самодовольно льщу себе своим бескорыстием. Но настаёт день, когда грозное или или заставляет меня содрогнуться, когда я оказываюсь на пороге того, чтобы обесчистить своё родословное древо, нанести оскорбление родителям, братьям, сёстрам и родне.

7:51:25Что тогда? Вот тогда и откроется, как я настроен в глубине своего сердца. Станет очевидно, стояло ли когда-нибудь для меня благочестие выше эгоизма. Корыстный человек не сможет более прятаться за призраком бескорыстия. Желание зарождается в моей душе. Нарастая от часа к часу, обращается в страсть. Кто же сразу подумает о том,

7:51:47что даже малейшая мысль, способная разойтись с духом семьи, с благочестием, уже несёт в себе преступление против него? Да и кто отдаёт себе в этом полный отчёт в первое же мгновение? Так происходит с Джульеттой в Ромео и Джульетте. Неукротимая страсть наконец уже не даёт обуздать себя и подтачивает здание

7:52:08благочестия. Конечно, вы скажете, будто семья из упрямства изгоняет из своего лона тех своевольцев, которые внимают своей страсти больше, чем благочестию. Добрые протестанты с большим успехом пользовались этой отговоркой против католиков и сами верили в неё. Но это всего лишь уловко, чтобы свалить себя вину и ничего более.

7:52:30Католики держались за общий церковный союз и отлучали еретиков лишь потому, что те недостаточно дрожили церковным союзом, чтобы принести ему в жертву свои убеждения. Первые, стало быть, крепко держались за союз, ибо союз, католическая, то есть всеобщая и единая церковь, был для них свят. Вторые же пренебрегли союзом. Точно также и незнающие благочестия.

7:52:53Их не изгоняют, но они изгоняют себя сами, ценя свою страсть, своё своеволи выше семейного союза. Но порою желание теплится в менее страстном и своевольном сердце, чем сердце Джульетты. Покорное приносит себя в жертву семейному миру. Можно было бы сказать, что и здесь берёт вверх корысть, ибо решение проистекает из чувства, что

7:53:15уступчивая натура находит большее удовлетворение в семейном согласии, нежели в исполнении своего желания. Возможно, это и так. Но что, если остаётся верный признак того, что эгоизм был принесён в жертву благочестию? Что, если желание, направленное против семейного мира, даже после принесения в жертву, остаётся по меньшей мере

7:53:36воспоминания о жертве, принесённой священным узом? Что если покорная осознаёт, что оставила своё своеволие неудовлетворённым и смиренно подчинилась высшей силе? подчинилась и пожертвовала собой, потому что суеверие и благочестие проявило над ней своё господство. Там победил эгоизм. Здесь побеждает

7:53:57благочестие, и эгоистическое сердце обливается кровью. Там эгоизм был силён, здесь он оказался слаб. А слабые, это мы давно знаем, это бескорыстные. О них, о своих слабых членах семье и заботится. Ибо они принадлежат семье, суть члена семьи, они принадлежат себе и не заботятся о себе.

7:54:18Эту слабость хвалит, например, Гегель, когда желает, чтобы выбор брачной партии для детей был предоставлен родителям. Как священной общности, Кои отдельный человек обязан повиновением. Семье принадлежит и судебная функция. Подобный семейный суд описан, к примеру, в романе Велибальда Алексиса Кабанис.

7:54:39Там отец от имени семейного совета отдаёт непокорного сына в солдаты и изгоняет его из семьи, дабы этим актом наказания вновь очистить запятнанную семью. Наиболее последовательное развитие семейной ответственности содержит китайское право, согласно которому за вину отдельного человека обязана расплачиваться вся семья. В наши дни, впрочем, длань семейной

7:55:01власти редко простирается настолько далеко, чтобы всерьёз покарать отступника. Даже от лишение наследства государства в большинстве случаев защищает. Преступник против семьи, семейный преступник бежит во владение государства и оказывается свободен, подобно тому, как государственный преступник, ускользнувший в Америку, более недосягаем для кары своего государства.

7:55:23Тот, кто опозорил свою семью, непутёвый сын, защищён от семейного наказания. Потому что государство - этот покровитель отнимает у семейной кары её святость и профанирует её, объявляя, будто она лишь месть. Оно препятствует наказанию этому святому семейному праву, ибо перед его государство священностью подчинённая

7:55:44священность семьи всякий раз бледнеет и оскверняется, едва только вступает конфликт с этой высшей священностью. Если конфликта нет, государство оставляет силе меньшую священность семьи. В противном же случае оно прямо предписывает преступление против семьи, вменяя, к примеру, сыну в обязанность отказать родителям в повиновение, едва они попытаются склонить его к

7:56:05государственному преступлению. Что ж, эгоист разорвал узы семьи и нашёл в государстве защитника от тяжка оскорблённого духа семьи. Куда же он попал теперь? Прямиком в новое общество, где его эгоизм подстерегают те же силки и сети, из которых он только что вырвался. Ибо государство - точно такое же

7:56:27общество, а не союз. Оно расширенная семья. Отец отечества, мать отечества, чада отечества. То, что именует государством, есть ткань и сплетения зависимости и привязанности, есть взаимная принадлежность, сплочённость, при которой соединённые принаравливаются друг к другу, короче говоря, взаимно зависит друг от друга.

7:56:48Оно есть порядок этой зависимости. Положим, король, чья власть дарует авторитет всем вплоть до последнего будучника, исчез бы. Тем не менее, все, в ком бодрствует тяга к порядку, поддерживали бы порядок против беспорядка скотства. Победи беспорядок, и государство бы угасло. Но способна ли эта любовная мечта

7:57:08принаравливаться друг к другу, льнуть друг другу и зависеть друг от друга, действительно прельстить нас? Государство в таком случае было бы воплощённо любовью, бытием друг для друга и жизнью друг ради друга всех. Не теряется ли затяго и к порядку собственное упорство своеволи? Разве не будут довольствоваться тем,

7:57:29когда насилием наведен порядок? То есть когда ни один не задевает другого? Стало быть, когда стадо разумно размещено и упорядочено. Тогда ведь всё в наилучшем порядке. И этот наилучший порядок как раз и зовётся государство. Наше общество и государство существуют без нашего участия, соединены без нашего

7:57:49объединения. Они предопределены и пребывают, либо имеют собственное независимое существование. Для нас, эгоистов, они нерасторжимый существующий порядок. Нынешняя всемирная борьба направлена, как говорят, против существующего строя. Однако это принято превратно понимать так, будто лишь то, что существует

7:58:10сейчас, должно быть заменено другим лучшим существующим строем. Между тем войну следовало бы объявить самому существованию, то есть государству, ни какому-то определённому государству, не нынешнему только состоянию государства. Целью должно быть не иное государство, скажем, народное государство. Но свой союз, объединение - это вечно текущее соединение всякого

7:58:32состава. Государство налицо и без моего содействия. Я в нём рождаюсь, воспитываюсь, присягаю ему и обязан ему поклоняться. Оно принимает меня в свою милость, и я живу его благодатью. Так самостоятельное бытие государства обосновывает мою несамостоятельность, его самородность. Его организм требует,

7:58:54чтобы моя природа не росла свободно, но была раскроена под него. Дабы оно могло самородно развиваться, оно прикладывает ко мне ножницы культуры. Оно даёт мне воспитание и образование, подобающее ему, а не мне, и учит меня, к примеру, уважать законы, воздерживаться от посягательств на государственную собственность, то есть частную собственность, чтить величии,

7:59:16божественное и земное и так далее. Короче, оно учит меня быть безупречным, принося моё своеобразие в жертву святому. свято всё, что угодно, например, собственность, жизнь других [откашливается] и дней. В этом заключается род культуры и образования, кое государство способно мне дать. Оно воспитывает из меня

7:59:36полезное орудие, полезного члена общества. Это обязан делать всякий штат, народное государство столь же неизбежно, сколь абсолютное или конституционное. Оно обязано это делать до тех пор, пока мы пребываем в заблуждении, будто оно есть некое я, в качестве кое оно и присваивает себе имя морального,

7:59:57мистического или государственного лица. Эту львиную шкуру я обязан содрать с чванливого пожирателя чертополоха. Я подлинная я. Какой только грабёж я не сносил в мировой истории. Я позволял солнцу, луне и звёздам, кошкам и крокодилам удостаиваться честь слыть за меня. Приходили Иегова, Аллах и

8:00:19Отче наш, и одаривались этим я. Приходили семьи, племена, народы и, наконец, само человечество. И почитались как сущее я, являлись государство, церковь с притязанием быть мной, а я спокойно на всё это взирал. Что удивительного, если затем всякий раз объявлялось и некое действительное я, и заявляло мне в лицо, будто оно не моё

8:00:39ты, а моё собственное я. Ведь то же самое проделал сын человеческий в высшей степени. Почему бы этого не сделать? и любому сыну человеческому. Так я непрестанно видел своё я над собой и вне себя и никогда не мог поистине прийти к себе. Я никогда не верил в себя, не верил в своё настоящее и видел себя лишь в будущем.

8:01:01Мальчик верит, будто станет настоящим я, настоящим молодцом, лишь когда станет мужем. Муж думает, будто лишь в загробном мире он станет чем-то настоящим. И чтобы сразу перейти ближе к действительности, даже лучшие сегодня всё ещё внушают друг другу, будто нужно вобрать в себя государство, свой народ, человечество и Бог весть, что ещё, дабы

8:01:22стать действительным я, свободным гражданином, гражданином государства, свободным или истинным человеком. И они видят истину и действительность меня в принятии чужого я и в самоотдаче ему. И какого я? Такого я, который не есть ни я, ни воображаемого я. призрака.

8:01:42Если в среднее века церковь вполне могла сносить, что множество государств жили объединёнными в ней, то государство после Реформации, особенно после тридцатилетней войны, научились терпеть, чтобы множество церквей, конфессий собирались под одной короной. Однако все государства суть религиозные и, соответственно, христианские государства

8:02:03и видят свою задачу в том, чтобы согнуть строптивых эгоистов под ермотисте, то есть христианизировать их. Все установления христианского государства имеют целью христианизации народа. Так, суд имеет целью принуждать людей к справедливости школа, принуждать к просвещению духа, короче говоря,

8:02:23защищать поступающего по-христиански от поступающего не по-христиански, возвести христианское поведение на престол, сделать его могущественным. К этим средствам принуждения государства причисляла и церковь, требуя определённой религии от каждого. Дюпен недавно бросил духовенство. Обучение и воспитание принадлежат государству.

8:02:45Государственным делом является, безусловно, всё, что касается принципа нравственности. От того китайское государство столь сильно вмешивается в семейное дело, и там ты ничто, если прежде всего не являешься хорошим детём своих родителей. Семейные дела и у нас сплошь государственное дело. С той лишь разницей, что наше государство без

8:03:06боязливой опеки оказывает семьям доверие. Узами брака оно держит семью связанной, и без него этот союз не может быть расторгнут. То, что государство делает меня ответственным за мои принципы и требует от меня определённых правил, могло бы побудить меня спросить, какое ему дело до моего пунктика принципа. Превеликое, ибо сам он господствующий

8:03:28принцип. Полагают, будто в вопросе о разводе, вообще в брачном праве, речь идёт о мере права между церковью и государством. На деле же речь идёт о том, должно ли нечто святое властвовать над человеком, завись оно верой или нравственным законом, нравственностью. Государство держится точно таким же

8:03:48властелином, каким была церковь. Та покоится на благочестии, это на нравственности. Толкуют о терпимости о попустительстве противоположным направлениям и тому подобным, чем отличаются цивилизованные государства. Разумеется, некоторые из них достаточно сильны, чтобы спокойно взирать даже на самые разнозданные митинги, тогда как

8:04:10другие поручают своим ящейкам охотиться за курительными трубками. Однако для одного государства, как и для другого, игра индивидов между собой, их суета туда и сюда, их повседневная жизнь есть случайность, которую оно вынуждено предоставить им самим, поскольку ничего не может с ней поделать. Некоторые, правда, всё ещё отцеживают

8:04:30комара и поглощают верблюда, тогда как другие поумнее. В последних индивиды свободнее, потому что их меньше тиранят. Свободен же я ни в каком государстве. Хвалённая терпимость государств - лишь терпимость к безвредному, безопасному, лишь возвышение над мелочностью, лишь

8:04:51более респектабельная, величественная, гордая диспатия. Некое государство долгое время, казалось, желало быть весьма возвышенным над литературными битвами, которые дозволялось вести со всей горячностью. Англия возвышается над народным брожением и табакокурением. Но горе литературе, посягающий на само тело государства, горе народным

8:05:12сборищам, угрожающим государству. В том известном государстве грезят о свободной науке, в Англии о свободной народной жизни. Государство, пожалуй, позволяет индивидам резвиться как можно свободнее, только бы они не затевали ничего всерьёз, не забывали о нём. Человек не смеет беззаботно общаться с

8:05:34человеком, только под высшим надзором и посредничеством. Я не вправе совершать всё, на что я способен, но лишь столько, сколько дозволяет государство. Я не смею пускать в ход свои мысли, свой труд, вообще ничего своего. Государство всегда имеет лишь одну цель: ограничить, обуздать, субординировать

8:05:54отдельного человека, сделать его подвластным некоему общему началу. Оно держится лишь до тех пор, пока отдельный человек не есть всё во всём и представляет собой лишь отчётливо выраженную ограниченность меня, моё стеснение, моё рабство. Никогда государство не стремится вызвать свободную деятельность отдельных людей, но всегда лишь такую, которая привязана

8:06:14к государственной цели. Через государство не возникает и ничего общего. Точно так же, как ткань нельзя назвать общей работой отдельных деталей станка. Это работа всей машины как целого машинная работа. Точно также всё совершается и государственной машиной, ибо она приводит в движение шестерне отдельных умов, ни один из которых не следует

8:06:35собственному порыву. Всякую свободную деятельность государства стремится пресечь своей цензурой, своей слежкой, своей полицией и считает это пресечение своим долгом, ибо по правде это долг самосохранения. Государство желает сделать из людей нечто, поэтому в нём живут лишь сделанные люди. Всякий, кто желает быть самим собой, его враг и есть ничто.

8:06:59Он есть ничто означает, государство не находит ему применение, не даёт ему должности, звания, ремесла и тому подобного. Эбауэрф в либеральных стремлениях мечтает ещё о правительстве, которое, проистекая из народа, никогда не сможет встать к нему в оппозицию. Правда, он берёт назад само слово

8:07:19правительство. В республике нет никакого правительства, но лишь исполнительная власть. Власть, которая чисто и исключительно исходит от народа, которая не имеет перед народом самостоятельной мощи, самостоятельных принципов, самостоятельных чиновников, но имеет своё основание, источник своей силы и своих принципов в единой Верховной

8:07:39государственной власти в народе. Понятие правительства вовсе не подходит к народному государству. Однако суть дела остаётся прежней. Исшедшее, обоснованное, исторгнутое становится самостоятельным и подобно дитяте, исторгнутому из материнского чрева, тот час вступает в оппозицию.

8:08:02Правительство, не будь оно чем-то самостоятельным и противостоящим, было бы ничем. В свободном государстве нет правительства и тдней. Это ведь означает, что народ, будучи суверенным, не позволяет высшей власти руководить собой. Разве в абсолютной монархии дело обстоит иначе?

8:08:22Разве для суверена там существует стоящее над ним правительство? Над сувереном, завись он государь или народ, никогда не стоит правительство. Это, разумеется, само собой. Но надо мной в каждом государстве будет стоять правительство, как в абсолютном, так и в республиканском или свободном.

8:08:43В одном мне приходится столь же худо, сколь и в другом. Республика есть не что иное, как абсолютная монархия. Ведь совершенно безразлично, зовётся ли монарх государем или народом, раз обо они величество. Как раз конституционализм и доказывает, что никто не может и не желает быть лишь орудием.

8:09:04Министры господствуют над своим господином государем, депутаты над своим господином народом. Стало быть, здесь свободны, по крайней мере, партии, а именно чиновничья партия, так называемая народная партия. Государь вынужден подчиняться воле министров. Народ плясать под дудку палат.

8:09:25Конституционализм пошёл дальше республики, потому что он государство, находящееся в процессе распада. Эбауэр отрицает, что народ в конституционном государстве есть личность. Стало быть, в республике личность. Что ж, в конституционном государстве народ - это партия, а партия уж наверняка есть личность, коль скоро

8:09:47вообще рассуждают о государственном моральном лице. Суть в том, что моральное лицо, завися оно народной партией, народом или господином, никоим образом не личность, а призрак. Далее Эбауэр продолжает: "Опека есть отличительная черта правительства. Поистине, ещё более народа и народного

8:10:08государства". Она есть отличительная черта всякого господства. Народное государство, соединяющее в себе всю полноту власти, абсолютный господин, не может позволить мне стать могущественным. И какая химера не желать боле называть народных чиновников слугами, орудиями от того, что они якобы исполняют свободную

8:10:30разумную волю закона народа. Он полагает, лишь благодаря тому, что все чиновничье круги подчиняются взглядом правительства, в государство может быть внесено единство. Но ведь его народное государство должно иметь единство. Как же там может отсутствовать подчинение, подчинение воли народа? В конституционном государстве именно

8:10:50монарх и его образ мысли служит тем фундаментом, на котором в конечном счёте покоится всё здание правительства. Разве в народном государстве дело обстоит иначе? Разве надо мной там не властвует точно также народный образ мыслей? И есть ли для меня разница, нахожусь ли я в зависимости от образа мысли государя или

8:11:11от образа мысли народа, так называемого общественного мнения? Если зависимость означает то же самое, что религиозное отношение, как верно указывает Эбауэр, то в народном государстве народ остаётся для меня высшей силой величеством. Ибо в величестве кренится подлинная суть Бога и монарха, коиму я стою в религиозном

8:11:31отношении. Как суверенный монарх, так и суверенный народ был бы недосягаем ни для какого закона. Вся попытка Эбауэра сводится к смене господина. Вместо того, чтобы пытаться освободить народ, ему следовало бы позаботиться о единственно осуществимой свободе, о своей собственной.

8:11:51В конституционном государстве абсолютизм наконец вступил в борьбу с самим собой, расколовшись надвое: "Правительство желает быть абсолютным, и народ желает быть абсолютным". Эти два абсолюта сотрут друг друга в порошок. Эбауэр негодует против того, что правитель даётся праждению по случайности.

8:12:11Но когда народ станет единственной властью в государстве, разве мы не получим в нём господина по случайности? Что же такое народ? Народ всегда был лишь телом правительства. Это многие под одной шляпой, княжеской короной или многие под одной конституцией. А конституция и есть государь.

8:12:32Госуда и народы будут существовать до тех пор, пока оба не рухнут вместе. Если под одной конституцией находятся различные народы, как, например, в древнеперсидской монархии и сегодня, то эти народы считаются лишь провинциями. Для меня, во всяком случае, народ-чаная сила, стихийная мощь, враг, которого я

8:12:54обязан победить. Что надлежит представлять себе под организованным народом? Народ, который больше не имеет правительства, который управляет собой сам. Стало быть, народ, в котором ни одно я не возвышается над другими. Народ, организованный посредством астракизма. Изгнание личностей австракизм делает

8:13:16народ самодержцем. Заводите речь о народе, вы обязаны говорить и о государе, ибо народ, если он призван быть субъектом и творить историю, должен, как всё действующее, иметь главу своего главу. Вейтлинг изображает это в виде трио, а Продон заявляет: "Общество, так сказать, безголовое жить не может".

8:13:39Нам нынче беспрестанно твердят про глас народа, и общественное мнение призвано довластвовать над государями. Конечно, глас народа есть одновременно глас Божий, но есть ли прок от них обоих? И разве глас государя не есть также глас божий? Тут уместно вспомнить о националистах.

8:14:01Требовать от 3т8 государств Германии, чтобы они действовали как единая нация, можно уподобить лишь бессмысленному желанию, чтобы 38 пчелиных раёв, ведомых тридцатьвою матками, слились в один рой. Пчёлами они остаются все, но не пчёлы, как пчёлы принадлежат друг другу и способны соединиться, а лишь подданные

8:14:23пчёлы связаны со своими правящими матками. Пчёлы и народы безвольны, и их ведёт инстинкт их маток. Если бы пчёлам напоминали об их пчелиной сущности, в которой они ведь все равны между собой, то поступали бы точно так же, как нынче столь яростно поступают, отсылая немцев к их немецкости. Немецкость как раз тем и уподобляется

8:14:45пчелиности, что несёт в себе необходимость расколов и обособлений, не проникая. Однако до предельного обособления, где с полным осуществлением разделения наступает его конец, я имею в виду до отделения человека от человека. Немецкость, правда, разделяется на различные народы и племена, то есть пчелиные ульи. Однако отдельный человек,

8:15:05обладающий свойством быть немцем, столь же бессилен, как отдельная пчела. И всё же только отдельные люди способны вступать друг с другом в союз, а все союзы и альянсы народа в суть и остаются механическими сложениями, ибо объединяющиеся по меньшей мере постольку, поскольку объединившимися признаются народы, безвольны.

8:15:26Лишь с последним обособлением разделения прекращается и обращается в объединение. Ныне националисты тщетно силятся восстановить абстрактное мертворождённое единство пчелиной породы. Собственные же будут бороться за по собственной воле желанное единство за союз. Вот отличительный знак всех реакционных упований. Они жаждут созидать нечто

8:15:47всеобщее, абстрактное, пустой, безжизненный концепт, тогда как собственные стремятся высвободить коренастое, полнокровное, единичное из хлама всеобщй. Реакционеры желали бы топотом выбить из земли народ, нацию, собственно, видят перед собой лишь себя. В сущности, оба стоящих на повестке дня стремления,

8:16:07восстановление провинциальных прав, старинных племенных делений, франконцы, баварцы и т дней, лужица и т дней и восстановление общенемецкой нации сходятся в одно. Немцы же лишь тогда станут едины, то есть объединятся, когда прокинут и свою пчелиную породу, и все пчелиные ульи. Иными словами, когда они станут чем-то большим, нежели немцами,

8:16:30только тогда они смогут образовать немецкий союз. Ни в свою национальность, ни в материнское чрево должны они стремиться вернуться ради перерождения. Но в себя пусть углубится каждый. Сколь смехотворно сентиментально, когда один немец жмёт руку другому со священным трепетом от того, что он тоже немец.

8:16:51Вот уж велика заслуга. Но это, конечно, будет слыть трогательным до тех пор, пока бредт братством, то есть пока одержимы семейным духом. От суеверия благочестие от братства или сынов непреданности, или как там ещё звучат эти слезливые фразы благочестия: от духа семьи националисты, жаждущие

8:17:12великой семьи немцев, освободиться не способны. Впрочем, так называемым националистам стоило бы лишь верно понять самих себя, чтобы возвыситься над связью с благодушными квасными патриотами. Ведь объединение ради материальных целей и интересов, коего они требуют от немцев, сводится ни к чему иному, как к добровольному союзу.

8:17:33Карьер с восторгом восклицает: железные дороги [откашливается] для проницательного взора- путь к такой народной жизни, какой в подобном величии ещё нигде не являлось. Совершенно верно. Это будет народная жизнь, какой нигде не являлась, потому что это вовсе не народная жизнь. Так карьер опровергает сам себя. Чистая человечность или человечество не может

8:17:55быть явлено лучше, чем через народ, исполняющий свою миссию. Этим ведь являет себя лишь народность. Расплывчатая всеобщность стоит ниже, нежели замкнутый в себе образ, сам являющийся целым и живущий как живой член истино всеобщего, организованного. Да ведь именно народ и есть расплывчатая

8:18:16всеобщность, и лишь отдельный человек, замкнутый в себе образ. Безличность того, что зовут народом нацией, явствует ли из того, что народ изо всех сил, стремясь явить своё я миру, ставит во главе себя безвольного правителя. Он стоит перед выбором. Либо быть подчинённым государю, осуществляющему

8:18:36лишь себя, своё индивидуальное производ абсолютном господине собственной. так называемой народной воли, либо возвести на престол государя, не заявляющего никакой собственной воли, тогда он получает безвольного монарха, вместо которого точно также мог бы занять исправно заведённый часовой механизм.

8:18:56Поэтому стоит пониманию продвинуться лишь на шаг вперёд, как само собой станет ясно, что народное я есть безличная духовная сила, закон. Я народа, отсюда следует и есть призрак, а не я. Я являюсь я лишь постольку, поскольку я созидаю себя, то есть поскольку не другой делает меня, но я обязан быть

8:19:16собственным творением. Как же обстоит дело с тем народным я? Случай бросает его в руки народу. Случай дарует ему того или иного прирождённого господина. Случайности доставляют выборного. Он не его суверенного народа произведение, как я своё собственное произведение. Представь себе, будто тебе

8:19:37вздумали бы внушать, что ты не твоё я, но Ганц или Кунц есть твоё я. А ведь именно так обстоит дело с народом и по делом ему. Ибо у народа столь же мало есть я, сколь мало есть я у одиннадцати планет, вместе взятых, хотя они и вращаются вокруг общего центра. Показательно высказывание Баи,

8:19:58вскрывающие рабский образ мыслей перед суверенным народом точно так же, как перед государем. У меня, - говорит он, - нет больше особого разума, когда высказался всеобщий разум. Моим первым законом была воля нации. Едва она собралась, я не знал ничего иного, кроме её суверенной воли. Он не желает иметь особого разума. И всё

8:20:19же единственно этот особый разум вершит всё. Также негодует миробо. Никакая власть на земле не имеет права сказать представителям нации: "Я хочу". Подобно грекам, человека нынче хотят превратить в политическое животное, в гражданина государства или политического человека. Долгое время он точно также считался

8:20:41гражданином небесным. Но грек был унижен вместе со своим государством. Гражданин небесный унижается вместе с небесами. Мы же не желаем гибнуть вместе с народом, нацией и национальностью. Не желаем быть всего лишь политическими людьми или политиками. О счастливить народ стремятся со времён революции и, делая народ счастливым,

8:21:02великим и тому подобное, делают несчастными нас. Счастье народа моё несчастье. Сколь пустые речи ведут политические либералы с напыщенным пафосом, прекрасно видно на примере сочинения Науверка об участии в государстве. Там сетуют наравнодушных и безучастных, которые да не являются гражданами в полном смысле слова. И автор рассуждает

8:21:24так, будто вовсе нельзя быть человеком, не принимая живого участия в государственной жизни, то есть не будучи политиком. В этом он прав, ибо если государство считается стражем всего человеческого, то мы не можем обладать ничем человеческим, не участвуя в нём. Но что этим сказано против эгоиста? Ровным счётом ничего, ибо эгоист сам для

8:21:46себя - страж человеческого и бросает государству лишь слова: "Отойди, не засти мне солнце". Лишь когда государство вступает в соприкосновение с его своеобразием, эгоист проявляет к нему деятельный интерес. Если кабинетного учёного не угнетает состояние государства, должен ли он заниматься им от того, что это его

8:22:06священнейший долг? Пока государство потокает его желанием, зачем ему отрываться от своих занятий? Пусть те, кто в собственных интересах желает иного порядка вещей, им и занимаются. Священный долг во веки веков не заставит людей размышлять о государстве. Столь же мало, сколь священного долга становятся

8:22:28служителями науки, художниками и так далее. Один лишь эгоизм способен подвигнуть их на это, и он сделает это. Едва дела пойдут намного хуже. Покажи вы людям, что их эгоизм требует участия в делах государства, вам не пришлось бы долго к ним взывать. Если же вы апеллируете к любви, к отечеству и тому подобному, вы

8:22:48ещё долго будете проповедовать это служение любви глухим сердцам. Конечно, в вашем духе эгоисты вообще не станут участвовать в государстве. Подлинно либеральную фразу выдаёт Науверк. Человек лишь тогда полностью исполняет своё призвание, когда чувствует и сознаёт себя членом человечества и действует как таковой.

8:23:09Отдельный человек не может осуществить идею человечности, если не опирается на всё человечество, не черпает из него, словно Антей, свои силы. Там же говорится: "Отношение человека к общественному делу богословским воззрением не сводится до чисто частного дела и тем самым вовсе отрицается.

8:23:30Будто политическое воззрение поступает с религией иначе. Там религия тоже частное дело. Если бы вместо священного долга, предназначения человека, призвание к подлинной человечности и подобных заповедей людям внушали, что их собственная выгода чахнет, когда они позволяют всему в государстве идти своим

8:23:50чередом, к ним обращались бы без трескучих тират именно так, как к ним неизбежно придётся обратиться в решающий миг, если хотят достичь цели. Вместо этого враждебный богословом автор вещает: "Если какое-то время и требует этого, то именно наше, в коим государство предъявляет притязание ко всем своим подданным?" Мыслящий человек усматривает в участии в

8:24:12теории и практике государства долг один из священнейших долгов, лежащих на нём, и затем углубляется в рассмотрение безусловной необходимости участия каждого в государстве. Политиком во веки веков является и остаётся тот, у кого государство сидит в голове или в сердце или в обоих сразу, одержимый государством или верующий в

8:24:32государство. Государство есть самое необходимое средство для полного развития человечества. Оно, конечно, было таковым, пока мы желали развивать человечество, но когда мы пожелаем развивать себя, оно сможет быть для нас лишь помехой и тормозом. Можно ли нынче ещё реформировать и улучшать государство и народ? Столь же

8:24:55мало, сколь дворянство, духовенство, церковь и так далее. Их можно упразнить, уничтожить, отменить, но не реформировать. Разве могу я реформированием превратить бессмыслицу в смысл? Или же я обязан прямо отбросить её? Отныне дело больше не в государстве, государственном устройстве и дней, но во мне.

8:25:16Тем самым все вопросы о монарше власти, конституции и прочим не свергаются в свою истинную пучину и в своё подлинное ничто. Я это ничто буду изводить свои творения из себя. Главе об обществе принадлежит и партия, хвалу которой недавно воспевали. В государстве значение имеет партия.

8:25:38Партия. Партия. Кто не примкнёт к ней? Но отдельный человек единствен, он не член партии. Он соединяется свободно и также свободно отделяется. Партия не что иное, как государство в государстве. И в этом меньшем пчелином государстве точно так же должен царить мир, как и в большем.

8:26:00Как раз те, кто громче всех кричит, будто в государстве обязана существовать оппозиция, яростно ополчаются против всякого разногласия в партии. доказательство того, что и они желают лишь одного государства. Не о государства, но о единственного разбиваются в дребезге все партии. Ничего нынче не слышишь чаще, чем

8:26:22увещевание хранить верность своей партии. Никого партийные люди не презирают столь люто, как перебезчика. Нужно идти со своей партией в огонь и в воду, безоговорочно одобрять и отстаивать её главные принципы. Правда, дело здесь обстоит не совсем так скверно, как с закрытыми обществами, связывающими своих членов твёрдыми законами или уставами, например, ордена

8:26:45общества Иисуса и Тней. Однако партия перестаёт быть союзом в то самое мгновение, когда делает определённые принципы обязательными и желает оградить их от нападок. Но это мгновение как раз и есть акт рождения партии. Как партия, она уже есть прирождённое общество, мёртвый союз, навязчивая идея.

8:27:06Как партия абсолютизма, она не может желать, чтобы её члены сомневались в непреложной истинности этого принципа. Они могли бы питать это сомнение лишь в том случае, если были бы достаточно эгоистичны, чтобы желать быть ещё чем-то помимо своей партии, то есть беспристрастными. Беспристрастными они не способны быть как партийные люди, но лишь как эгоисты.

8:27:28Если ты протестант и принадлежишь к этой партии, то вправе лишь оправдывать протестантизм, в крайнем случае очищать и его, но не отвергать. Если ты христианин и принадлежишь среди людей к христианской партии, то не можешь, как член этой партии, перешагнуть через неё: "Разве только твой эгоизм, то есть беспристрастие, подтолкнёт тебя к этому?" Какие усилия прилагали христиане

8:27:50вплоть до Гегеля и коммунистов, дабы укрепить свою партию? Они упорствовали в том, что христианство обязано содержать вечную истину и что её остаётся лишь отыскать, установить и оправдать. Словом, партия не выносит беспристрастие, а именно в нём и проявляется эгоизм. Какое мне дело до партии?

8:28:11Я всё равно найду достаточно тех, кто объединится со мной, не присягая моему знамени. Того, кто переходит из одной партии в другую, точес чистят перебежчикам. Конечно, нравственность требует держаться своей партии, а стать отступником значит запятнать себя климом неверности. Однако своеобразие не знает

8:28:32заповеди верности, преданности и тдней. Своеобразие дозволяет всё, в том числе отступничество и переход. Бессознательно даже нравственные люди руководствуются этим правилом, когда требуется оценить перебезчика в их собственную партию. Да они и сами охотно вербуют бразилитов. Им следовало бы лишь одновременно уяснить себе, что необходимо поступать безнравственно,

8:28:53дабы поступать своеобразно. То есть в данном случае нарушить верность, даже изменить клятве, чтобы определять себя самому, вместо того, чтобы определяться нравственными соображениями. В глазах людей строго нравственного суждения отступник неизменно отливает двусмысленными красками и нелегко завоюет их доверие. К нему ведь прилипло пятно неверности, то есть

8:29:13безнравственности. У простолюдина этот взгляд почти всеобщ. Просвещённые жи, как всегда, впадают здесь в неуверенность и замешательство, и противоречие, неизбежно заложенное в принципе нравственности из-за путаницы в понятиях не доходит до их ясного сознания. Прямо назвать отступника безнравственным они не смеют, поскольку сами склоняют к

8:29:35отступничеству, к переходу из одной религии в другую и так далее. Но и покинуть точку зрения нравственности они не способны. А ведь здесь как раз представился бы случай перешагнуть за пределы нравственности. Разве собственные или единственные суть партия? Как могли бы они быть собственными, будь они членами партии?

8:29:56Или не следует держаться ни одной партии? Как раз примыкая к ним и вступая в их круг, завязываешь с ними союз, который длится лишь до тех пор, пока партия и я преследуют одну и ту же цель. Сегодня я ещё разделяю устремление партии, а завтра уже не могу этого делать и становлюсь ей неверен.

8:30:17Партия не имеет для меня ничего обязывающего, и я её не уважаю. Если она мне больше не по душе, я враждую с ней. В любой партии, дорожащей собой и своим существованием, члены не свободны или, вернее, не принадлежат себе в той же мере, в какой они служат этому вожделению партии. В той же мере они лишены эгоизма.

8:30:38Самостоятельность партии обусловливает не самостоятельность её членов. Партия, какого бы рода она ни была, никогда не может обойтись без символа веры, ибо в принцип партии её приверженцы обязаны верить. Он не должен подвергаться сомнению или ставиться под вопрос. Он обязан быть для партийца непреложным и несомненным.

8:30:58Это означает, партии надо принадлежать душой и телом, иначе ты не подлинно партийный человек, но более или менее эгоист. Зародись в тебе сомнения в христианстве, и ты уже не истинный христианин. Ты дерзнул задать вопрос за его пределами и призвать христианство на свой эгоистический судейский стол. Ты согрешил против христианства, этого

8:31:19партийного дела. Ведь делом иудеев, другой партии, оно не является. Но благо тебе, если ты не дашь запугать себя, твоя дерзость поможет тебе обрести своеобразие. Стало быть, эгоист никогда не мог бы встать на сторону партии или принять участие в ней. Напротив, только он не может позволить

8:31:40партии захватить себя и завладеть собой. Партия всегда остаётся для него лишь партией в игре. Он вступает в партию, он принимает участие. Наилучшим государством явно будет то, у которого самые лояльные граждане. И чем более утрачивается преданное чувство законности, тем сильнее государство - это система нравственности. Эта

8:32:00нравственная жизнь сама по себе умоляется в силе и достоинстве. С добрыми гражданами гибнет и доброе государство, растворяясь в анархии и беззакои. Уважение к закону. Этим цементом скрепляется государственное целое. Закон свят и всякий, кто посягает на

8:32:21него, преступник. Без преступления нет государства. Нравственный мир, а это и есть государство. Полон плутов, обманщиков, лжецов, воров и так далее. Поскольку государство есть господство закона, его иерархия, то эгоист во всех случаях, где его польза идёт в разрез с пользой

8:32:41государства, может удовлетворить себя лишь на пути преступления. Государство не может отказаться от притязания на то, что его законы и распоряжения священны. При этом отдельный человек предстаёт перед государством столь же нечестивым, варваром, естественным человеком, эгоистом, каким он некогда казался церкви, перед отдельным человеком

8:33:02государства принимает ним святого. Так оно издаёт закон на дуэлях. Двое людей, согласных между собой в том, что желают поставить свою жизнь на карту ради какого-то дела, безразлично какого, не смеют этого делать, потому что государство этого не желает, а оно налагает на это наказание. Где же тут свобода самоопределения?

8:33:24Совсем иначе обстоит дело, когда, как, например, в Северной Америке, общество решает заставить дуэлянтов нести определённые дурные последствия своего поступка, скажем, лишение кредита, коим они пользовались прежде. Отказать в кредите - дело каждого. И если общество по той или иной причине желает его отнять, пострадавший не может сетовать на ущемление своей свободы.

8:33:47Общество лишь утверждает свою собственную свободу. Это не кара за грех, ни наказание за преступление. Дуэль там не преступление, но лишь поступок, против коего общество принимает контрмеры, выстраивает защиту. Государство же клемит дуэль как преступление, то есть как нарушение своего священного закона. Оно делает её

8:34:08уголовным делом. Если то общество предоставляет решению отдельного человека, навлекать ли на себя дурные последствия и неудобства своим образом действий, и тем самым признаёт его свободное решение, то государство поступает прямо противоположным образом. Оно отнимает решение отдельного человека всякое право и закрепляет исключительное право за собственным решением, за государственным

8:34:30законом. Так что всякий нарушитель веления государства рассматривается так, словно поступил против заповеди Божьей взгляд. Коева точно также держалась церковь. Бог там святой сам по себе, а заповеди церкви, как и государство, суть заповеди этого святого, передаваемые миру через его помазанников и государей Божьей

8:34:50милостью. Были у церкви смертные грехи, у государства есть преступления, караемые смертью. Были у неё еретики, у него есть государственные изменники. У той церковной кары, у этого уголовное наказание. У той инквизиционные процессы, у этого фискальные. Короче говоря, там грехи, здесь преступления, там грешники, здесь преступники, там

8:35:12инквизиция, и здесь инквизиция. Не падёт ли священность государства точно так же, как пала церковная? Трепет перед его законами, благоговение перед его величием, смирение его подданных? Разве всё это устоит? Разве лик этого святого не будет обезображен? Какая глупость требовать от

8:35:34государственной власти, чтобы она вступала с отдельным человеком в честный бой. Как выражаются по поводу свободы печати, делила поровну солнце и ветер. Если государство, э, мысль призвано быть имеющей силу властью, оно обязано быть высшей силой против отдельного человека. Государство священно и не смеет подставлять себя под дерзкие нападки

8:35:56отдельных людей. Если государство священно, цензура неизбежна. Политические либералы признают первое и оспаривают следствие. Во всяком случае, они признают за ним репрессивные меры, ибо упорствуют в том, что государство больше отдельного человека и вершит законную месть, именуемую наказанием.

8:36:17Наказание имеет смысл лишь тогда, когда призвано служить искуплением за попрание святого. Если для кого-то нечто свято, то там, где он восстаёт против него, он, конечно, заслуживает наказания. Человек, щадящий человеческую жизнь от того, что она для него священна и страшащийся покуситься на неё, есть как

8:36:38раз религиозный человек. Вейтлинг взваливает вину за преступление на общественный беспорядок и тешит себя надеждой, будто при коммунистических порядках преступления станут невозможны, поскольку исчезнут искушения к ним, например, деньги. Однако, поскольку его организованное общество также возводится в ранг священного и неприкосновенного, он

8:37:00жестоко просчитывается в своём благодушном мнении. В тех, кто на словах признавал бы коммунистическое общество, а подспудно работал на его гибель. Недостатка бы не было. У исцеляющих средств против естественного остатка человеческих недугов и слабостей Вейтлинг всё равно вынужден остаться, а исцеляющие средства

8:37:21всегда уже возвещают о том, что отдельных людей будут рассматривать как призванных к определённому благу, а стало быть, обращаться с ними собразно этому человеческому призванию. Исцеляющие средства или лечение есть лишь оборотная сторона наказания. Теория врачевания идёт рука об руку с теорией наказания. Если последний видит в деянии

8:37:42грех против права, то первое считает его грехом человека против самого себя, отпадением от своего здоровья. Истинное же положение дел состоит в том, что я смотрю на деяние либо как на угодное мне, либо как на неугодное мне, как на враждебное мне или дружественное. То есть я обращаюсь с ним как с моей собственностью, которую я холю или сокрушаю.

8:38:03преступление или болезнь, ни то, ни другое не есть эгоистический взгляд на вещи. То есть не есть суждение от меня самого, но суждение от другого, а именно, нарушает ли оно всеобщее право либо здоровье, отчасти отдельного человека, больного, от части всеобщего общества. Со преступлением обходится неумолимо, с болезнью, в любовной кротостью,

8:38:25состраданием и тому подобным. За преступлением следует наказание. Пайдёт преступление от того, что исчезнет святое. Точно также в это падение должно быть вовлечено и наказание, ибо и оно имеет значение лишь перед лицом святого. Церковные кары упразнили. Почему? Потому что то, как некто ведёт

8:38:48себя по отношению к святому Богу, есть личное дело каждого. Но как пала одна кара церковная, так должны пасть и все кары. Как грех против так называемого Бога есть личное дело человека, так и грех против любого рода так называемого святого. Согласно нашим теориям уголовного права

8:39:08над современным улучшением кои их тщетно мучаются, людей желают наказывать за ту или иную бесчеловечность. И при этом нелепость этих теорий становится особенно очевидной благодаря их последовательности. Мелких воришек вешают, а крупных отпускают на все четыре стороны. За посягательство на собственность уготован катержный тюремный дом, а за

8:39:29принуждение мысли, за подавление естественных прав человека лишь представления и мольбы. Уголовный кодекс существует лишь благодаря святому и отомрёт сам собой, едва откажутся от наказания. Повсюду ныне желают создать новый уголовный закон, ничуть не усомнившись в самом наказании.

8:39:49Между тем именно наказание должно уступить место сатисфакции удовлетворения, кое опять-таки не может быть нацелено на то, чтобы удовлетворить право или справедливость, но лишь на то, чтобы доставить удовлетворение нам. Сделай нам кто-то то, с чем мы не желаем мириться. Мы сокрушаем его силу и утверждаем нашу собственную мощь. Мы насыщаем своё удовлетворение за его счёт

8:40:10и не впадаем в глупость, стремясь удовлетворить право призрак. Не святое должно защищаться от человека, но человек от человека точно так же, как и Бог, больше не защищается от человека. Хотя прежде, а отчасти, конечно, и сейчас все слуги Божьи подавали ему руку, дабы покарать хулителя, как сегодня они подают руку святому.

8:40:32Эта преданность святому приводит и к тому, что преступников без всякого живого, собственного участия просто сдают в руки полиции и судов, безучастная передача начальству, которое уж наилучшим образом распорядится святым. Народ прямо-таки бесится от желания натравить полиции на всё, что кажется ему безнравственным, а часто и просто неприличным. И эта народная ярость во

8:40:53имя нравственного защищает полицейский институт крепче, нежели правительство когда-либо смогло бы его защитить. В преступлении эгоист до сих пор утверждал себя и глумился над святым. Разрыв со святым или, вернее, сокрушение святого может стать всеобщим. Революция больше не вернётся, но великое, беспощадное, бесстыдное,

8:41:15бессовестное, гордое преступление, разве не гремит оно далёкими раскатами грома? И разве ты не видишь, как небо зловеще затихает и хмурится? Тот, кто отказывается тратить свои силы на столь тесное общество, как семья, партия, нация, всё ещё тоскует по более достойному обществу и полагает, будто нашёл в человеческом обществе или

8:41:36человечестве подлинный предмет любви. Принести себя в жертву коиму составляет его честь. Отныне он живёт для человечества и служит ему. Народ зовётся телом государства, духом той господствующей персоны, которая до сих пор угнетала меня. Народы и государства хотели преобразить,

8:41:56расширив их до человечества и всеобщего разума. Однако рабство при этом расширение стало бы лишь ещё более глубоким, и филантропы с гуманистами суть столь же абсолютные господа, сколь политики и дипломаты. Новейшие критики ополчаются против религии от того, что она помещает Бога божественное, нравственное и т дней вне

8:42:16человека или превращает в нечто объективное, тогда как сами они переносят эти предметы внутрь человека. Однако в коренную ошибку религии давать человеку предназначение. Эти критики впадают ничуть не меньше, ибо и они желают видеть его божественным, человечным и тому подобным: нравственность, свобода, гуманность и прочий досуго сущность.

8:42:38И подобно религии политика точно также стремилась воспитывать человека, приводить его к осуществлению его сущности, его предназначение, делать из него нечто, а именно истинного человека. Одна в форме истинного верующего, другая в форме истинного гражданина или подданного. На деле всё сводится к одному и тому же,

8:42:59назови предназначение божественным или человеческим. Под властью религии и политики человек стоит на точке зрения должного. Он должен стать тем-то и тем-то, должен быть таким-то и таким-то. С этим постулатом, с этой заповедью каждый предстаёт не только перед другим, но и перед собой. Те критики говорят:

8:43:19"Ты должен быть целостным, свободным человеком". Так и они подпадают под искушение провозгласить новую религию, выставить новое, абсолютное, идеал, а именно свободу. Люди должны стать свободными. Тут могли бы объявиться даже миссионеры свободы, подобно тому, как христианство в убеждении, что все изначально

8:43:40предназначены стать христианами, рассылало миссионеров веры. Свобода тогда, когда сели вера конституировалась церковью, а чувственность государством конституировалась бы как новая община и вела бы оттуда такую же пропаганду. Разумеется, против объединения людей нельзя выдвинуть никаких возражений, но тем решительнее следует противостоять

8:44:01всякому возобновлению старой опеки, вымуштровывания, короче, принципу делать из нас нечто, будь то христиане, подданные либо свободные и человечные. Можно, пожалуй, согласиться с Фейербахом и другими, что религия вынесла человеческое вонность человека и перенесла в потусторонний мир так оно вело там недосягаемое, обособленное

8:44:22личностное существование в качестве Бога. Однако заблуждение религии этим отнюдь не исчерпывается. Можно было бы припреспокойно отбросить личность отчуждённого человеческого, превратить Бога в божественное и всё равно остаться религиозным. Ибо религиозность заключается в недовольстве настоящим человеком, то есть в выдвижении некой вожделённой

8:44:43совершенности в человеке, бьющемся ради своего совершенства. Итак, будьте совершенны, как совершён отец ваш небесный. Она заключается в фиксации идеала. абсолютного совершенство есть высшее благо. Идеал каждого- совершенный человек, истинный, свободный человек и так далее.

8:45:03Стремление нового времени метят в то, чтобы выставить идеал свободного человека. Сумея его найти, возникла бы новая религия и появился бы новый идеал. возникло бы новое томление, новое самостязание, новое благоговение, новое божество, новое сокрушение сердцем. С идеалом абсолютной свободы творятся те

8:45:25же бесинства, что и совсем абсолютным. И по гессу, к примеру, она должна быть осуществима в абсолютном человеческом обществе. Мало того, это осуществление тот час же именуется призванием. Точно также он затем определяет свободу как нравственность. Должно начаться царство справедливости, то есть равенства и нравственности, то есть свободы, и так

8:45:47далее. Смешён тот, кто в то время как соплеменники, семья, нация много значат, сам ничто, а лишь надут спесью от заслуг своих сородичей. Но ослеплён и тот, кто желает быть только человеком. Ни один из них не видит своей ценности в исключительности, но лишь в связанности или в узах, соединяющих его с другими, в

8:46:09узах крови. узах нации, узах человечества. Нынешними националистами вновь разоржжён спор между теми, кто мнит, будто обладает просто человеческой кровью и человеческими узами крови и другими, кичащимися своей особенной кровью и особыми узами крови. Оставим в стороне то, что гордость могла бы выражать

8:46:31переоценку себя, и примем её просто за осознание. Тогда обнаружится колоссальная пропасть между гордостью от того, что ты принадлежишь нации, стало быть, и являешься её собственностью, и гордость называть национальность своей собственностью. Национальность - моё свойство, нация же моя собственница и госпожа.

8:46:52Обладаешь ли ты телесной силой, ты можешь применить её к месту и испытывать от неё самоуважение или гордость. Если же, напротив, твоё сильное тело владеет тобой, то у тебя в самых неподходящих местах чешутся руки. показать свою силу. Ты никому не можешь подать руки, не стиснув её до боли. Понимание того, что человек есть нечто большее, чем член

8:47:12семьи, соплеменник, особ своего народа и так далее, привело, наконец, к утверждению: "Человек больше всего этого, потому что он человек или человек больше, нежели иудей, немец и прочее". Поэтому пусть каждый будет всецело и исключительно человеком. Не лучше ли было сказать, поскольку мы

8:47:33больше названного, мы желаем быть как этим, так и тем большим. Стало быть человеком и немцем, человеком и вельфом и так далее. Националисты правы. Нельзя отрекаться от своей национальности, и гуманисты правы. Не должно коснеть в ограниченности национального. В единственности это противоречие

8:47:53разрешается. Национальное - моё свойство. Я же не растворяюсь в своём свойстве. Точно так же, как и человеческое есть моё свойство. Но я впервые даю человеку существование через мою единственность. История ищет человека, но он есть я, ты, мы. Искомый как таинственное существо,

8:48:14как божественное, сперва как Бог, затем как человек, человечность, гуманность и человечество. Он обретается как отдельный человек, конечный и единственный. Я- собственник человечества. Я сам- человечество и ничего не делаю ради блага другого человечества. Глупец, ты сам единственное

8:48:34человечество, опыжешься, желая жить ради иного, чем ты сам. Рассмотренное до сих пор отношение меня к миру людей являет столь богатое разнообразие проявлений, что к нему придётся возвращаться вновь и вновь при других случаях. Здесь же, где его надлежало наглядно представить лишь в общих чертах, его приходится оборвать, дабы вступить место осмыслению двух

8:48:54других сторон в направление коих оно простирается. Поскольку я нахожу себя в отношении не просто к людям, постольку они представляют себе понятие человек или суть чада человеческие, чады человека, как говорят о чадах Божьих, но и к тому, что они имеют от человека и называют своим собственным. То есть соотношу себя не только с тем, чем они являются через

8:49:15человека, но и с их человеческим достоянием. Постольку помимо мира людей придётся привлечь в круг обсуждения чувственный мир и мир идей, сказав нечто как о чувственных, так и о духовных благах, кои люди называют своими. Смотря по тому, как развивали и представляли себе понятие человека, нам преподносили его для почитания как ту

8:49:36или иную респектабельную персону. И из самого широкого понимания этого понятия наконец возникла заповедь: "В каждом уважать человека". Но если я уважаю человека, то моё уважение неизбежно должно распространяться также на человеческое или на то, что принадлежит человеку. Люди имеют своё собственное, и я обязан

8:49:57признавать это собственное и свято чтить. Их собственное состоит от части во внешнем, отчасти во внутреннем достоянии. Первое вещи. Второе- духовное блага, мысли, убеждения, благородные чувства и так далее. Но я обязан всегда лишь законное или человеческое достояние. Незаконное и

8:50:18бесчеловечное мне щадить незачем, ибо подлинно собственно людей есть лишь собственно человека. Внутреннее достояние такого рода, например, религия. Поскольку религия свободна, то есть принадлежит человеку, постольку я не смею посягать на неё. Точно также внутреннее достояние, честь. Она свободна и не должна быть задета

8:50:39мной. Иски об оскорблении, карикатуры и тдней. Религия и честь суть духовная собственность. В вечной собственности на первом месте стоит личность. Моя личность есть моя первая собственность. Отсюда свобода личности, но свободна лишь законная человеческая личность.

8:50:59Другую же сажают под замок. Твоя жизнь - твоя собственность. Но людям она свята лишь тогда, когда это не жизнь, не людя. То, что человек как таковой не может отстоять из телесных благ, мы вправе отнять у него. Таков смысл конкуренции, свободы промыслов. То, что он не может отстоять из благ духовных, точно также достаётся нам. Вот

8:51:21сколь далеко простирается свобода дискуссии, науки, критики. Неприкосновенны, однако, освящённые блага. Освещённые и гарантированные кем? сперва государством, обществом, а, собственно, человеком или понятием, понятием сути дела. Ибо понятие освящённых благ состоит в том, что они

8:51:42истинно человеческие или, вернее, что обладатель владеет ими как человек, а не как нелюдь. В духовном отношении таковым благом является вера человека, его честь и его нравственное чувство, даже чувство приличия, стыда и тому подобное. Оскорбительные действия, речи, сочинения наказуемы. Наказуемы нападки на основу

8:52:04всякой религии, нападки на политическую веру, короче, нападки на всё, чем человек обладает по праву. До каких пределов критический либерализм расширил бы священность благ? Об этом он ещё не высказался имне даже, будто чужд всякой святости. Однако коль скоро он борется против эгоизма, он обязан ставить ему преграды и не смеет

8:52:24позволить ни людю наброситься на человеческое. Его теоретическому презрению к массе обретён власть. неизбежно должен был бы соответствовать практически отпор. Какой объём получает понятие человек и что через него причитается отдельному человеку? Что, следовательно, есть человек и человеческое? В этом различные

8:52:44ступени либерализма расходятся между собой. И человек политический, социальный, гуманный требует для человека каждый всё больше, чем предыдущий. Тот, кто лучше всего постиг это понятие, лучше всех знает, что принадлежит человеку. Государство схватывает это понятие ещё в политической ограниченности общества в

8:53:06социальной. Лишь человечество, как утверждают, охватывает его целиком или история человечества развивает его. Когда же человек найден, тогда мы знаем и собственное человека, собственность человека человеческая. Пусть отдельный человек на том основании, что человек или понятие человека, то есть человеческое естество,

8:53:27уполномочивает его к этому, заявляет притязание насколько угодно прав. Какое мне дело до его права и его притязания? Если он имеет своё право лишь от человека, а не от меня, то для меня у него нет никакого права. Его жизнь, к примеру, значит для меня лишь столько, во сколько я её ценю.

8:53:48Я не уважаю ни его так называемого права собственности или права на вечное благо, ни его право на святыню его внутреннего мира, ни его право на то, чтобы духовные блага и святыни, его боги, оставались неоскорблёнными. Его блага, как чувственные, так и духовные, мои, и я распоряжаюсь ими как собственник по мере моей мощи.

8:54:10Моё самонаслаждение. Мы стоим на водоразделе эпох. Прежний мир помышлял лишь о снискании жизни, пёкся о жизни. Ибо направлена ли вся деятельность в напряжении сил на посюстороннюю или потустороннюю жизнь, на временную или вечную, жаждет ли человек хлебанасущного? Хлеб наш насущный даст

8:54:30нам или священного хлеба, истинного хлеба с небес? Хлеба божие, которое сходит с небес и даёт жизнь миру, хлеба жизни. Радеет ли он о милой жизни или о жизни вечной? Это не меняет цели его напряжения и родения, каковая в обоих случаях оказывается жизнью. И разве современные веяния заявляют о

8:54:51себе иначе? Хотят, чтобы никто более не терпел нужды в необходимейших жизненных потребностях, но был ими обеспечен, а с другой стороны, учат, что человек обязан заботиться о посроннем и врастать в действительный мир, оставив суетные думы о загробном. Взглянем на то же дело с другой стороны. Тот, кто озабочен лишь тем, чтобы жить,

8:55:13из-за этой своей тревоги, легко забывает о наслаждении жизнью. Если ему важно лишь жить, и он думает, была бы только спасена милая жизнь, то он не отдаёт всех своих сил тому, чтобы эту жизнь использовать, то есть ею наслаждаться. Но как используют жизнь? Её растрачивают, подобно свету, который

8:55:34используют лишь сжигая его. жизнь, а, следовательно, и себя живущего используют, расточая и пожирая её и себя. Наслаждение жизнью есть растрачивание жизни. И вот наслаждение жизнью ищем мы. А что делал религиозный мир? Он искал жизнь. В

8:55:57чём состоит истинная жизнь, блаженная жизнь и так далее. Как её достичь? Что человек должен делать и кем стать, чтобы быть истинно живым? Как исполнить ему это призвание? Эти и подобные им вопросы указывают на то, что вопрошающие сперва искали самих себя. Себя в истинном смысле, в смысле

8:56:19подлинной жизненности. То, чем я являюсь сейчас, лишь пена и тень. То, чем я стану, моё истинное я. Погоня за этим я, его созидание, его осуществление образуют тяжкую задачу смертных, которые умирают лишь ради того, чтобы воскреснуть, живут лишь за тем, чтобы умереть, живут лишь за тем,

8:56:39чтобы найти истинную жизнь. Лишь тогда, когда я уверен в себе и больше не ищу себя, я подлинно являюсь своей собственностью. Я владею собой, а потому употребляю себя и наслаждаюсь собой. Напротив, я никогда не смогу радоваться себе, покуда полагаю, будто моё истинное я ещё только предстоит отыскать, и будто всё должно дойти до того, чтобы не я, но

8:57:01Христос жил во мне или какое-нибудь иное духовное, то есть призрачно я, к примеру, истинный человек, сущность человека и тому подобное. Необозримая пропасть разделяет оба этих возрения. В старом я иду навстречу себе, в новом исхожу из себя. В первом я тоскую по себе, во втором я обладаю собой и поступаю собой так, как

8:57:22поступают со всякой иной собственностью. Я наслаждаюсь собой по своему благоусмотрению. Я больше не дрожу за жизнь, но проматываю её. Отныне вопрос заключается не в том, как снискать жизнь, но как промотать её, как ею насладиться, не в том, как воссоздать в себе истинное я, но как растворить себя, как и жить себя во всей полноте.

8:57:45Чем ещё мог бы быть идеал, кроме как искомым, вечно далёким я? Ищут себя, следовательно, собой ещё не обладают, стремятся к тому, чем должны быть, следовательно, этим не являются. Живут в тоске и тысячелетиями жиль в ней жили надеждой. [откашливается] Совсем иначе живётся в наслаждении.

8:58:06Касается ли это лишь так называемых благочестивых? Нет, это касается всех, кто принадлежит к уходящей исторической эпохе, даже её прожигатели жизни. Ведь и за их буднями следовало воскресенье, а за мирской суетой мечта о лучшем мире, о всеобщем человеческом счастье, словом идеал.

8:58:27Но благочестивым принято противопоставлять именно философов. И что же? Думали ли те о чём-то ином, кроме идеала? Помышляли ли о чём-то, кроме абсолютного я? Всюду томление и надежда, и ничего кроме них. Зовите это, если угодно, романтизмом. Если наслаждение жизнью призвано

8:58:48восторжествовать над жизненным томлением или жизненной надеждой, оно должно одолеть их в том двояком значении, какой Шиллер представляет стихотворение идеал и жизнь, должно стереть в порошок нищету духовную и нищету мирскую, истребить идеал и заботу о насущном хлебе. Тот, кто вынужден тратить свою жизнь на то, чтобы лишь влочить её, не может ею

8:59:09наслаждаться. А тот, кто свою жизнь ещё только ищет, не обладает ею и столь же мало способен ею насладиться. Бедны оба, но блаженны нищие. Алкущие истиной жизни не имеют власти над своей настоящей жизнью. Они вынуждены расходовать её ради того, чтобы снискать ту истинную жизнь и целиком приносить её в жертву этому

8:59:30стремлению и этой задаче. Если в отношении верующих, уповающих на загробную жизнь и считающих посюстороннюю лишь приготовлением к ней рабский характер земного существования, отданного исключительно на службу чаемому небесному, выступает довольно отчётливо, то было бы грубейшим заблуждением щесть просвещённейших и передовых менее жертвенными.

8:59:51Ведь в истинной жизни можно обнаружить куда более всеобъемлющее значение, чем способно выразить понятие небесной. Разве, если сразу обратиться к либеральному её понятию, человеческая и подлинно человеческая жизнь не есть истинная жизнь? И разве каждый от природы ведёт эту подлинно человеческую

9:00:12жизнь? Или же он должен с великим трудом ещё только дорасти до неё? Обладает ли он ею уже как настоящей своей жизнью? Или должен завоевать её как будущее, которое достанется ему лишь тогда, когда он не будет более запятнан никаким эгоизмом? При таком воззрении жизнь существует лишь за тем, чтобы стяжать жизнь, и

9:00:33живут лишь ради того, чтобы оживить в себе сущность человека. Живут ради этой сущности. Человек располагает жизнью лишь для того, чтобы с её помощью добыть себе истинную, очищенную от всякого эгоизма жизнь. Поэтому он боится распоряжаться своей жизнью по собственному произволу. Она должна служить лишь праведному

9:00:53употреблению. Короче говоря, у человека есть жизненное призвание, жизненная задача. Своей жизнью он обязан нечто осуществить и воссоздать, некое нечто, для коего наша жизнь лишь средство и орудие, нечто, стоящее выше этой жизни, нечто, коему жизни обязаны. У человека есть Бог, требующий живой

9:01:15жертвы. Лишь грубость человеческих жертвоприношений сгладилась со временем. Само же человеческое жертвоприношение сохранилось в неприкосновенности. Ежечасно преступники падают жертвами правосудия, а мы, бедные грешники, заколаем себя в жертву человеческой сущности, идеи человечества, гуманности и как там ещё зовут этих идолов или

9:01:35богов. А поскольку мы обязаны нашей жизнью этому нечто, мы и это ближайшее следствие не имеем права её у себя отнять. Консервативная направленность христианства не позволяет мыслить о смерти иначе, как с намерением лишить её жало, благополучно продолжать жить, сохраняя себя. Христианин попустит всему

9:01:56свершаться и обрушиваться на него, если только он, этот иудей из иудеев, сумеет выторговать и протащить себя контрабандой на небеса. Лишить себя жизни он не смеет. Он смеет лишь сохранять себя и трудиться над уготовлением будущей обители. Консерватизм или одоление смерти лежит у него на сердце. Последний же враг

9:02:16истребится смерть. Христос разрушил смерть и явил жизнь и нетление через благовестие. Нетление - стабильность. Нравственный человек желает добра, правды. И если он хватается за средства, ведущее, действительно ведущее к этой цели, то эти средства не его средства, но средства самого добра, правды и так

9:02:38далее. Эти средства никогда не бывают безнравственными, ибо добрая цель опосредуется ими самими. Цель оправдывает средства. Это правило называют иезуитским, однако оно насквозь нравственно. Нравственный человек действует на службе цели или идеи. Он делает себя орудием идеи добра, подобно тому, как

9:02:59благочестивый почитает за славу быть сосудом или орудием Божьим. Дожидаться смерти предписывает нравственный закон как благо. лишить себя жизни самому безнравственно и дурно. Самоубийство не находит оправдания перед судилищем нравственности. И если религиозный человек запрещает его, ибо не ты дал себе жизнь, но Бог,

9:03:19который один лишь может её у тебя отнять, словно бы говоря на языке этого представления, Бог не отнимал её у меня точно так же, когда я убиваю себя, как и тогда, когда меня сражает черепица с крыши или вражеская пуля. Ведь он же пробудил во мне и решение умереть. то нравственный человек запрещает его. Ибо я обязан жизнью, отечеству и так далее.

9:03:39Ибо я не знаю, не смогу ли ещё сослужить добрую службу своей жизнью. Разумеется, ведь добро теряет во мне орудие, как Бог свой сосуд. Если я безнравственен, то добро послужит моё исправление. Если я нечестив, то Бог возрадуется моему покаянию. Самоубийство стало быть как

9:04:00богопротивно, так и преступно. Если тот, чья точка зрения, религиозность, лишает себя жизни, он поступает богозабвенно. Если же точка зрения самоубийцы, нравственность, он поступает бессовестно, безнравственно, пренебрегая долгом. Немало ломали голову над вопросом, оправдана ли смерть Эмилии Голоти перед лицом нравственности, и её

9:04:21принимают так, словно это самоубийство, чем по существу она и является. то, что она настолько помешана на целомудрие этом нравственном благе, что готова отдать за него саму жизнь, во всяком случае, нравственно, но то, что она не доверяет себе обуздать собственную плоть, снова безнравственно. Подобные противоречия и образуют в

9:04:42нравственной драме трагический конфликт как таковой. И нужно мыслить и чувствовать нравственно, чтобы испытывать к нему хоть какой-то интерес. То, что справедливо в отношении благочестия и нравственности, неизбежно коснётся и человечности гуманности, поскольку человеку, человечеству или роду точно также обязаны жизнью.

9:05:03Лишь тогда, когда я не обязан никакому существу, сохранение жизни есть моё дело. Прыжок с этого моста сделает меня свободным. Если же мы обязаны сохранением нашей жизни тому существу, которые должны оживить в себе, то не меньший наш долг вести эту жизнь не по своей прихоти, но созидать её сообразно тому существу.

9:05:25Все мои чувства, мысли и воля, все мои дела и стремления принадлежат ему. Что именно сообразно тому существу, вытекает из его понятия. А сколь по-разному постигалось это понятие и сколь разнородно представлялось само это существо. Какие требования предъявляет высшее существо к мусульманину и какие иные

9:05:45слышит от него христианин? Сколь несходным должен быть от того строй жизни обоих? Лишь в одном сходятся все. Высшее существо призвано судить нашу жизнь. Впрочем, благочестивых, имеющих в Боге своего судью, а в его слове руководство для жизни, я везде упоминаю лишь мимоходом в порядке воспоминания, ибо

9:06:06они принадлежат отжившей эпохи развития и могут оставаться окаменелостями на своём застывшем месте. В наше же время решающее слово принадлежит туже не благочестивым, а либералам. И само благочестие не в силах удержаться от того, чтобы не подкрасить своё бледное лицо либеральным румянцам. Либералы же не чтут в Боге своего судью и не разматывают клубок жизни по нити

9:06:27божественного слова, но равняются по человеку не божественными, а человечными хотят они быть и жить. Человек - высшее существо либерала, человек- судья его жизни, человечность его путеводная нить или катехизис. Бог есть дух, но человек- совершеннейший дух. Конечный итог долгая охоты за духом

9:06:48или исследование глубин божества, то есть глубин духа. Каждая твоя черта должна быть человечной. Ты сам обязан быть таковым с макушки до пят внутри и вовне, ибо человечность твоё призвание. Призвание предназначение задача. Кем некто может стать, тем он и становится.

9:07:09Прирождённому поэту неблагоприятные обстоятельства вполне могут помешать стоять на высоте своего времени и создавать совершенные произведения искусства после необходимых для того великих трудов. Но слагать стихи он будет, будь он батроком или счастливцем, живущим при Вимарском дворе. Прирождённый музыкант будет заниматься музыкой, неважно, на всевозможных ли

9:07:29инструментах или на простой овсяной свирели. Прирождённый философский ум может проявить себя университетским либо деревенским философом. Наконец прирождённый дурак, который, что вполне с этим уживается, может быть при том продувной бестией, всегда останется твердолобым глупцом. Как, вероятно, каждый, кто посещал школу, может

9:07:50подтвердить примерами соучеников, натаскали ли его и вымуштровали на начальника канцелярии или же он служит тому начальнику чистельщиком сапог. Да и прирождённые ограниченные умы образуют, бесспорно, самый многочисленный класс людей. Почему бы и в человеческом роде не проявляться тем же различием, какие столь явственны в любом роде животных?

9:08:12Повсюду находятся более одарённые и менее одарённые. Однако столь слабоумны лишь немногие, чтобы им нельзя было привить идей. Поэтому обычно считают всех людей способными иметь религию. В известной степени их можно натаскать и на другие идеи, например, на понимание музыки, даже на толику философии и так

9:08:34далее. За это и цепляется поповство религии, нравственности, образования, науки и прочего. И коммунисты, к примеру, хотят посредством своей народной школы сделать всё доступным для всех. Слышится расхожие утверждение, будто широкая масса не может обойтись без религии. Коммунисты расширяют его до положения,

9:08:54согласно которому не только широкая масса, но решительно все призваны ко всему. Мало того, что широкую массу выдрессировали на религию, теперь она должна ещё заниматься всем человеческим. Дресура становится всё более всеобщей и всеохватной. Бедные создания, вы могли бы жить столь счастливо, если бы вам дозволено было

9:09:16резвиться по собственному разумению, а вместо этого вы обязаны плясать подудку школьных учителей и поводорей медведей, проделывая штуки, которым сами себя никогда бы не употребили. И вы так и не взбунтуетесь, наконец против того, что вас вечно принимают за нечто иное, чем то, чем вы желаете себя проявить. Нет, вы механически твердите себе

9:09:37внушённый вопрос: "К чему я призван? Что я должен?" Стоит вам только спросить, и вам уже приказывают и велят, что вы должны делать, предначертовают ваше призвание или же вы сами предписываете и налагаете его на себя по указке духа. Тут относительно воли и звучит: "Я хочу того, что должен". Человек ни к чему не

9:10:00призван и не имеет никакой задачи, никакого предназначения, столь же мало, сколь растения или животные имеют призвание. Цветок не следует призванию совершенствоваться, но пускает в ход все свои силы, дабы наслаждаться миром и поглощать его насколько может. Он всасывает столько соков земли, столько воздуха эфира, столько света солнца,

9:10:21сколько способен вобрать и вместить. Птица не живёт ради призвания, но расходует свои силы сколько возможно, ловит жуков и поёт волю. Силы цветка и птицы, однако, ничтожны в сравнении с силами человека. И куда могущественнее человек, применяющий свои силы, вторгнется в мир, нежели цветок и

9:10:42зверь. Призвания у него нет, но у него есть силы, которые проявляются повсюду, где они налицо, ибо само их бытие состоит исключительно в их проявление, и они столь же мало способны пребывать в бездействии, сколь сама жизнь, которая перестала бы быть жизнью, замри она хоть на секунду. Человеку можно было бы бросить клич,

9:11:02пусти в ход свою силу. Однако в этот императив вкладывали бы тот смысл, будто задача человека применять свою силу. Но дело обстоит не так. Напротив, в действительности каждый пускает в ход свою силу, вовсе не считая это сперва своим призванием. Каждый в каждое мгновение пускает ход ровно столько

9:11:22силы, сколькими обладает. О побеждённом иной раз говорят, что ему следовало бы сильнее напрячь свои силы. Однако забывают, что если бы в миг поражения он обладал силой напрячь свои силы, например, телесные, он непременно сделал бы это. Пусть это было лишь малодушие одной минуты, но это было минутное бессилие. Силы, разумеется, можно изощрять и

9:11:45умножать, особенно посредством враждебного сопротивления или дружеской помощи. Однако там, где их применение отсутствует, можно быть уверенным и в их отсутствии. Из камня можно высечь огонь, но без удара он не появится. Точно также и человеку потребен толчок. Вот почему. А того, что силы всегда

9:12:05деятельно проявляют себя сами собой, повеление применять их было бы излишним и бессмысленным. Пускать в ход свои силы- вовсе не призвание и не задача человека, но его всегда действительное наличное деяние. Сила есть лишь более простое слово для проявления силы. И подобно тому, как эта роза, изначально

9:12:25есть истинная роза, а этот соловей всегда истинный соловей, так и я являюсь истинным человеком вовсе не тогда, когда исполняю своё призвание или следую своему предназначению. Но я от рождения истинный человек. Мой первый лепет есть знак жизни истинного человека, моей жизненной битвы, излияние его сил, мой последний

9:12:46вздох, последнее испускание духа и сил человека. Не в будущем, в качестве предмета отомления пребывает истинный человек, но налично и действительно здесь, в настоящем. Как бы и кем бы я не был, исполненным радости или скорби, дитяти или старцем, в уверенности или сомнении, во сне или на Еву, я есть он, я истинный человек.

9:13:10Если же я есть человек и поистине нашёл в себе того, кого религиозное человечество выставляло далёкой целью, то и всё подлинно человеческое есть моё собственное. То, что приписывали идеи человечества, принадлежит мне. Ту свободу торговли, к примеру, которой человечество ещё только должно достичь и которую проецируют,

9:13:30словно пленительный сон в его золотое будущее, я предвосхищаю как мою собственность и практикую её покамест в форме контрабанды. Правда, лишь немногие контрабандисты способны дать себе такой отчёт в своих действиях, однако инстинкт эгоизма заменяет им это сознание. То же самое в отношении свободы печати я показал выше. Всё есть моё собственное,

9:13:53поэтому я возвращаю себе то, что пытается от меня ускользнуть. Но прежде всего я всегда возвращаю себе себя, едва ускользнув ту или иную кабалу. Однако и это не моё призвание, а моё естественное деяние. Словом, существует огромная разница между тем, делаю ли я себя исходным

9:14:13пунктом или же целью. В качестве последней я собой не обладаю. Следовательно, я ещё чужд себе. Я, моя сущность, моё истинное существо. И это чуждое мне истинное существо будет глумиться надо мной в виде призрака с тысячю имён. Поскольку я ещё не есть я, некто, Бог, истинный человек, истинно

9:14:35благочестивый, разумный, свободный и так далее, есть я, моё я. Будучи ещё далёк от себя, я раскалываю себя на две половины, из коих одна, недостигнутая и подлежащая исполнению, есть истинная. Вторая, неистинная, должна быть принесена в жертву, а именно недуховная. Первая же истинная, призвана быть всем

9:14:57человеком, а именно духом. Тогда провозглашают: "Дух есть подлинная сущность человека или человек существует как человек лишь духовно". И вот с алчностью бросаются ловить дух, словно тем самым поймали бы себя. И так в погоне за собою упускают из виду себя самого, каков-то есть. И подобно тому,

9:15:18как неистово гонятся за самими собой, вечно недостижимыми, точно также презирают правила благоразумных. принимать людей такими, каковы они есть, предпочитая брать их такими, какими они должны быть, а потому травят каждого вслед за его должным я и стремятся сделать всех равноправными, одинаково добропорядочными, одинаково нравственными или разумными людьми.

9:15:40Да, если бы люди были такими, какими они должны быть, могли бы быть, и если бы все люди были разумны, все любили друг друга, как братья, тогда настала бы райская жизнь. Что ж, люди таковы, какими они должны быть и могут быть. Какими они должны быть? Уж верно, не более того, чем могут быть. А какими они могут быть? Ровно

9:16:04настолько, насколько могут, то есть насколько имеют способность силу быть. Но таковыми они и являются в действительности, ибо то, чем они не являются, они быть не в силах. Ведь быть в силах означает быть в действительности. Человек ни на что не способен. Кроме того, чем он действительно является. Он не в состоянии сделать ничего, кроме

9:16:25того, что действительно делает. Мог ли бы видеть ослепший от катаракты? А, да, если бы ему удачно сняли катаракту. Но сейчас он не может видеть, потому что не видит. Возможность и действительность всегда совпадают. Нельзя ничего, чего не делаешь, как

9:16:45ничего и не делаешь, чего не можешь. Странность этого утверждения исчезает, если принять во внимание, что слова возможно, что и дней почти никогда не тоят в себе иного смысла, кроме следующего. Я могу себе представить, что и дней. Например, возможно, чтобы все люди жили разумно. То есть я могу себе

9:17:06представить, что все ито дней. Но поскольку моё мышление не может произвести, а следовательно, и не производит того, чтобы все люди жили разумно, а это должно быть предоставлено самим людям, посольку всеобщая разумность для меня лишь мыслима, есть некая мыслимость, как таковая, впрочем, являющаяся действительностью, кое лишь по отношению к тому, чего я сделать не

9:17:28могу, а именно к разумности других, называется возможностью. Насколько это зависит от тебя? Все люди могли бы быть разумными, ибо ты ничего не имеешь против. Да и мысль твоя, быть может, не обнаруживает к тому никаких препятствий, а следовательно, и в твоём мышлении делу ничто не мешает, оно для тебя мыслимо. Но поскольку люди всё-таки не все

9:17:49разумны, они, пожалуй, и не могут ими быть. Если чего-то нет или что-то не происходит, о чём воображают, будто это легко возможно, то можно быть уверенным, этому нечто стоит на пути, и оно невозможно. Наше время имеет своё искусство, науку и так далее. Искусство может быть из рук вон плохим, но вправили мы говорить,

9:18:11будто заслуживаем лучшего, могли бы иметь его, если бы только захотели. Мы имеем ровно столько искусства, сколько можем иметь. Наше сегодняшнее искусство есть в данный момент единственно возможное, а потому действительное. Даже в том значении, коему слово возможное можно было бы в конце концов

9:18:31свести в смысле будущего. Оно сохраняет всю силу действительного. Говорят, к примеру, возможно, что завтра взойдёт солнце, но это означает лишь для сегодняшнего дня завтрашней есть действительное будущее. Ведь едва ли нужно напоминать, что будущее лишь тогда есть действительное будущее, когда оно ещё не

9:18:52настало. Однако к чему этот разбор слова? Если бы за ним не скрывалось чревотейшие последствиями заблуждения тысячелетий, если бы всё навождение одержимых людей не гнездилось в этом единственном понятии словечка, возможно, нас мало заботило бы здесь о его рассмотрении. Мысль, как только что было показано,

9:19:12властвует над одержимым миром. Так вот, возможность есть не что иное, как мыслимость, и этой чудовищно мыслимости до сих пор приносились бесчисленные жертвы. Было мыслимо, что люди могут стать разумными, мыслимо, что они познают Христа. Мыслимо, что они вдохновятся добром и станут нравственными. Мыслимо,

9:19:33что все они укроются в лоне церкви. Мыслимо, что они не будут замышлять, говорить и делать ничего опасного для государства. Мыслимо, что они могли бы быть послушными, подданными. А от того, что это было мыслимо, делался вывод: это возможно. И далее, поскольку это было людям возможно, в этом то и кроется обман от того, что это немыслимо, это людям возможно, посольку

9:19:55они должны быть таковыми, это было их призванием. И, наконец, лишь сообразно этому призванию, лишь как призванных надлежит принимать людей не такими, каковы они есть, но какими они должны быть. А дальнейший вывод: неотдельный человек есть человек, но мысль, идеал есть человек, коему отдельный человек

9:20:15относится даже не так, как ребёнок к мужу, но как миловая к точке мыслимой или как конечное творение к вечному творцу или, по-новейшему воззрению, как экземпляр к роду. Тут-то и выступает на свет прославление человечества, вечного, бессмертного. К вящей славе Коева отдельный человек обязан отдать себя и найти свою бессмертную славу. в том,

9:20:37чтобы сделать нечто для духа человечества. Так правят мыслящие в мире, пока длится поповская или учительская эпоха. И то, что они себе мыслят, возможно, а то, что возможно, должно быть осуществлено. Они мыслят себе человеческий идеал, который пока мест действителен лишь в их мыслях. Но они мыслят себе и возможность

9:20:58его осуществления. И с этим не поспоришь. Осуществление поистине мыслимо. Оно есть идея. Однако я и ты, мы можем быть людьми, а кое какой-нибудь крумахер может думать, будто мы ещё могли бы стать добрыми христианами. Вздумая он, однако, обрабатывать нас, мы вскоре дали бы ему почувствовать, что наша христианская

9:21:18благочестивость лишь мыслима. Во всём же остальном невозможна. Ухмыляйся он нам беспрестанно со своими навязчивыми мыслями и своей доброй верой. И ему пришлось бы узнать, что нам вовсе незачем становиться тем, чем мы стать не желаем. Итак, продолжается дальше далеко за пределы благочестивейших и благочестивых. Если бы все люди были

9:21:38разумны, если бы все поступали по правде, если бы все водились человеколюбием и т дней, разум, право, человеколюбие и тому подобное выставляются перед людьми как их призвание, как цель их стремлений. А что значит быть разумным? Внимать себе самому. Нет, разум - это книга, полная законов,

9:22:01данных исключительно против эгоизма. Вся прежняя история есть история духовного человека. Вслед за эпохой чувственности начинается подлинная история, то есть эпоха духовности, поповщины, бесчувственности, сверхчувственности, бессмыслицы. Человек начинает желать быть и стать чем-то.

9:22:21Чем же? добрым, прекрасным, истинным, говоря точнее, нравственным, благочестивым, богоугодным и так далее. Он хочет сделать из себя настоящего человека нечто путное. Человек, его цель, его должное, его предназначение, призвание, задача, его

9:22:42идеал. Он для себя некто будущий потусторонний. А что делает его настоящим молодцом? Истинность, добродетельность. нравственность и тому подобное. И теперь он коса смотрит на всякого, кто не признаёт того же самого, что не ищет той же нравственности, не разделяет той же веры. Он изгоняет раскольников,

9:23:04еретиков, сектантов и прочих. Ни одна овца, ни одна собака нечится стать настоящей овцой, настоящей собакой. Ни одному животному его сущность не представляется задачей, понятием, кое оно обязано осуществить. Оно осуществляет себя тем, что изживает себя, то есть растворяется, гибнет.

9:23:25Оно не требует быть или стать чем-то иным, нежели то, что оно есть. Советую ли я вам уподобиться животным? К тому, чтобы вы стали животными, я поистине не могу призывать, ибо это вновь было бы задачей, идеалом. В прилежании пчела может стать твоим учителем. Да, и это значило бы то же самое, как

9:23:47если бы животным пожелали стать людьми. Ваша природа уж такова, что она человеческая. Вы - человеческие натуры, то есть люди. Но именно от того, что вы уже таковы, вам незачем ещё только становиться ими. Животных тоже дрессируют, и дрессированное животное совершает немало противоестественного.

9:24:09Вот только выдрессированная собака сама по себе ничуть не лучше естественной и не имеет от этого никакой пользы, пусть даже для нас она удобнее в обращение. Ипокон веков велись попытки воспитать из всех людей нравственных, разумных, благочестивых, человечных и тому подобных существ, то есть попытки дрессуры. Они разбиваются о несокрушимую самость,

9:24:31а собственную природу, об эгоизм. Выдрессированные никогда не достигают своего идеала и лишь устами исповедуют возвышенные принципы или приносят исповедание символ веры. Перед лицом этого исповедания они в жизни вынуждены признавать себя сплошь грешниками и отставать от своего идеала, оставаясь слабыми людьми и неся б время сознания

9:24:53человеческой немощи. Иное дело, если ты не гонишься за идеалом, как за своим предназначением, но растворяешь себя, как время растворяет всё. Растворение- не твоё предназначение, ибо оно есть настоящее. Однако образование, религиозность людей действительно сделали их свободными, но

9:25:14свободными лишь от одного господина, дабы предать их другому. Своё вожделение я научился обуздывать через религию. Сопротивление мира я сокрушаю хитростью, которую вручает мне наука. Я не служу даже ни одному человеку. Я ничего человека не раб. Но тут раздаётся: "Ты должен повиноваться Богу больше, нежели людям".

9:25:36Точно также я свободен от неразумного понуждения своими влечениями, но покорен владычице разуму. Я обрёл духовную свободу, свободу духа. Тем самым я как раз и стал подданным духа. Дух повелевает мне, разум руководит мной. Они мои вожди и повелители.

9:25:57Господствуют разумные служители духа. Но если я не есм плоть, то я поистине не есми дух. Свобода духа есть моё рабство, ибо я больше, чем дух или плоть. Без сомнения, образование сделало меня могущественным. Оно дало мне власть над всеми

9:26:17побуждениями, как над влечениями моей природы, так и над притязаниями и насилием мира. Благодаря образованию я знаю и обрёл силу к тому, чтобы не позволять ни одной из моих страстей, вожделений, вспышек принуждать себя. Я их господин. Точно также посредством наук и искусств я становлюсь господином страптивого мира,

9:26:37коиму повинуются море и земля, и перед коим даже звёзды обязаны держать ответ. Дух сделал меня господином. Однако над самим духом я не имею никакой власти. Из религии, образования я вполне научаюсь средством к покорению мира, но не тому, как мне одолеть самого Бога и стать его господином. Ибо Бог и есть

9:26:59дух. И дух, над коим я не в силах стать властелином, может принимать самые разнообразные обличия. Он может зваться Богом или народным духом, государством, семьёй, разумом, а также свободой, человечностью, человеком. Я с благодарностью принимаю то, что векообразования стяжали для меня. Ни от

9:27:19чего из этого я не хочу отмахиваться и отказываться. Я жил ненапрасно. Опыт того, что я имею власть над своей природой, и мне незачем быть рабом своих вожделений, не должен пропасть для меня даром опыт того, что орудиями образования я могу покорять мир, куплен слишком дорого, чтобы я мог его забыть. Но я хочу большего.

9:27:40Спрашивают, кем может стать человек, что он может свершить, какими благами завладеть, и выставляют высшее из всего как призвание. Словно бы мне всё возможно. Когда видят, как некто гибнет в какой-нибудь мании, страсти и так далее, например, в торгашеском духе, в ревности, пробуждается желание избавить его от этой одержимости и помочь ему

9:28:02достичь самоодоления. Мы хотим сделать из него человека. Это было бы прекрасно, если бы на место прежней одержимости тот час не ставилась другая. Раба кростолюбия освобождают от него лишь для того, чтобы предать благочестию, гуманности или какому-либо иному принципу и вновь утвердить его на некой

9:28:24непоколебимой позиции. Это перемещение с ограниченной точки зрения на возвышенную выражается в словах: "Помысел должен быть обращён не на бренное, но исключительно на нетленное, не на временное, но на вечное, абсолютное, божественное, чисточеловеческое и так далее, на духовное". очень скоро поняли, что не всё равно, к

9:28:45чему привязано сердце или чем человек занят, признали важность предмета. Предмет, возвышающийся над единичностью вещей, и есть сущность вещей. Более того, только сущность и мыслима в них, только она существует для мыслящего человека. Поэтому обрати свой помысел не на вещи, но мысли свои на сущность.

9:29:06Блаженны невидевшие и уверовавшие, то есть блаженны мыслящие, ибо они имеют дело с невидимым и веруют в него. Впрочем, и предмет мысли, веками составлявший существенный предмет спора, доходит, наконец до того, что о нём больше не стоит и говорить. Это поняли, но тем не менее всё равно неизменно держали перед глазами

9:29:27самодавляющую важность предмета, его абсолютную ценность, словно бы кукла для ребёнка или коран для турка не были самым важным предметом. Покуда я сам не являюсь для себя единственно важным, безразлично, вокруг какого предмета я поднимаю шум, и лишь моё большее или меньшее преступление против него имеет цену. Степень моей привязанности и преданности

9:29:49обозначает меру моего рабства. Степень моего согрешения показывает меру моего своеобразия. В конце концов необходимо вообще уметь выбросить всё из головы, хотя бы ради того, чтобы заснуть. Нас не должно занимать ничто, чем мы сами себя не занимаем. Чистолюбец не может уйти от своих чистолюбивых планов, богобоязненной, от мысли о Боге.

9:30:10Помешательство и одержимость сливаются воедино. Желать и осуществить свою сущность или жить сообразно своему понятию, что у верующих в Бога означает быть благочестивым, а у верующих в человечество зовётся жить по-человечески. Может ставить себе целью лишь чувственный и греховный человек. Человек, покуда перед ним стоит тревожный выбор между счастьем чувств и

9:30:31душевным покоем. Человек, покуда он остаётся, бедным грешником. Христианин есть никто иной, как чувственный человек, который, зная о святом и сознавая, что нарушает его, видит в себе бедного грешника. Чувственность, осознанная как греховность. Вот христианское сознание, вот сам христианин.

9:30:51И если ныне грех и греховность больше не сходят с уст новейших мыслителей, но вместо этого их заботят эгоизм, себелюбие, корысть и тому подобное. Если чёрт был переведён как нелюдь или эгоистический человек, то разве христианин исчез? Разве старый раскол между добром и злом? Разве стоящий над нами судья, человек?

9:31:12Разве призвание призвание сделать себя человеком не остались прежними? Если это называют больше не призванием, а задачей или долгом, то перемена имени вполне закономерна, поскольку человек, в отличие от Бога, не есть личностное существо, способное призывать. Однако помимо имени всё дело остаётся

9:31:33по-старому. Каждый находится в отношении к объектам, причём каждый относится к ним по-своему. Изберём в качестве примера ту книгу, кои миллионы людей на протяжении двух тысячелетий имели отношения, Библию. Чем она является, чем была для каждого? Исключительно тем, что он из неё делал.

9:31:54Для того, кому до неё нет дела, она ничто. Для того, кто пользуется ею как амулетом, она имеет лишь ценности и значения магического средства. Для того, кто, подобно детям, играет ею. Она не более, чем игрушка и так далее. Христианство же требует, чтобы она была для всех одним и тем же священной книгой

9:32:15или священным писанием. Это равносильно тому, что взгляд христианина должен быть взглядом и всех прочих людей, и что никто не смеет относиться к этому объекту иначе. Тем самым своеобразие отношения разрушается, а единственный смысл, единственный образ мыслей объявляется истинным, единственно истинным.

9:32:36Со свободой делать из Библии то, что я хочу из неё сделать, пресекается свобода делания вообще, а на её место ставится принуждение к определённому возрению или суждению. Тот, кто вынес бы суждение, будто Библия, затянувшаяся заблуждение человечества, судил бы преступно. В действительности же ребёнок, который

9:32:58рвёт её или играет ею. Инка Атауальпа, который прикладывает её к уху и презрительно отшвыривает, когда она безмолвствует. судят о Библии столь же верно, как и поп, превозносящий в ней слово Божье или критик, называющий её созданием рук человеческих. Ибо то, как мы обходимся с вещами, есть дело нашего благоусмотрения, нашего

9:33:18произвола. Мы употребляем их в своё удовольствие или, точнее, мы используем их так, как мы можем. А чего же вопят попы, видя, как Гегель и спекулятивные теологи превращают содержание Библии в спекулятивные мысли? Ровно того, что те поступают с нею по собственному удовольствию, то есть обращаются с ней произвольно.

9:33:40Но поскольку все мы в обращении с объектами проявляем произвол, то есть поступаем с ними так, как нам более всего угодно по нашему вкусу, философу ничто так нелюбезно, как возможность выследить во всём идею. Точно так же, как богобоязненному любезно через всё, например, через благоговение перед Библией снискать благоволение Бога. Постольку мы нигде не сталкиваемся со

9:34:01столь мучительным произволом, столь ужасающим насилием, столь тупым принуждением, как именно в этой области нашего собственного произвола. Если мы поступаем произвольно, понимая священные предметы так или иначе, то как мы посмеем винить поповские умы, когда они столь же произвольно принимают нас на свой лад и считают нас достойными

9:34:21костра иретиков или иной кары, скажем, цензуры? Каков человек, таковыми он и делает вещи. Как ты смотришь на мир, так и он смотрит на тебя. Тут тот час раздаётся мудрый совет. Ты обязан лишь смотреть на него правильно, беспристрастно и так далее. Словно ребёнок не смотрит на Библию

9:34:42правильно и беспристрастно, превращая её в игрушку. Это умное наставление даёт нам, к примеру, фиербах. На вещи смотрят правильно именно тогда, когда делают из них то, что хотят. Под вещами здесь понимаются объекты, предметы вообще Бог, наше ближнее, возлюбленная, книга, зверь и тому

9:35:02подобное. А потому невещий взгляд на них суть первая, но я есм первое, моя воля есть первая. Хотят извлечь мысли из вещей, хотят обнаружить разум в мире, хотят видеть в нём святость, от того их и находят. Ищите и обрящите. Что я хочу искать, определяю я. Я хочу,

9:35:24к примеру, почерпнуть из Библии назидание. Оно найдётся. Я хочу основательно прочесть и исследовать Библию. Из этого возникнет основательное поучение и критика сообразно моим силам. Я избираю то, к чему лежит моя душа, и избирая, проявляю себя произвольно. С этим связано понимание того, что всякое суждение, выносимое мной об

9:35:46объекте, есть творение моей воли. И это же понимание приводит меня к тому, что я не теряю себя в творении, в суждении, но остаюсь творцом, судящим, творящим вновь и вновь. Все предикаты предмета в суть мои высказывания, мои суждения, мои творения. Если они хотят оторваться от меня и стать чем-то самостоятельным или даже

9:36:08импонировать мне, не остаётся лишь без промедления незвергнуть их в их ничто, то есть в меня Творца. Бог, Христос, Троица, нравственность, добро и так далее. Суть такие творения. О кои их я обязан позволить себе заявить не просто, что они истины, но и что они иллюзии? Подобно тому, как я некогда пожелал и

9:36:29декретировал их бытие, точно также я вправе желать их небытия. Я не смею позволять им вырасти выше моей головы, не смею выказывать слабость, допуская, чтобы из них получилось нечто абсолютное, чем они были бы увековечены и изъяты из моей власти и определения. Тем самым я подпал бы под принцип стабильности, подлинный жизненный

9:36:49принцип религии, радеющий о том, чтобы создавать неприкосновенные святыни вечной истины словом святое и отнимать у тебя твоё. Объект в своём священном обличие делает нас столь же одержимыми, как и в несвящённом. Сверхчувственный объект точно так же, как чувственный. К обоим относится вожделение и лимания,

9:37:10и на одной доске стоят сребролюбии и тоска по небесам. Когда просветители желали завоевать людей для чувственного мира, Лафатер проповедовал тоску по-невидимому. Умилении хотят вызвать одни, кипучую деятельность другие. Понимание предметов совершенно различно, ибо Бог, Христос, мир и так далее

9:37:31понимались и понимаются самым разнообразным образом. Каждый здесь инокомыслящий. И после кровавых битв наконец достигли того, что противоположные взгляды на один и тот же предмет больше не осуждаются как караемые смертью ереси. Инокомыслящие уживаются друг с другом. Но почему я должен лишь иначе мыслить о

9:37:51веще? Почему не довести ейнокомыслие до предельной остроты, а именно вовсе ничего больше не думать о веще, помыслить её ничто, сокрушить её в прах? Тогда и само понимание прекращается, ибо нечего больше понимать. Почему я должен говорить: "Бог - это не Аллах, не Брахма, ни Иегова, но Бог". Почему бы не сказать: "Бог есть ничто иное, как

9:38:13обман". Почему меня клеймт, если я богоотрицатель? Потому что творение ставят выше Творца. Они служат и поклоняются Тваре вместо Творца и нуждаются в господствующем объекте, дабы субъект благонравно и покорно служил. Я должен склониться перед абсолютным. Я должен. В Царстве мыслей христианство

9:38:36достигло завершения. Мысль есть та глупь внутреннего мира, в которой угасают все огни Вселенной. Всякое существование становится несуществующим, а внутренний человек, сердце, голова становится всем во всём. Это царство мыслей ждёт своего искупления. Ждёт, подобно сфинксу Эдипова слова разгадки, дабы наконец сойти в могилу.

9:38:58Я сокрушитель его твердыни, ибо в царстве Творца оно больше не образует собственного царства, государство в государстве, но остаётся творением моей творческой бездумности. Лишь одновременно и вместе с застывшим мыслящим миром может погибнуть христианский мир, само христианство и религия. Лишь когда иссякнут мысли, не останется верующих.

9:39:20Для мыслящего его мышления есть возвышенный труд, священная деятельность, и оно покоится на твёрдой вере вере в истину. Сперва священной деятельностью является молитва. Затем это священное благоговение переходит в разумное и рассуждающее мышление, которое, однако, точно также сохраняет в священной истине свой непоколебимый

9:39:41базис веры и представляет собой лишь диковинный механизм, заводимый духом истины себе на службу. Свободное мышление и свободная наука занимают меня, ибо не я свободен, не я занимаю себя, но мышление свободное занимает меня небом и небесным или божественным, то есть на самом деле миром и мирским. Только вот иным миром.

9:40:01Это лишь выворачивание наизнанку и смещение мира, занятость сущностью мира, а потому помешательство. Мыслящий слеп к непосредственности вещей и не способен овладеть ими. Он не ест, не пьёт, не наслаждается, ибо вкушающий и пьющий никогда не есть мыслящий. Более того, мыслящий забывает о идее питье, о своём преуспении в жизни, о хлебе

9:40:22насущном из-за мышления. Он забывает об этом точно так же, как забывает молящийся. Поэтому крепкому сыну природы он кажется полоумным чудаком, дураком, пусть даже тот и почитает его за святого, как древним представлялись безумцы. Свободное мышление есть безумие, ибо оно чистое движение внутренней жизни, чисто

9:40:43внутренний человек, руководящий и управляющий остальным человеком. Шаман и спекулятивный философ обозначают низшую и высшую ступени на лестнице внутреннего человека, монгола. Шаман и философ сражаются с призраками, демонами, духами, богами. От этого свободного мышления совершенно

9:41:03отлично собственное мышление. Моё мышление, мышление, которое не руководит мной, но направляется, продолжается или обрывается мной по моему благоусмотрению. Это собственное мышление отличается от свободного мышления точно так же, как собственная чувственность, которую я удовлетворяю по своей воле, отличается от свободной, необозданной

9:41:23чувственности, перед кои я пасую. Пять. Единственный. Да. Христианская и христианской эпохи преследуют противоположные цели. Первая стремится идеализировать реальное, вторая - реализовать идеальное. Первое ищет святой дух, вторая - преображённое тело. Поэтому та завершается нечувствительностью к реальному,

9:41:45презрением к миру. Это кончится сбрасыванием идеального презрением к духу. Противоположность реального и идеального непримирима, и одно никогда не может стать другим. Стань идеально реальным. Оно перестало бы быть идеальным. А стань реальное идеальным. Существовало бы лишь идеальное. Реального же не было бы вовсе. Противоположность обоих нельзя

9:42:07преодолеть иначе. Как если нектоничтожит и то, и другое? Лишь в этом некто в третьем находит противоположность свой конец. Иначе же идея и реальность никогда не совпадут. Идея не может быть реализована так, чтобы остаться идеей. Она реализуется лишь тогда, когда умирает как идея. И

9:42:28точно также обстоит дело с реальным. И вот мы видим перед собой в древних приверженцев идеи, а в новых приверженцев реальности. И те, и другие не в силах отделаться от этой противоположности и лишь томятся одни по духу. А едва эта тяга древнего мира оказалась удовлетворена, и дух казалось, и явился. Другие тот час вновь

9:42:49затомились по обмещению этого духа, коему навеки суждено оставаться благим пожеланием. Благим пожеланием древних была святость. Благим пожеланием новых является телесность. Но как древний мир должен был погибнуть, чтобы его тоска могла быть удовлетворена? Ибо он существовал лишь в этой тоске, так и в кольце христианства

9:43:09никогда не достичь телесности. Как тяга к освещению или очищению проходит сквозь весь древний мир, омовение и т дней. Так тяга к воплощению проходит сквозь христианский. Бог не свергается в этот мир, становится плотью и хочет спасти его, то есть наполнить собою. Но поскольку он есть идея или дух, то в конце концов, как, например,

9:43:30Гегель, идею внедряют во всё в мир и доказывают, что идея, что разум во всём. Тому, что языческие стоики выставляли как мудреца, в современном образовании соответствует человек, и тот, и другой суть бестелесные существа. Недействительный мудрец, этот бестелесный святой Стоиков, стал

9:43:51действительной личностью, телесным святым, в воплотившемся Боге. Недействительный же человек, бестелесное Я, станет действительным в телесном я, во мне. Сквозь всё христианство вьётся вопрос о бытии Бога, который, поднимаемый вновь и вновь, свидетельствует о том, что тяга к бытию, к телесности, к личности, к

9:44:11действительности непрестанно занимала умы, ибо никогда не находила удовлетворительного разрешения. Наконец, вопрос о бытие Бога отпал, но лишь затем, чтобы воскреснуть в утверждении, будто бытием обладает божественная фиербах. Однако и оно не обладает бытием. И последнее прибежище, будто чисто

9:44:32человеческое, осуществимо, тоже недолго будет служить защитой. Никакая идея не обладает бытием, ибо ни одна не способна к телесности. Тот же смысл имеет исхаластический спор реализма с номинализмом. Короче говоря, он тянется через всю христианскую историю и в ней закончиться не может. Христианский мир трудится над тем, чтобы

9:44:54реализовать идеи в отдельных отношениях жизни в институтах и законах церкви и государства. Но те упорствуют и всегда удерживают в себе нечто невоплощённое, неосуществимое. И всё же он неустанно устремляется к этому воплощению, сколь неизменно не ускользала телесность. Тому, кто стремится к реализации, мало дела до самих реальностей, ему важно

9:45:16лишь, чтобы они были воплощениями идеи. Поэтому он вновь и вновь исследует, действительно ли в осуществлённом пребывает идея его ядро. И, проверяя действительное, он одновременно проверяет и идею, осуществима ли она так, как он её мыслит, или же он помыслил её превратно и от того неосуществимо. Как простые данности, семья, государство

9:45:37и так далее не должны более заботить христианина. Христиане не обязаны, подобно древним, жертвовать собой ради этих божественных вещей. Напротив, те должны лишь использоваться для того, чтобы оживить в них дух. Действительная семья стала безразличной. Из неё должна возникнуть идеальная, которая и будет тогда подлинно реальной. Святая,

9:45:58благословенная Богом или на либеральный лад разумная. У древних семья, государство, отечество и так далее божественны как нечто наличное. У новых они лишь ожидают божественности, а как наличные лишь греховны, земны и должны сперва быть искуплены, то есть стать подлинно реальными. Смысл этого таков: не семья и прочая

9:46:20суть наличная и реальная, но божественная, идея наличная и действительно. А станет ли данная семья действительной, восприняв подлинно действительное идею, ещё неизвестно. Задача отдельного человека состоит не в том, чтобы служить семье как чему-то божественному, но, напротив, служить божественному и приводить к нему ещё не божественную семью.

9:46:42То есть во имя идеи подчинить себе всё, повсюду выдрузить знамя идеи, привести идею к реальному действию. Но поскольку как христианству, так и древности есть дело лишь до божественного, они, идя противоположными путями, неизменно приходят к нему же. На исходе язычество божественное становится внемирным, на исходе христианства

9:47:03внутримирным. Поместить его целиком вне мира древности не удаётся, а едва эту задачу исполняет христианство, как божественная точас устремляется обратно в мир и желает искупить его. Однако внутри христианства не происходит и не может произойти того, чтобы божественное, как внутримирное, стало действительно самим мирским, остаётся

9:47:23слишком многое, что в качестве дурного, неразумного, случайного, эгоистического, в качестве мирского, в дурном смысле слова сохраняется и должно сохраняться непроницаемым для него. Христианство начинается с того, что Бог становится человеком и сквозь все времена вершит своё дело обращение и искупление, дабы уготовить Богу обитель

9:47:44во всех людях и во всём человеческом, дабы проникнуть всё духом, всё остаётся при том же, приготовить место для духа. Когда под конец ударение было перенесено на человека или человечество, это вновь была идея, которую провозгласили вечной человек не умирает. Полагали, будто теперь нашли реальность

9:48:04идеи. Человек есть те истории, всемирной истории. Именно он, этот идеальный, есть тот, кто действительно развивается, то есть реализуется. Он есть истинореальный, телесный, ибо история его тело, в котором отдельные люди всего лишь члены. Христос есть я всемирной истории, даже до христианской. В современном воззрении

9:48:26таковым оказывается человек. Образ Христа развился в образ человека. Именно человек как таковой, человек безо всяких определений стал средоточием истории. Человеке возвращается мнимое начало, ибо человек столь же мним, сколь Христос. Человек, как я вмирной истории, замыкает цикл христианских воззрений.

9:48:48Заколдованный круг христианства был бы разорван, если бы прекратилось напряжение между существованием и призванием, то есть между мной, каков я есм и мной, каким я должен быть. Этот круг существует лишь как тоска идеи по своей телесности и исчезает по мере того, как ослабевает их разделение, лишь до тех пор, пока идея остаётся идеей. Как бестелесной идеей являются человек

9:49:10или человечество, христианство ещё налицо. Воплощённая идея, телесный или совершенный дух грезится христианину как конец времён или как цель истории. Для него он не есть настоящее. Отдельный человек может лишь быть причастен к созиданию царства Божьего или по современному представлению о том же предмете, к развитию и истории

9:49:32человечества. И лишь в той мере, в какой он к этому причастен, за ним признаётся христианская или, по современному выражению, человеческая ценность. Во всём остальном он прах и мешок с червями. То, что отдельный человек сам по себе есть всемирная история и во всей прочей всемирной истории имеет свою собственность, выходит далеко за пределы

9:49:52христианского. Для христианина всемирная история есть нечто высшее, ибо она история Христа или человека. Для эгоиста ценность имеет лишь его собственная история, ибо он хочет развивать только себя, а не идею человечества, ни план Божий, ни намерение проведения, ни свободу и тому подобное. Он не считает себя орудием идеи или

9:50:13сосудом Божьим, не признаёт никакого призвания, не мнит, будто существует ради дальнейшего развития человечества и обязан внести в него свою лепту. Но он изживает себя, не тревожась о том, хорошо или дурно приходится при этом человечеству. Если бы это не давало повода к превратному толкованию, будто здесь восхваляется естественное состояние,

9:50:34можно было бы вспомнить трёх цыган Линау. Что разве я нахожусь в этом мире для того, чтобы осуществлять идеи? чтобы ради осуществления идеи государства вносить свою гражданскую долю или через брак, будучи супругом и отцом, вызывать к бытию идею семьи. Какое мне дело до подобного призвания?

9:50:56Я столь же мало живу по призванию, сколь цветок растёт и благоухает по призванию. Идеал человек осуществлён, когда христианское воззрение переходит в положение: "Я этот единственный есм человек". Вопрос о понятии, что есть человек, превратился тогда в вопрос личностный:

9:51:17кто есть человек? При что искали понятие, дабы его реализовать? При кто? Вопроса нет вовсе, ибо ответ непосредственно и личностно на лицо в самом вопрошающим. Вопрос отвечает сам на себя. О боге говорят: "Имена не назовут тебя". Это верно и обо мне. Никакое понятие не

9:51:38выразит меня, ничто из того, что выставляют моей сущностью, не исчерпывает меня. Всё это лишь имена. Равным образом о Боге говорят, будто он совершенен и не имеет призвания стремиться к совершенству. И это приложимо лишь ко мне одному. Я собственник своей мощи, и я являюсь им тогда, когда знаю себя единственным.

9:52:01В единственном даже сам собственник возвращается в своё творческое ничто, из которого он рождён. Всякое высшее существо надо мной, будь то Бог, будь то человек, ослабляет чувство моей единственности и бледнеет лишь перед солнцем этого сознания. Если я ставлю своё дело на себя единственного, то оно стоит на бренном

9:52:21смертном творце самого себя, с недающим себя. И я вправе сказать: "Я поставил своё дело на ничто".